Источник http://blogs.privet.ru/user/janna_423/108517226

А Вас всегда понимают?.. Пакет лежал прямо у двери — картонная коробка, на которой от руки были написаны фамилия и адрес: «Мистеру и миссис Льюис, 217-Е, Тридцать седьмая улица, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк». Внутри оказалась маленькая деревянная коробка с единственной кнопкой, закрытой стеклянным колпачком. Норма попыталась снять колпачок, но он не поддавался. К днищу коробочки скотчем был прикреплен сложенный листок бумаги: «Мистер Стюарт зайдет к вам в 20.00».
Норма перечитала записку, отложила ее в сторону и, улыбаясь, пошла на кухню готовить салат.

Звонок в дверь раздался ровно в восемь.
— Я открою! — крикнула Норма с кухни. Артур читал в гостиной.
В коридоре стоял невысокий мужчина.
— Миссис Льюис? — вежливо осведомился он. — Я мистер Стюарт.
— Ах да…
Норма с трудом подавила улыбку. Теперь она была уверена, что это рекламный трюк торговца.
— Разрешите войти? — спросил мистер Стюарт.
— Я сейчас занята. Так что, извините, просто вынесу вам вашу…
— Вы не хотите узнать, что это?
Норма молча повернулась.
— Это может оказаться выгодным…
— В денежном отношении? — вызывающе спросила она.
Мистер Стюарт кивнул:
— Именно.
Норма нахмурилась.
— Что вы продаете?
— Я ничего не продаю.
Из гостиной вышел Артур.
— Какое-то недоразумение?
Мистер Стюарт представился.
— Ах да, эта штуковина… — Артур кивнул в сторону гостиной и улыбнулся. — Что это вообще такое?
— Я постараюсь объяснить, — сказал мистер Стюарт. — Разрешите войти?
Артур взглянул на Норму.
— Как знаешь, — сказала она.
Он заколебался.
— Ну что ж, входите.
Они прошли в гостиную. Мистер Стюарт сел в кресло и вытащил из внутреннего кармана пиджака маленький запечатанный конверт.
— Внутри находится ключ к колпачку, закрывающему кнопку, — пояснил он и положил конверт на журнальный столик. — Кнопка соединена со звонком в нашей конторе.
— Зачем? — спросил Артур.
— Если вы нажмете кнопку, — сказал мистер Стюарт, — где-то в мире умрет незнакомый вам человек, а вы получите пятьдесят тысяч долларов.
Норма уставилась на посетителя широко раскрытыми глазами. Тот улыбался.
— О чем вы говорите? — недоуменно спросил Артур.
Мистер Стюарт был удивлен.
— Но я только что объяснил.
— Это шутка?
— При чем тут шутка? Совершенно серьезное предложение…
— Кого вы представляете? — перебила Норма.
Мистер Стюарт смутился.
— Боюсь, что я не смогу ответить на этот вопрос. Тем не менее заверяю вас: наша организация очень сильна.

— По-моему, вам лучше уйти, — заявил Артур, поднимаясь.
Мистер Стюарт встал с кресла.
— Пожалуйста.
— И захватите вашу кнопку.
— А может, подумаете денек-другой?
Артур взял коробку и конверт и вложил их в руки мистера Стюарта. Потом вышел в прихожую и распахнул дверь.
— Я оставлю визитку. — Мистер Стюарт положил на столик возле двери карточку и ушел.
Артур порвал ее пополам и бросил на стол.
— Как по-твоему, что все это значит? — спросила с дивана Норма.
— Мне плевать.
Она попыталась улыбнуться, но не смогла.
— И ни капельки не любопытно?..
Потом Артур стал читать, а Норма вернулась на кухню и домыла посуду.

— Почему ты отказываешься говорить об этом? — спросила Норма.
Не прекращая чистить зубы, Артур поднял глаза и посмотрел на ее отражение в зеркале ванной.
— Разве тебя это не интригует?
— Меня это оскорбляет, — сказал Артур.
— Я понимаю, но… — Норма продолжала накручивать волосы на бигуди, — но ведь и интригует?.. Ты думаешь, это шутка? — спросила она уже в спальне.
— Если шутка, то дурная.
Норма села на кровать и сбросила тапочки.
— Может быть, какие-то исследования проводят психологи?
Артур пожал плечами.
— Может быть.
— Ты не хотел бы узнать?
Он покачал головой.
— Но почему?
— Потому что это аморально.
Норма забралась под одеяло. Артур выключил свет и наклонился поцеловать жену.
— Спокойной ночи.
Норма сомкнула веки. Пятьдесят тысяч долларов, подумала она.

Утром, выходя из квартиры, Норма заметила на столе обрывки разорванной карточки и, повинуясь внезапному порыву, кинула их в свою сумочку.
Во время перерыва она склеила карточку скотчем. Там были напечатаны только имя мистера Стюарта и номер телефона.
Ровно в пять она набрала номер.
— Слушаю, — раздался голос мистера Стюарта.
Норма едва не повесила трубку, но сдержала себя.
— Это миссис Льюис.
— Да, миссис Льюис? — Мистер Стюарт, казалось, был доволен.
— Мне любопытно.
— Естественно.
— Разумеется, я не верю ни одному вашему слову.
— О, все чистая правда, — сказал мистер Стюарт.
— Как бы там ни было… — Норма сглотнула. — Когда вы говорили, будто кто-то в мире умрет, что вы имели в виду?
— Именно то, что говорил. Это может оказаться кто угодно. Мы гарантируем лишь, что вы не знаете этого человека. И безусловно, вам не придется наблюдать его смерть.
— За пятьдесят тысяч долларов?
— Совершенно верно.
Она насмешливо хмыкнула.
— Чертовщина какая-то…
— Тем не менее таково наше предложение, — сказал мистер Стюарт. — Занести вам прибор?
— Конечно нет! — Норма с возмущением бросила трубку.
Пакет лежал у двери. Норма увидела его, как только вышла из лифта. «Какая наглость! — подумала она. — Я просто не возьму его».
Она вошла в квартиру и стала готовить обед. Потом вышла за дверь, подхватила пакет, отнесла его на кухню и оставила на столе.
Норма сидела в гостиной, потягивая коктейль и глядя в окно. Немного погодя она пошла на кухню переворачивать котлеты и положила пакет в нижний ящик шкафа. Утром она его выбросит.

— Наверное, забавляется какой-нибудь эксцентричный миллионер, — сказала она.
Артур оторвался от обеда.
— Я тебя не понимаю.
Они ели в молчании. Неожиданно Норма отложила вилку.
— А что, если это всерьез?
— Ну и что тогда? — Артур недоверчиво пожал плечами. — Чего бы ты хотела — вернуть устройство и нажать кнопку? Убить кого-то?
На лице Нормы появилось отвращение.
— Так уж и убить…
— А что же, по-твоему?
— Но ведь мы даже не знаем этого человека.
Артур был потрясен.
— Ты говоришь серьезно?
— Ну а если это какой-нибудь старый китайский крестьянин за двести тысяч миль отсюда? Какой-нибудь больной туземец в Конго?
— А если это какая-нибудь малютка из Пенсильвании? — возразил Артур. — Прелестная девушка с соседней улицы?
— Ты нарочно все усложняешь.
— Какая разница, кто умрет? — продолжал Артур. — Все равно это убийство.
— Значит, даже если это кто-то, кого ты никогда в жизни не видел и не увидишь, — настаивала Норма, — кто-то, о чьей смерти ты даже не узнаешь, ты все равно не нажмешь кнопку?
Артур пораженно уставился на жену.
— Ты хочешь сказать, что ты нажмешь?
— Пятьдесят тысяч долларов.
— При чем тут…
— Пятьдесят тысяч долларов, Артур, — перебила Норма. — Мы могли бы позволить себе путешествие в Европу, о котором всегда мечтали.
— Норма, нет.
— Мы могли бы купить тот коттедж…
— Норма, нет. — Его лицо побелело. — Ради бога, перестань!
Норма пожала плечами.
— Как угодно.
Она поднялась раньше, чем обычно, чтобы приготовить на завтрак блины, яйца и бекон.
— По какому поводу? — с улыбкой спросил Артур.
— Без всякого повода. — Норма обиделась. — Просто так.
— Отлично. Мне очень приятно.
Она наполнила его чашку.
— Хотела показать тебе, что я не эгоистка.
— А я разве говорил это?
— Ну, — она неопределенно махнула рукой, — вчера вечером…
Артур молчал.
— Наш разговор о кнопке, — напомнила Норма. — Я думаю, что ты неправильно меня понял.
— В каком отношении? — спросил он настороженным голосом.
— Ты решил, — она снова сделала жест рукой, — что я думаю только о себе…
— А-а…
— Так вот, нет. Когда я говорила о Европе, о коттедже…
— Норма, почему это тебя так волнует?
— Я всего лишь пытаюсь объяснить, — она судорожно вздохнула, — что думала о нас. Чтобы мы поездили по Европе. Чтобы мы купили дом. Чтобы у нас была лучше мебель, лучше одежда. Чтобы мы наконец позволили себе ребенка, между прочим.
— У нас будет ребенок.
— Когда?
Он посмотрел на нее с тревогой.
— Норма…
— Когда?
— Ты что, серьезно? — Он опешил. — Серьезно утверждаешь…
— Я утверждаю, что это какие-то исследования! — оборвала она. — Что они хотят выяснить, как при подобных обстоятельствах поступит средний человек! Что они просто говорят, что кто-то умрет, чтобы изучить нашу реакцию! Ты ведь не считаешь, что они действительно кого-нибудь убьют?!
Артур не ответил; его руки дрожали. Через некоторое время он поднялся и ушел.
Норма осталась за столом, отрешенно глядя в кофе. Мелькнула мысль: «Я опоздаю на работу…» Она пожала плечами. Ну и что? Она вообще должна быть дома, а не торчать в конторе…
Убирая посуду, она вдруг остановилась, вытерла руки и достала из нижнего ящика пакет. Положила коробочку на стол, вынула из конверта ключ и удалила колпачок. Долгое время сидела недвижно, глядя на кнопку. Как странно… ну что в ней особенного?
Норма вытянула руку и нажала кнопку. «Ради нас», — раздраженно подумала она.
Что сейчас происходит? На миг ее захлестнула волна ужаса.
Волна быстро схлынула. Норма презрительно усмехнулась. Нелепо — так много внимания уделять ерунде.
Она швырнула коробочку, колпачок и ключ в мусорную корзину и пошла одеваться.

Норма жарила на ужин отбивные, когда зазвонил телефон. Она поставила бокал с коктейлем из водки и мартини и взяла трубку.
— Алло?
— Миссис Льюис?
— Да.
— Вас беспокоят из больницы «Легокс-хилл».
Норма слушала будто в полусне. В толкучке Артур упал с платформы прямо под поезд метро. Несчастный случай.
Повесив трубку, она вспомнила, что Артур застраховал свою жизнь на двадцать пять тысяч долларов с двойной компенсацией при…
Нет. С трудом поднявшись на ноги, Норма побрела на кухню и достала из корзины коробочку с кнопкой. Никаких гвоздей или шурупов… Вообще непонятно, как она собрана.
Внезапно Норма стала колотить ею о край раковины, ударяя все сильнее и сильнее, пока дерево не треснуло. Внутри ничего не оказалось — ни транзисторов, ни проводов… Коробка была пуста.
Зазвонил телефон, и Норма вздрогнула. На подкашивающихся ногах она прошла в гостиную и взяла трубку, уже догадываясь, чей голос услышит.
— Вы говорили, что я не буду знать того, кто умрет!
— Моя дорогая миссис Льюис, — сказал мистер Стюарт. — Неужели вы и в самом деле думаете, будто знали своего мужа?

Источник http://www.mospat.ru/ru/2011/03/09/news37468/

Митрополит Волоколамский Иларион: Гордыня отдаляет человека от Бога.

Смирение – забытая добродетель, о нем мало кто в наше время вспоминает. О нем можно прочитать в книгах святых отцов, в творениях учителей Церкви, подвижников древности, но мало кто из наших современников знает, что такое смирение и зачем оно нужно, и еще меньше людей сегодня сознают, что смирение – это добродетель, которую необходимо взращивать в себе. Вся современная культура противостоит и целомудрию, и смирению. Нам внушают, что мы должны гордиться – гордиться собой, гордиться собственными достижениями, а также успехами своих родных, своей страны. Родители должны гордиться своими детьми, дети – своими родителями и так далее. Но где тогда смирение и зачем оно нужно?

Смирение – это божественная добродетель. Преподобный Исаак Сирин именует его ризой Божества. Смирение – это то одеяние, в которое облачился Господь, когда восхотел стать человеком. Ведь Всемогущему Великому Богу не обязательно было вочеловечиться для того, чтобы спасти людей. Он мог найти и какой-либо другой способ нас спасти, но избрал именно этот и стал одним из нас, смиренно восприняв на Себя человеческую плоть со всеми ее немощами. Он принял все, вплоть до страдания и смерти. Своим смирением Он научил нас, каким должен быть человек.

Неслучайно Господь обращается к нам со словами: Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Мф. 11. 29). Какие удивительные слова! Почему обретение смирения связывается с внутренним покоем? Именно потому, что человек, стяжав эту добродетель, вместе с тем приобретет и все необходимое для жизни в покое и любви, в мире с собой, Богом и окружающими людьми.

Человек, лишенный смирения, пребывает всегда в состоянии неудовлетворенности, ему всюду плохо: то кажется, что его недооценили или не услышали, что он хотел сделать как лучше, а это не восприняли должным образом, то он боится, что за его спиной о нем отзываются плохо, или не ценят его достоинства. И вот этот человек ходит по белу свету, смотрит на окружающий мир через призму своей гордыни, и каждого, кто встречается ему на пути, воспринимает не как друга, а как потенциального врага, в каждом подозревает нелюбовь к себе.

Тому, кто лишен смирения, очень трудно живется на этом свете. Такому человеку тяжело смиряться с жизненными обстоятельствами. Если же его постигает болезнь, то к телесным страданиям присовокупляются и духовные, потому что он не только лишен возможности вести свою обычную жизнь, но еще и воображает, что все его покинули, чувствует себя не у дел, переживая болезнь не со смирением, а с внутренним ропотом.

Такому человеку бывает чрезвычайно тяжело перенести сложные жизненные обстоятельства, а также конфликты, время от времен возникающие у каждого человека в семье или на работе. Много раз мне приходилось беседовать с людьми, которые, испытывая затруднения в своей профессиональной деятельности и не находя в себе сил побороть их, высказывали желание уйти с работы. А некоторые говорят: «Я хочу уйти, потому что чувствую, что меня выгонят». Я обращался к таким людям с вопросом: «А почему не подождете, пока вас выгонят? Почему хотите уйти раньше?» На это я получал ответ: «Потому что, если уйду сам, то это будет мое решение, а если выгонят, я этого не переживу». Вот она, гордыня: человек не в силах дождаться, пока его уволят, и уходит сам. А может быть, все это ему только кажется и его никто не выгонит с работы? Может быть, все это – лишь плод его воспаленного воображения, которое рисует в сознании образы врагов, тогда как этих врагов нет вокруг него?

А сколько бывает проблем у людей в семье из-за того, что они не способны или не хотят смириться друг перед другом? Каждый считает, что должен настоять на своем, каждый стремится подчинить волю другого человека своей воле, а если это не получается, происходит конфликт. Бывает, дело доходит до развода, только потому, что кто-то не захотел смириться перед другим, а ждал смирения от него.

Есть люди, которые смиренны от природы: у них скромный характер, кроткий нрав. Можно сказать, что им в жизни повезло. Тем же, у кого трудный характер, обретение смирения дается с трудом. Но, по слову преподобного Исаак Сирин, Господь научает нас не тому смирению, которое является природным даром и у некоторых есть, а у других нет, но тому смиренномудрию, которое каждый человек должен вырабатывать в себе. Для этого, прежде всего, нужно, взирая на образ Спасителя, стараться подражать Ему. Преподобный Исаак Сирин говорит, что нет такого человека, который не смог бы обрести смирение, если бы захотел этого. Люди не смиряются, потому что не хотят этого делать. А ведь христианская жизнь – это ни что иное, как постоянный подвиг, непрестанная работа над собой.

Посмотрите на спортсменов. Апостол Павел приводит в пример христианам спортсмена-бегуна, бегущего, чтобы получить венец (см. 1 Кор. 9. 24-27). Сейчас дают не венцы, а кубки или медали, но суть не изменилась. Сколько усилий прилагает этот человек, чтобы достичь мастерства в своем деле! Может быть, ради получения награды нужно будет пробежать всего одну или две минуты, но для того, чтобы его тело было соответствующим образом подготовлено к выполнению поставленной задачи, он должен трудиться многие годы. Каждый день по многу часов ему необходимо упражняться, чтобы однажды получить заветный приз.

Этот образ апостол предлагает каждому из нас: мы должны понимать, что добродетели не приобретаются просто так – за них нужно бороться, нужно тренироваться и упражняться, как тренируются и упражняются спортсмены, балерины, как учатся живописи художники, музыке – композиторы. Вы не сможете написать симфонию, если перед этим не учились десять или пятнадцать лет композиторскому мастерству. Так разве можно приобрести смирение или другие христианские добродетели, если человек не потратит на это многие годы и многие усилия?

Давайте спросим себя еще раз: зачем же нужно смирение, почему нельзя прожить без него? Ведь многие люди живут, не задумываясь о подобных вещах. Они живут так, как получится, – со своим характером, со своими недостатками… Смирение необходимо прежде всего потому, что оно приближает человека к Богу. Человеку гордому, который вокруг себя видит только зло и вражду, очень трудно бывает с чистым сердцем приблизиться к Господу. Ему тяжело и с людьми, и с Богом, и с Богом тяжело именно потому, что тяжело с людьми. Такой человек может прийти к Богу, как пришел фарисей, и по-фарисейски строить свои отношения с Ним. Но такие отношения не принесут ему ни радости, ни мира, ни того внутреннего покоя, о котором говорит Христос. А если человек приходит к Господу как мытарь, считая себя последним из грешников, не сравнивая себя с другими, но зная, что в своей последней глубине он хуже всякого человека, то ему с Богом легко, устанавливается живая связь с Ним благодаря тому, что исчезает главный барьер, отдаляющий нас от Бога, – гордыня.

Смирение нужно и для того, чтобы нам было легче жить друг с другом. У каждого из нас есть свои недостатки, свои слабости. Если человек не стяжал внутреннее смирение, то всякий раз, когда он сталкивается с недостатками других людей, это его ранит, оскорбляет, мешает жить. И вот уже человек внутренне неспокоен, ему некомфортно среди окружающих его людей.

Кроме того, смирение, как научил нас Сам Господь, дает человеку внутренний мир. И, может быть, это самое главное свойство смирения. Без этой добродетели нет у человека и душевного мира, потому что он всем и всегда недоволен. Если же он смирится, если он скажет: »Я недостоин ничего из того, что мне дает Господь», – то обретет мир и покой.

В Церкви существует такой обычай и правило: ни один человек не может претендовать на то, чтобы стать священнослужителем. Он может учиться, может окончить духовную семинарию или академию, может стать доктором богословия или профессором, но только в том случае, если Церковь сама призовет его к священнослужению, если епископ скажет ему: «Я хочу, чтобы ты стал священником», только тогда он может со смирением принять это как дар Божий и как возлагаемую на него миссию. Но если кто-то говорит: «Я считаю себя достойным, я хочу быть священником, потому что умею проповедовать, потому что у меня голос хороший, потому что я доктор богословия», Церковь не благословляет его.

Есть и среди священников те, кто недоволен своим положением, кто, будучи иеромонахами, хотят стать архимандритами, а будучи архимандритами, мечтают о том, чтобы быть архиереями. Им все мало: получив одну награду, они стремятся к следующей. Это внутренняя болезнь, такая же, как стремление к карьерному росту у людей в миру. Успехи в карьере придут сами, если ты будешь добросовестно трудиться. Но если человек ждет продвижения по карьерной лестнице только потому, что ему кажется, что он лучше других, то может так получиться, что его не заметят и не продвинут. А может так получиться, что его продвижению будет мешать именно это заметное всем излишнее стремление к карьерным высотам.

Вот причины, по которым всем нам нужно смирение – и священнослужителям, и мирянам, и монашествующим, и тем, кто состоит в браке. Смирение – это защитная оболочка, смирение помогает человеку идти по жизненному пути, не спотыкаясь, дает нам внутренние силы, которые необходимы для того, чтобы по-христиански достойно жить здесь, на земле, и войти в Царствие Небесное, уготованное каждому из нас. Аминь

Серия сообщений "Путь длиною в жизнь...":
Часть 1 - Гордыня отдаляет человека от Бога.
Часть 2 - Митрополит Иларион: Мы должны следовать путем любви, если хотим прийти в Царство Небесное
Часть 3 - Все по закону
...
Часть 26 - Вещи, которые нужно прекратить делать с собой
Часть 27 - 5 тайных признаков настоящей женщины.
Часть 28 - Как похудеть с помощью веры и молитвы