- Ну что, Сонечка? - говорит он. Обед уже съеден, а кофе все никак не остынет.
- Что? - вскидываюсь я.
- Ну, расскажи что-нибудь. - О господи. Уберите.
- Ну что тебе рассказать. - Уберите куда-нибудь прямо сейчас.
- Что хочешь. - Я понимаю, он хочет убедиться, что я нормальная, что я хочу того же, чего и все, что ему будет комфортно.
- Ой, ну я не знаю. - Тебе не будет комфортно.
- Хочешь что-нибудь выпить? - Расслабься и сделай уже, блин, мне комфортно.
- Мне нельзя, я на машине. - Хрен тебе.
- Ой, я помню, однажды... - рассказ про то, как он сидел в американской тюрьме. Это очень длинный рассказ. Очень длинный. И очень скучный.

Мессидж состоял, видимо, в том, что иди ко мне, детка, я всякого в жизни повидал. Мне плевать, в чем был мессидж. Это было очень скучно. Он еще много всякого рассказывал, и это тоже было очень скучно.

Вот именно поэтому я ничего никому не рассказываю.