-Цитатник

Прикол: Дурмштранг и Хогвартс - перевод смыслов аятов - (1)

Хогвартс и Дурмштранг:)      Только что дошло - впрочем многие оказывается и так уж ...

"Попасть в гарем", глава 1. - (0)

Глава 1. История Сириуса Блэка Сириус давно уже понял, что верить всем и каждому нельзя. Ког...

"Попасть в гарем". Пролог. Фанфики Linnea - (0)

Название: Попасть в Гарем Автор: Linnea Бета/Гамма: НеЗмеяна Категория: слеш Рейтинг: NC-17 Пей...

От Юлианы: Собор Александра Невского в Париже - (1)

  Цитата Juliana Diamond   Париж, Собор Александра Невского  ...

Анимация из свечей -- Весьма оригинально и прельстиво, но... не моё - (0)

Анимация из свечей Всего-то 2 недели съемок и вуаля ) Я, если честно да и большинство ...

 -Рубрики

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в GrayOwl

 -Подписка по e-mail

 

 -Интересы

"я не знаю зачем и кому это нужно"(с) их слишком много

 -Сообщества

Читатель сообществ (Всего в списке: 4) tutti-futti-fanf АРТ_АРТель Buro-Perevod-Fics О_Самом_Интересном

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 27.05.2010
Записей: 2700
Комментариев: 3888
Написано: 10310

"Звезда Аделаида", гл. 19.

Дневник

Суббота, 03 Сентября 2011 г. 18:20 + в цитатник

Глава 19.

 

 

 

 

"Господину Директору
школы волшебства и магии
"Хогвартс"
от министра магии
магической Британии
Р. Дж. Скримджера
 
 
Уважаемый господин Директор!
 
Не извольте сомневаться, что я правильно понял глумливый тон Вашего послания, адресованного мне, запомните, уже давно не студенту, да и господином Директором, позволю-таки заметить Вам, были тогда не Вы, сэр. Уверен, что и современные студенты не верят больше в существование такого "интересного местечка", как Вы изволили выразиться о Запретном Коридоре. 
По крайней мере, в бытность мою студентом находящейся теперь под Вашим руководством прекрасной школы волшебства и магии "Хогвартс", я не раз убеждался со товарищи путём личных расследований (давайте, не буду говорить, каких) в отсутствии данного легендарного архитектурного артефакта, оставленного, по сведениям невежд и тупиц, самими Основателями (давайте, не будем думать, зачем им понадобилась такая, к слову сказать, совершенно излишняя деталь в замке). 
Никогда за всю мою жизнь, а не то, чтобы только во время обучения в Хогвартсе, я не слышал, чтобы пропадал в никуда, а тем более во время оно, которое Вы так уверенно датируете пятым веком новой эры, ни один, позволю себе подчёркнуть, уважаемый господин Директор, профессор или студент, не говоря уже об учтённых Вами и запротоколированных, насколько мне известно о сём Вашем нововведении, достаточно полезном, если уж на то пошло, домашних эльфах. 
Так попрошу Вас больше никогда не шутить таким неполноценным образом над избранным подавляющим большинством волшебников и ведьм магической Британии первым лицом государства. Вашим сединам не к лицу подобные студенческие шалости. Поверьте мне, когда я читал Ваше глумливое творение, я не хотел верить в то, что Вы, уважаемый господин Директор, автор этой гнусности. 
По-прежнему надеюсь на Ваше сотрудничество в вопросе предоставления мне для личной беседы, не более, Вашего скандально известного своей репутацией вроде бы раскаявшегося, как Вы изволите выражаться об этой персоне, "бывшего" Пожирателя Смерти сэра С. О. Снейпа, графа, Мастера Зелий и профессора Алхимии и Зельеварения. 
Буду ждать, для начала, Вашего, насколько это возможно для Вас, самого серьёзнейшего ответа на мой запрос, в котором Вы, надеюсь, назначите время появления Вашего хорошо скрывающегося, переложившего все свои полномочия на волшебника, годящегося сэру С. О. Снейпу в деды, выскажу правду, неожиданного любимчика, у меня в кресле за переговорным столом. 
Ещё раз подчёркиваю, что сэру С. О. Снейпу, графу и т. д., в моём кабинете никто и ничто угрожать не будет. Присутствие этого мага требуется мне лишь для проверки чистоты его намерений, так как в его распоряжении ежегодно находятся около тысячи невинных детей и подростков. (Далее зачёркнуто) Пожиратель Смерти не может никакими благими деяниями обелить се… 
 
Искренне Ваш,
Руфус Скримджер. "
 
– Так же ж я и знал! – воскликнул Дамблдор, вертя между старческих узловатых пальцев только что полученный от министра магии пергамент. – Уж больно он грозен, как я погляжу. 
Шутки юмора, особенно сатиры не понимает же. Ну ж подумаешь, что же ж здесь зазорного, написать истинную правду, да облечь её в са – апчхи! – тирическую форму, чтобы не такой же ж сурьёзной казалась бы ента ситуёвина с Севочкой, моим мальчиком. 
Нет же ж ведь, Руфусу всё, как на линейке при подъёме флага отвечай!
А, тьфу на него, на министра ж, Мордред его побери! Прости, Мерлинушка, всё же ж я ругаюсь… 
Просто у меня сегодня, после посещения комнат моего мальчика, Северуса, да прочтения в найденной "Истории Хогвартса", что жив он и невредим и обретается у прародителей своих, и "отца", верно, и "матери", и младшеньких "братьев" с ихними семеюшками, настроение такое солнечное, светлое, безоблачное и мирное, как сегодняшний денёк. А он, Руфочка ж ентот, настроение мне хочет как поговаривает молодёжь, "поломать". Нет, как-то не так, но больно похоже. 
Но никакой бывший же рэйвенкловец не может же мне енто настроение испортить, правда, Фоукс? Однако… Вот же ж незадача. Требует этот серьёзный мой бывший студент, всегда же ж по струнке ходил, хоть и на проказы тот ещё мастер был, ответа о времени появления у него Севочки, моего мальчика. 
Придётся написать, да похолодней, поофициальней, как Скримджер того желает потому, как про сроки возвращения Северуса со товарищи, хоть бы они там друг друга не поубивали в горячке от радости-то, не приведи Мерлин, не допусти, пресветлая Моргана, в книге пока, буду надеяться, только пока, ничего же ж и не понаписано. Уж за тринадцать-то суток могла бы книга чего ещё понаписать, а то пишется всё так, что сразу толком же ж и не разберёшь, словесами старинными ентими.
Эх, боюсь я, что успел мой мальчик, Севочка, про болотников-саксонцев прочитать. Как бы он с его светлым сердцем не отправился бы ещё и к этим варварам, чтобы учить их, где заложить Хогвартс, да и для чего он теперь понадобится. 
Вождя они себе нового, наверняка, уже выбрали, а тот себе и дружину новую завёл. Это ж для них, общества с военным строем, хоть и допотопного вида, дело обныкновенное. Убьют всех в битве, а они, глянь, уже новеньких набрали на воинствующие ж должности же. Уж больно много дружинник перед простым поселенцем выгадывает – и трофеи ж ему, и питание бесплатное к тому ж.
Ох же ж, енти саксы, уж не чета простым кочевым пиктам али бриттам, а уж хоть и деревянные, но замки, али крепости уже ж строят!
Мерлин всеблагой и Моргана пресветлая! Не попустите графа Северуса Ориуса Снейпа идти к саксам! Воинственны ж они весьма, ещё примучат моего мальчика, Севочку!
Домой ему надо бы, а то Скримджер, этот буквоед, ему потом покоя не даст!
Ишь, Пожиратели живут в своих особняках, да поместьях, и никто их на ковёр не вызывает, а моего мальчика, Северуса, того и гляди, по возвращении из ужасного далёка по инстанциям затаскают!
Видите ли, деток невинных он здесь учит… Да они невинные, самое большее, на первых трёх курсах, а потом начинают уж обжиматься и с мальчиками мальчики, и с девочками девочки, да и просто мальчики с девочками!
Ладнось, напишу сейчас ему "циркулярчик" коротенький, пусть же ж хоть съест его ж, хоть в какое другое местечко засунет!
 
 
"Министру магии
магической Британии,
Р. Дж. Скримджеру
от господина Директора
Школы волшебства и магии
"Хогвартс"
Альбуса (давайте, остальные имена 
я не буду перечислять –  
это утомительно, не в обиду Вам 
будь сказано, уважаемый)
Дамблдора. 
 
 
Радуйтесь, господин министр магии Британии,
избранный подавляющим большинством волшебников и ведьм магической Британии!
 
Сим удостоверяем Вас о продолжающемся отсутствии где-либо в пределах земного шара (давайте, не будем доказывать друг другу, что Земля плоская и покоится на трёх китах), сэра Северуса Ориуса Снейпа, графа, Мастера Зелий международного класса и, наконец, профессора Алхимии и Зельеварения, которому Мы (ордена Мерлина первой степени трижды почётный кавалер и прочая, и прочая, давайте же Мы не будем перечислять всех наших регалий, ибо сие утомительно, да и к делу не относится), Ваш покорный слуга, ежегодно вверяем около, а иногда, и больше тысячи не столь уж невинных подростков и молодых магов, в том числе и совершеннолетних. 
Отсутствие сие не означает вовсе желаемой Вами, осмелимся предположить сие, смерти или безвозвратной пропажи вышеозначенного лица, но лишь подтверждает местопребывание его в ином времени, будем настойчивы, в пятом веке новой эры, а точнее, в 425-ом (четыреста двадцать пятом) году новой эры на территории острова Великобритания, в то время зовущегося Альбионом. 
Время возвращения интересующей Вас персоны пока неизвестно, но Мы ожидаем новых известий из простейшего источника, раскрыть который перед Вами не желаем. 
Предлагаем Вам самому, выпускнику знаменитого на весь магический мир Дома мыслителей, разумом постигающих пусть и простые, но истины, подумать об источнике сведений для Нас, написавших Вам второе послание, не столь "глумливое" и, будем надеяться, не такую "гнусность", как Вы изволили выразиться, но совершенно серьёзное и исполненное надежды на наше плодотворное сотрудничество, как Вы верно изволили заметить в своём письме, несколько резковатом, скажем Мы. 
Ежели Вы не додумаетесь об этом вседоступном источнике магически пополняемой информации (давайте, будем считать, что Мы открыли Вам все карты), пишите и Вам ответят, стучите и Вам откроют, ищите и обрящете, как говорит маггловский Господь Бог в своих откровениях. 
 
С сим остаёмся,
всецело Ваши,
Альбус Дамблдор. "
 
 
– Нет! Этот изворотливый старик, просто не способный нормально ответить на обычный ордер на… Ой, обычное послание, пишет и громоздит глумёж на глумеже. Да как он смеет!
Мне-э, ми-ни-стру ма-а-ги-и-и Брита-а-ни-и, такое писать! 
Руфус Скримджер, сладострастно растягивая в гневе собственный титул, испепелял магическим пламенем на столе, на подносе с чаем и круассанами с начинкой, любимым лакомством, ненавистный пергамент от такого же ненавистного старика. 
Он впопыхах отпил большой глоток горячего чая и, разумеется, обжёг и рот, и внутренности, отчего стал винить во всём "мерзкого старого лиса, главу подпольной организации" ещё пуще прежнего. 
… День для мистера Персиваля Уизли не задался. Его трижды вызывали на ковёр, где министр под конец явно неодобрительно смотрел не только на порозовевшее лицо и выступившие веснушки на лице личного секретаря, но и на его аккуратную, расчёсанную с гелем для волос, гламурненькую укладочку. 
Секретарши после третьей выволочки уже прекратили пользоваться Косметическими заклинаниями, не говоря уже об обычной магической косметике, а секретари поднимались в отдел из курилки только когда слышали исступлённые, переходящие в визг, истерические крики шефа: "Куда, я вас спрашиваю, подевались все мужчины?!?", получали полную порцию моральных оплеух и люлей и снова убирались "к себе", в курилку на лестнице, у большого окна, которое они заворожили на безоблачный солнечный день, чтобы хоть что-то в этой жизни проклятущей было бы приятно. 
К окончанию рабочего дня кто-то отлучился из курилки и сбегал за ящиком дешёвого огневиски. И, когда шеф и его ненавистный подкаблучник Уизел ушли, оба багровые друг от друга, в отделе начался настоящий кавардак с блэкджеком и шлюхами. Начались грязные танцы.
Танцевали все… 
 
… Северус всё же сжалился над молодым человеком и вернулся к нему, мягко обнял за плечи и по-братски поцеловал, потом, не дожидаясь реакции Квотриуса, быстрыми шагами проследовал в трапезную, приказав подавателю яств, на редкость безобразному бритту Выфху, приказать кухонным рабам отдать ему и передать Господину дома восемь подгоревших хлебов, что лежали на кухне на деревянном блюде. 
Тот исполнил приказ Господина с невероятной скоростью. Разумеется, хлебы давным-давно остыли и стали жёсткими, но Северус, как и полагается стоику, всё так же не ложась на подушки, хотя хотелось лечь и заснуть мертвецким сном неимоверно, медленно и рационально сжевал их и ушёл в свою опочивальню, захватив с низенького, длинного, трапезного столика большую чашу для вина, сейчас пустую и чистую. 
В своей комнате он напился тепловатой кипячёной воды, не сишком много, ведь ему предстоял дальний путь, вышел из комнаты, вооружённый рапирой, привязанной за гарду к позаимствованному у Квотриуса воинскому кожаному поясу и приказал кстати попавшемуся на глаза Таррве-надсмотрщику,чтобы привёл он трёх дюжих рабов, да посообразительней, и поскорее. 
Приказ Господина дома закон и для всех свободных домочадцев, поэтому минут через пять Северус вышел на ещё сумеречную улицу, удивляясь про себя, что  весёлое, раннее, июньское солнце ещё не встало, в сопровождении рабов-бриттов в самом расцвете сил, красивых, но с несоразмерно большими носами, то есть сыновей Малефиция от рабынь народцев всевозможных, имевшихся в наличии рабынь-бритток. А это были уэскх`ке, и скотардх`у, и даже х`васынскх`.
За корень имбиря расплатился один из рабов, которому Снейп сунул мошну с монетами, торговец приседал и подпрыгивал от удовольствия из-за невероятно выгодной сделки, маскируя это чувство неразборчивым лепетанием на народной латыни о счастье услужить Господину дома Снепиусов, высокорожденному патрицию Северусу и тэ пэ. 
Северус не удостоил торговца даже взглядом, стоя поодаль от торжища, но, благодаря развитому за время преподавания в Хогвартсе слуху, разумеется, слышал все его слова. Тот благословлял теперь уже всех богов, начиная с Юпитера и Юноны и заканчивая труднопроизносимым именем неизвестного Северусу божества, видимо, местного происхождения. 
– Эй, раб, понесёшь пряность сию и знай, что отвечаешь за неё, как за зеницу ока! – грозно окликнул покупателя Снейп. – Направляюсь я в термы и попробуй только откусить или хотя бы зубом поцарапать клубень, да поразят тебя боги, живущие в священных рощах и в шатрах на небесах дальних! 
Раб убрал драгоценный ингредиент в холщовую торбу, висевшую у него поперёк живота и до земли склонился перед Господином, затем повернулся к торговцу, отвесил ему полупоклон и отошёл, встав за спиной Господина, как и остальные двое, хранящих благоговейное, показное молчание, рабов-старших сводных братьев Квотриуса по неуёмному в половой жизни Папеньке.
 
… В термах было ещё малолюдно, но не пусто, как ожидал Северус. 
Что ж они, граждане Сибелиума, так мыться-то любят?  
Раздевающийся Северус подумал о них, неутомимых помоечниках, с опять зашкаливающим раздражением. 
Но оказавшись в прохладной воде фригидариума, он забыл об остальных ромеях, так велико было его удовольствие от плавания по небольшому бассейну. 
Граждане, как и все ромеи, не умеющие плавать, с изумлением смотрели на чародея, нового Господина дома всадника и спасителя Сибелиума Снепиуса Малефиция по имени Северус, скользящего по водной глади и не касающегося при этом такого близкого дна фригидариума ни ногами, ни даже руками, хоть изредка. 
Наконец, Снейп заметил изумлённые взгляды граждан, миновал калдарий и перешёл сразу в тепидарий с водой градусов шестидесяти. В местной парной и отмокали, и мылись. 
Тут же к нему подбежал раб-банщик и натиральщик в одном лице и особенно тщательно стал обкатывать Северуса вонючей, стоялой мочой, а затем начал соскребать специальным скребком изрядное количество грязи с тела Господина Северуса-чародея, тихо млея от восхищения таким нездешним, неромейским сложением его тела. 
Снейп решительно отказался от идеи принести в термы мыло. Во-первых, это было бы несусветным анахронизмом, в общей-то бане, а не в закрытом от посторонних глаз доме Снепиусов, Северус всё никак не мог отнестись к давшему ему кров дому иначе. А, во-вторых, банщику бы понадобилось ещё и объяснять на глазах моющейся публики, как этим самым мылом пользоваться, да и обтереться кусочком мыла самостоятельно, вовсе не значило соскоблить грязь, так только, пот смыть. 
Затем банщик осторожно промыл водой тяжёлые, намокшие, чернющие, длинные, не как у ромеев, волосы Господина, и Северус, слыша похотливое сопение и всхрюкивание в ближайшей кабинке, поспешил снова охладиться и, несмотря ни на кого, хорошенько поплавать во фригидариуме. 
Наконец, чистый и довольный жизнью Снейп покинул термы, уже не заглядывая в библиотеку, зная, что дома его всегда ждут свитки поновее и… поигривее. 
Рабы тут же окружили Господина и на радостях и, видя, что у того хорошее настроение, заговорили, благословляя римских богов и богинь за удачное посещение терм Господином Северусом. 
Да, давненько я не плавал, считай с конца прошлого сентября, вот и устали мышцы от неожиданной нагрузки. Эх, не надо мне было устраивать второй заплыв, а то руки болят, ну да ладно, буду теперь ходить в термы по утрам. И народу немного, и вода всё почище, чем к вечеру. Но это только по возвращении из похода на варваров. Эх, только жизнь начала налаживаться, а уж покидать этот, в общем-то, милый, уютный городишко, – расслабленно подумал Снейп. 
– Довольно славословить меня. Ты, раб, как там тебя?
– Вых`ро, Господин мой Северус. 
– Так вот, Вых`ро, покажи пряность. Быстро!
– Вот клубень, Господин мой, и Кордрэ, и Авикус есть свидетели того, что не открывал я торбы за всё время мытья твоего. 
Ого, одному из сыновей Папенька дал ромейское имя. Видно, особо красивой или сообразительной, да услужливой была, а может, и до сих пор, жива, ставшая древней старухой на подобие этой дряни Кох`вэ, его мать,  – решил Снейп, осматривая корень имбиря на предмет повреждений. 
Но таковых не оказалось. 
Но мне сейчас не до рабских генеалогий, мне предстоит аппарация в монастырь и проникновение в библиотеку или там, хранилище свитков и вощёных дощечек, в общем, дело предстоит архиважное. 
Для удачной аппарации по "картинке" нужно будет как следует сосредоточиться на виде монастыря, вырванном из разума покойной Нины, а что-то не хочется делать это под пристальными, хоть и бросаемыми украдкой, исподлобья, взглядами трёх пар глаз. 
Пожалуй, отошлю их домой. 
Да, это единственный выход. Всё равно не убегут, они же рабы, привязанные к родному дому, да бесплатной жратве, а работой их не особо загружают…  
– Ступайте в дом без меня. Сие приказ мой, – сообщил Господин
Рабы опешили от непонятной для них новости. Они давно уже заметили, что Господин Северус был при оружии, а вооружён он был странным длинным, очень тонким, трёхлезвийным железным мечом. 
– Но… – начал было Авикус, доселе молчавший. 
– Молчать! Рот на замок! И все в дом. Ты, Вых`ро, отдашь клубень Господину Квотриусу и передашь, что нужен он для зелья, посему пусть Господин Квотриус, брат мой-бастард, сохранит его до вечера в опочивальне своей, ясно?
– Да, Господин мой Северус, отдам я сей клубень Господину Квотриусу, скажу ему, что нужен сей клубень для… зе-ли-я, – медленно выговорил неизвестное слово раб, – и чтобы хранил он пряность до вечера в своей опочивальне. 
– Да ты молодец, Вых`ро, вот и соделай так. Теперь же оставьте меня одного, ступайте же!
Рабы молча поклонились до земли Господину и ушли наконец, переговариваясь между собой, видимо, о странном клубне, за который Вых`ро отдал очень много денег, цену трёх взрослых, сильных рабов, монету стоимостью в пол-коровы и о том, что может означать вполне ромейское, но непонятное слово "зелье". Ведь, наверняка, от Господина Северуса можно ожидать только чего-то колдовского.
 
Северус подумал, где бы в городе или за его пределами, но неподалёку, чтобы не тратить лишних сил, а то ещё и ноги, вдобавок к рукам, заболят, найти спокойное, уединённое место для аппарации, чтобы не шокировать граждан Сибедиума, да и даже сопровождающих их рабов, внезапным исчезновением. Был человек, и нет его. 
Снейп не хотел, чтобы расходились по городу ненужные слухи о колдовстве Господина дома Снепиусов, который тот произвёл прямо на глазах людей и рабов. 
Вдруг Северус вспомнил про лес, находящийся как раз по прямой, если идти по этой улочке вниз, пройти две больших усадьбы, и… вот он, лес… На опушке в густой высокой траве можно укрыться от любопытствующих взглядов, хорошенько сосредоточиться, постояв с полминуты с закрытыми глазами, и аппарировать на территорию монастыря, если повезёт, в чём профессор не был уверен. Ведь из дальней перспективы зелёной долины невозможно было рассмотреть подробности строений монастыря. 
Значит, придётся аппарировать на невысокий перевал и оттуда пешком дойти до ворот монастыря, днём по обычаю старинных христианских и кельтских святилищ открытых, по дороге успев наложить на себя Дизиллюминационные Чары. 
Ведь никакого чужака, будь он хоть трижды одет, как варвар или ромей, не допустят в святая святых монастыря: келью летописца и прилегающее к ней помещение с хроникамии былых годов, куда и стремился проникнуть профессор. 
Под эти необходимые сейчас размышления зельевар направлялся в избранное место и уже достиг его, не заметив, и только по внезапно сгустившимся сумеркам понял он, что углубился в чащобу. По инерции он прошёл чуть дальше, туда, где светлело пятно лесной поляны, вышел на неё и… обомлел. 
Здесь было такое разнотравье! И высокие Anaestetia sorbum, кровеостанавливающий, обезболивающий сок которых известен был в роду Снеп ещё до десятого века; и Sarbinium qastium, трава, повышающая возможность зачатия в роду мальчиков; и Malicenna controlium, злая травка, заставляющая съевшего навар из неё, такой вкусной и пахнущей, словно свиное жаркое, истинный деликатес в этих краях, делать всё вопреки своему желанию целых пять суток; и многие другие лекарственные, целебные и волшебные растения, мхи и хвощи. Полянка оказалась заболоченной, но профессор ползал по ней на четвереньках, выискивая всё новые малорослые цветы, соцветия и травы. 
Так, он нашёл мох Curbilium somniaе, споры которого, растворённые в любом спиртосодержащем напитке, возвращают нормальный, здоровый сон и трезвость рассудка при нервных потрясениях без вредных последствий, в отличие от зелья Сна-без-сновидений, вызывающего на определённых стадиях наркотичеcкое привыкание. Но колдомедики вовсю потчевали потрясённых студентах Хогвартса в мае девяносто восьмого именно этим, особенно вредным для молодых организмов зельем. 
На полянке разрослась крепкая, крупная лесная полынь Artemisia absinthium, на основе которой, имея под рукой простейший перегонный куб, можно было сделать прекрасный абсент, ведь по названию травы напиток и поименован был так французами. А ведь сделать перегонный куб так просто! Но сначала была рана в спине, потом начались амуры с Квотриусом, после которых днём Северус старался хоть немного поспать, свои классические четыре часа, а сейчас на носу поход на х`васынскх`.
Зельевар нашёл ещё множество полезных, необходимых и просто милых сердцу Мастера Зелий вымерших растений, собиранием и классификацией которых занимался самый младший, так и не женившийся сын Хокиус в большой и дружной семье Ульция Снепа. 
Последний всё в том же десятом веке написал, вернее, продиктовал из-за болезни глаз старшему сыну Корусу "Хронику семьи благородных чистокровных волхвов Снеп", единственный источник, рассказывающий и о Снепиусе Малефиии, и о Веронике Гонории, и об их живом сыне и наследнике, первом чародее в роду по имени… да, Северус. 
Там не было ни слова о двадцатилетнем отчуждении Вероники от супружеского ложа и причине её опалы, пришедшейся на самые цветущие годы жизни женщины, ни о Нине, ни о… Квотриусе. 
Ладно, об этом придётся подумать после возвращения в дом Снепиусов, вернее, "мой" дом, ведь Папенька добровольно, ну, не без демонстрации силы, конечно, передал все свои полномочия Господина дома мне. 
Так, Сев, встань, да не отряхивайся, всё же мокрое! О, и руки грязные, как же я буду такими лапищами пергаментные свитки трогать? 
Надо срочно найти ручей и ополоснуть руки как следует. Вот, к примеру, эта чудесная во всех отношениях, заболоченная полянка явно подпитывается водой от внешнего источника, обойду-ка я её кругом, может, и найду ручеёк хоть какой-нибудь, а то пока я в термах был, да сюда попал, солнце взошло уже высоко, скоро полдень, а я ещё здесь, в окрестностях Сибелиума. 
Надо торопиться! А то ещё неизвестно, сколько до монастыря от места аппарации добираться, да там, пока в башню войдёшь, да будет ли хранилище или библиотека открыты или же придётся прямо при монахах, невидимому, применять Отпирающее заклинание…
Вот, где-то журчит, ах, вот же он, – Северус снова встал на колени и погрузил руки в холодную, чистейшую воду, вымыл их, потерев ладонями друг о друга и умылся. 
Не удержался и попил из пригоршни… Тотчас всё закружилось перед его глазами, он почувствовал лёгкую тошноту и закрыл глаза, теряя сознание. 
Последним видением его был монастырь, раскинувшийся в зелёной горной котловине, он почувствовал рывок в районе пупка, как при использовании порт-ключа и… Снова почувствовав себя хорошо, Снейп открыл глаза, а перед ним, как на ладони, но совсем близко, стоит только спуститься вот по этой тропочке, виднелся монастырь Святого Креста, со всеми его строениями: церковью и башней, а также довольно многочисленными полу-землянками-кельями. 
С праздничной литургии, (А-а, ведь сегодня, наверное, воскресенье!) направлялись в незаметное, приземистое здание, трапезную, монахи в чёрных рясах и клобуках с ясно различимыми даже отсюда, искусно вышитыми, одинаковыми у всех крестами с буквами, объединяемыми по-гречески в "И Х НИКА"* . 
Снейп вспомнил, что стоит на видном месте, в нездешней одежде, да ещё и с оружием на поясе и взмахом волшебной палочки навёл на себя Дизиллюминационные Чары, став невидимым глазу маггла. Только прирождённый, чистокровный маг был способен лишь… почувствовать их, но не найти объект сокрытия. Для этого нужны были особые Разоблачающие Чары, которыми владели в его время буквально единицы. Магглорождённым или полукровкам такие фокусы не удавались. 
А здесь, в монастыре, вряд ли было возможно повстречаться с магом-чернецом, да ещё чистокровным, да ещё нос к носу, а именно такое расстояние должно быть между волшебниками, чтобы умеющий наложить Разоблачающие Чары воспользовался бы своим талантом. 
Но надо дождаться, когда из церкви выйдут проводившие службу священники и дьячки в праздничных облачениях, тогда на время позднего завтрака (А, может, у них это уже обед?) монастырь и башня хронописца, вон, вон именно он спускается по длинной приставной лестнице, опустеют. 
И… дорога в хранилище почти двухвековых, если верить легендам церковников, мудрости и хроник свободна! 
Снейп осторожно спускался по узкой, прихотливо вьющейся тропке, которая, в отличие от основной дороги, по которой ездили телеги варваров и их колесницы, заметно сокращала путь к воротам, на последних пяти футах соединяясь с главной дорогой, ведущей в… закрытые сейчас, окованные железом, громадные деревянные ворота. 
Северус прибавил шаг и почти скатился, чуть не поранясь о рапиру, со склона, подбежал к воротам, волшебная палочка услужливо скользнула ему в руку, и произнёс, взмахнув ей "по уставу":
– Alohomora!
Дверца для пеших посетителей, врезанная в створку главных ворот, отворилась с гнусным, громким лязгом и грохотом, разносящими эхо (Эх, о нём-то я и не подумал!) по всей обширной горной котловине. Монастырь справа имел огороды и сад за небольшим заборчиком, спереди был спуск холма, а сзади и слева стоял стеной вековой, несокрушимый, прекрасный хвойный бор. 
Снейп осторожно ступил на освящённую землю и притворил дверцу, издавшую, на этот раз, жалобный стон, но привратник потому и закрыл ворота, что тоже пошёл в трапезную. 
Северусу на пути встретился только один, совсем молоденький, монашек с перекошенным на левую сторону лицом, перебирающий чётки и картаво произносящий "Pater noster" себе под нос, бубня молитву с такой яростью, словно это была Avada kedavra. Снейп ухмыльнулся про себя, но монашка на всякий случай пропустил, а потом бегом ринулся к подножию лестницы, ведущей в башню. Через минуты две активного подъёма он, запыхавшийся, стоял у закрытой на огромный, амбарный замок окованной стальными, именно, не железными, листами дверцы, в которую мог бы войти, только согнувшись. Это на случай осады врагами дверца, единственное отверстие в башне, находящееся на высоте почти трёх с половиной ярдов** над землёй. Снейп, посмотрев вниз, обнаружил у себя небольшое головокружение и поспешил перебраться со всего лишь приставной, хоть и крепко сделанной, лестницы, в уверенно стоящую почти вертикально башню. 
Северус произнёс Отпирающее заклинание снова, и дверь, на этот раз хорошо смазанная, и потому без шума, открылась, а замок остался висеть на стене, раззявив дужку. 
– Господь с тобой, инок, спаси Боже, что принёс поесть старцу. Назовись, Бога ради, упомяну сегодня я имя твоё во крещении святом пред отходом своим ко сну.  Отроче Габриэль, ты ли сие, как обычно? Подошёл бы ты поближе, а то и яствами праздничными не пахнет, – раздался тихий, но уверенный голос монаха-хронописца. 
Хронописец говорил на вполне правильной латыни.
– Есть я ангел Господень, пришёл сказать тебе, дабы спустился ты и разделил трапезу с братьями остальными твоими во Христе, а не ждал, когда милостиво принесут объедки тебе за благородный труд твой, – выдал, улыбаясь про себя, Северус. 
Он исчерпал, кажется, весь свой запас знаний о церковных маггловских "чудесах" и ожидал, что монах тут же вскочит, как ошпаренный и побежит к собратьям сообщить о "чуде", которого он удостоился. 
Но монах только испуганно обернулся на голос и, не увидев никого, горько улыбнулся сам себе, бормоча:
– Вот, старый дурак, ангела Господнего узреть хотел. Может, ещё и ноги новые ты взамен старых, неходячих, попросил бы?
– Так не можешь ходить ты, старче? 
Снейп увидел теперь, что хронописцем был дряхлый старец, как ни странно, из ромеев, что было хорошо заметно по его всё ещё прямой спине и гордым, хоть и покрытым густой сетью морщин, характерным чертам лица. 
Что же могло привести римлянина к христианству не там, на Континенте, где вовсю шли непрекращающиеся жестокие набеги варваров, а здесь, на Альбионе, где римляне сами других, конечно, варваров, но притесняли, беря с них дань мехами, каменьями, овцами, коровами, людьми, ышке бяха, да диким мёдом и грубыми шерстяными и валяными тканями, в которые одевали и обували своих рабов?
 
… Ведь уже тридцать лет тому, в триста девяносто пятом году единой Римской Империи не стало, сыновья Кесаря Феодосия развалили её на две почти равных по территории, но не по стратегическому положению, части. Западную, которая на деле была заполнена варварами, вконец оккупировавшими Рим и ближайшие к нему земли, которые вскоре ассимилируют ромеев, и Восточную, на основе которой развивается новое греческое, "ромейское" государство, войдущее в историю как  Византия. 
Но на Альбионе, отгороженном от людских страстей и напастей полчищ варваров Каналом, время ещё века полтора-два будет течь по-прежнему, пока англов и саксов: переселенцев из лесов Германии, да небольшого числа ютов из будущей Дании не станет так много, что они образуют семь варварских королевств от границы со скоттами, северными родами и кланами бриттов, до юго-востока к тому времени уже Британии… 
– Встань и ходи!
В голову пришла эта цитата из Библии, которую Северус немедленно озвучил. 
Старик рванулся, уцепился за край пюпитра, на котором лежал недописанный свиток, и попытался встать на давно высохшие ноги, но рухнул, как подкошенный, воскликнув:
– О, ангел, не изволь смеяться над монахом старым, молю тебя! Родился я таковым, услышал потом проповедь доброго странствующего пастыря, и когда исполнилось мне шестнадцать, упросил родителей, ибо были у них сыновья иные, младшие и здравые, отвезти сюда меня, где и принял я, девственник безгрешный, святое крещение. И ещё скажу тебе… 
Но Северус не слышал уже ничего, кроме стука крови в висках, гулом отзывавшегося в голове. Он увидел приоткрытую дверь, ведущую в камору с округлыми стенами, вроде библиотеки. Снейп ринулся туда, стараясь громко не дышать. Здесь на многочисленных полках лежали свитки, а в другой стороне каморы несколько полок было отведено под аккуратно лежащие друг на друге стопками вощёные таблички. 
Профессор взял один из свитков наугад:
"Лета четыреста тринадцатого года от Рождества Господа нашего Иисуса Христа месяца июля… " 
Так, это слишком рано. Надо искать май, ну, или, в крайнем случае, июнь, пока дошли вести, четыреста двадцать второго, да, их нет уже больше четырёх лет… Где же, а посмотреть дощечки я успею, обязательно, хоть бы мне пришлось заночевать в этом хранилище, так оно обширно. Ну где же?
Вот что-то не такое пожелтевшее от времени. Так, 
"Лета четыреста двадцать первого года от Рождества Господа нашего Иисуса Христа меся… " 
Нет, не то, но как же близко! 
Постой, Сев, они же по хронологии лежат, слева направо, значит, примерно этот свиток. Спокойствие, только спокойствие, смотрим: 
"Лета четыреста двадцать второго года от Рождества Господа нашего Иисуса Христа месяца июля… "
Ну вот, совсем близко, можно и просмотреть
"набег пикты теи, сожигаше церковь Божию и развороваше мозаики кои в баптистерии… " 
Ещё 
"в конце месяца сего пришедше добрые пастыри от гвасинг вождя его Нордре сказаше же тои нечестивый Нордре не хотим имати веру чужую но даже нашей не исполняем хотя боги наши живяше на небесах и на земли в деревах священныих рощ… рабам е быхом прочитано слово Божие и бе середи племени Гынга нечестиваго народца гвасинг тое двое рабы со сумяшеными древесными палочками и ежели приходяше вои племени сего поглумити ся над рабами семи читаше нараспев на чистой латыни и иных языцех неведомых но не знаше бо раб тот зачем творяше волхвование сие без толку один из них сотаршый лет осьмнадцати вельми лепый ни ликом ни власы ни сотроением не схожий с гвасинг одеяние ево бе длинным но прореженым цвета кесарского багреца иной же лет десяти имаше глаза не как у людей гвасинг но ако смарагды хоть и щурившись бываше часто месяцы того бе набег пикты но не сожигаше оне церкви Божией а лишь унесше паникадила церко… "
Всё, остальное неважно, значит, выжили оба, и старший защищает, подумать только, уму непостижимо, врага своего кровного, Поттера. Но, выходит, как говорится в хронике, старшему из них было около восемнадцати, а ведь Тёмный Лорд на момент поединка, если бы не его псевдо-бессмертие, был бы восьмидесятилетним магом и уж красивым его назвать могло только больное воображение придурочной, помешанной на нём Бэллатрикс, не более. 
Так, значит, их карма изменилась, и они потеряли магию, став рабами!
Но, странное дело, Волдеморт сбросил около шестидесяти лет, а несносный Поттер, скинул всего-то семь. Я уверен, что именно Гарольд виноват в этом идиотском фокусе с перемещением во времени своей внезапно проявившейся стихийной магией, а дальше всё пошло, как по накатанному. И х`васынскх` вовремя подсуетились. Вот ведь "ситуёвина" какая, как сказал бы господин Директор. 
Всё происшедшее с ними противоречит трём основным аксиомам магии, ведь линейное время не возвращается вспять для двух магов с различной скоростью, да, поцелуй меня Дементор, оно вообще не возвращается вспять, никогда!
Вот я, к примеру, ни ясности рассудка не потерял, ни одного заклинания, даже самого заковыристого, не забыл и, наконец, не помолодел!
– Сев, а Сев, а ведь ты всматривался в медное, отполированное зеркало только, чтобы тщательно побриться. А вот когда ты в последний раз просто, внимательно глядел на своё отражение? Вдруг ты тоже… помолодел, примерно, как Поттер, лет на пять-семь? – спросил Снейпа внезапно проснувшийся внутреннний голос. 
– Чушь! Бред! – чуть было не завопил вслух Северус, но сдержался. 
Однако семена подозрительности к собственному возрасту… в этом времени были уже посеяны в его душе, да и рассудке. Он подумал, что, возможно, о-о, только маловероятно, помолодел немного своею собственной персоной. 
… А вот кто такой "Гынг нечестивый" из хроники? – постарался переключиться на насущную тематику профессор.
И ему это вполне удалось. Он начал усиленный мозговой штурм возникшей загадки: 
Понятное дело, что это искажённое Х`ынг, но таких имён у х`васынскх` нет, на конце должна быть, по крайней мере, гласная, если хронописец не исказил имя вождя племени, как название народа, то есть почти до неузнаваемости… 
Но не будем умножать сущности, как говаривал старина Оккам-маг и монах. А что, в средние века такое сочетание часто встречалось. 
Итак, Х`ынгэ, Х`ынго, о!  Х`ынгу! "Блестящий", вполне подходящее, пафосное имя для наследственного вождя племени. Значит, допрос пленных других родов и племён народа х`васынскх` значительно упрощается, нужно только спрашивать под Веритасерумом место кочёвки племени вождя Х`ынгу! З-з-амеч-ч-ательно!
Так, теперь хотелось бы найти сведения о военачальнике Снепиусе Малефиции и, если повезёт, о его семье, а то мне тот, другой… Северус, наследник и основатель рода магов Снепиусов из англо-саксонской хроники "Волхвов Снеп" десятого века теперь покоя не даёт. Как такое может быть, что родители этого утонувшего мальчика в "Хронике волхвов" упомянуты правильно, а вот с первым волшебником в семье, и такая путаница?
Где же может быть эта информация? А, в хронике за четыреста третий год, это время переселения Папеньки из Западной Римской Империи, навождённой ост- и вестготами, бургундами и прочей воинственной шушерой, с семьёй на Альбион с Континента… Или позже, когда прославился он набегами и превращением в данников Императора, в конечном итоге, народца уэскх`ке. Но я не знаю, в каких годах это было… Верно, вскоре после переселения. 
Итак, начну наугад с четыреста шестого года, нет, лучше посмотреть попозже, к примеру, где-то здесь… 
Вот, вот она, хроника!
"Лета четыреста десятого года от Рождества Господа нашего Иисуса Христа пришед же поганый нечестивый да злой знатный вельми ромей Снепиус Малефиций Тогениус… " 
Ур-ра! Читаем дальше, да с превеликим интересом, как сказал бы Квотриус, нет, мой возлюбленный Квотриус 
"… Малефиций Тогениус в землю поганого народца уэсге теи и с легионом своим воеваше тую землю примучив же неслыханными в мире хрестьянском жестокостями и насилием народец тот тако уэсге стали данниками ромейского Кесаря поганого и послаше бо Снепиус Малефиций Тогениус поганый сей весть Кесарю своему поганому о новых данниках и назначил ево главенствоваший у поганых ромеев военачальником великим отослаше ему фибулу златую палудаментум*** семью ево жену поганую Веронику Гонорию с сыном малым но покараше милостивый и справедливый Господь Бог наш нечестиваго Малефиция за зло учиненное над народцем доселе нечестивыим но слободныим да смывахом изо судна во переправу на Альбион малого сына ево за что рагневаше ся поганый ромей на женку свою и отлучил ея от ложа супружескаго а сам совокупляше ся с рабынями своими имев же любимицу средь них и сын ея единородныий приготовахуся како наследнице рода и Господине дома ибо тако принято у ромеев поганых месяца ноября пришед же пикты теи до монастыря а стена вкруг него быхом незавершена и пожгоше они церковь Божию монахи же укрыше ся в башню ко времени тому бе построяше ся… " 
Так это у пиктов развлечение такое, сжигать "церковь Божию" и что-нибудь ещё пакостное сделать. Значит, в округе своего монастыря монахи, ходившие и к х`васынскх` и знающие о, значит, дошедшие и до уэскх`ке, пиктов окрестных покрестить забыли, вот и кушают теперь, что сами себе на стол подали. Как ещё пикты у них яблоки из сада не воруют, просто удивительно, что и морковку не выкапывают. Наверное, не знают, что… это можно есть.
Ну да, монастырь-то на их землях, может, и церковь сделали из деревьев во-он того леса, что отсюда, как на ладони, а он, зараза, наверняка, священен для низкорослых, но сильных человечков. Видно, не учли господа монахи этого обстоятельства, не разведали местности, не задобрили, отчего-то некрещённых пиктов. Наверняка, вождь племени, как и "Нордре", отказался принять новую веру.  Да что мне-то до печали христианской общины! Не той я веры, чтобы уж излишне переживать за них.
 
– Отче Аббакум, принёс я, отроче Габриэль, тебе поесть. Оторвись от труда тяжкого своего, да помолись пред едой и вкушай с Богом. 
Эти слова, неожиданно для Снейпа, пропел слащавый, молодой голос сзади, в келье старца-хронописца. 
Небось, всё вкусное по дороге сам умял, ишь, брюхо какое, а ведь от силы двадцать годочков этому грязнокровке-вольноотпущеннику какого-нибудь старого ромея, не имевшего наследников, отца этой рожи. 
Вон, носище какой, а сам черноволосый, да черноглазый, а глазки и красные губки аж масляные, эка дрянь! – подумал профессор.
Он внимательно вглядывался из-за приоткрытой двери в новое, непрошенное, действующее лицо. 
А вот мой Квотриус тоже имеет и чёрные волосы, и блестящие глаза, но не масляные даже в момент страсти, тогда они словно бы светятся, и рот у него целомудренный, но… какой же умелый! Да и я, оказывается, сам не промах, сумел довести парня до потери рассудка ласками своими чересчур уж страстными. 
А вот мне хотелось бы испытать такую ласку, которую я подарил сегодня ранним утром моему возлюбленному… Боги! Как же же давно это было!  
Так, Сев, не о том ты думаешь, не за похотливыми мечтами ты сюда пришёл, погляди-ка на вощёные таблички, что там?
– Демон-искуситель являлся мне в отсутствие твое, отроче Габриэль, под видом невидимого глазу ангела Господня, искушал он меня встать и пойти, как говорил Господь наш Иисус Христос расслабленному, и поддался я искусу сему, встал, но вцепился в пюпитр, однако не удержался и упал. Только много времени спустя поднялся я на табурет свой, как делаю обычно, если засну, грешный, за работой, да и свалюсь на пол. 
Потому поститься и молиться начну я прямо сейчас, а работа, так уж и быть, подождёт, ибо душа важнее. Прошу, не искушай меня яствами, а съешь всё, что принёс для меня, да поскорее, не томи меня. 
Ишь, нашёл, тоже мне, дьявола… Какие же они пустобрёхи, эти монахи! То им ангелы мерещатся, а как упадут с табурета, так сразу дьявол. А, может, я весёлый чертёнок, не более? Так ведь нет, подавай им полноразмерного дьявола, Адского Сатану, на меньшее они не согласны!  
Так, посмеиваясь про себя, думал Северус, стараясь разобрать скоропись, совсем уж не читаемую на вощёных дощечках. 
Он перебирал их, стараясь перекладывать из стопки в стопку аккуратно, как лежали они чуть правее. 
Ладно, возьмём, к примеру эту, и постараемся вникнуть в титлы, о которых я только слышал, но их церковники, как видно, используют уже вовсю. 
"Лта от Рства Г-ня И-са Х-а четыреста д-сят-о" 
Так, лета от Рождества Господня Иисуса Христа четыреста десятого, это можно разобрать. Вот бы сличить дощечку с хроникой на пергаменте, которую я читал!
Профессор с головой ушёл в изучение скорописной вощёной дощечки, через некоторое время он почувствовал, что мозги его закипают, страшно разболелась голова, но Северус прорывался сквозь процарапанные на воске немногочисленные буквы и множественные титлы, пока не стал читать ясно о… Всё том же набеге Снепиуса Малефиция на уэскх`ке и трагедии, свершившейся во время переправы через Канал. 
Он бросил читать, поняв, что сначала создавалась по "горячим следам" скоропись на воске, а потом она разворачивалась в более подробную хронику на пергаменте. 
Больше в хранилище письменной мудрости делать было нечего, и начало как-то подозрительно рано для июня темнеть, и простая, ясная, как море, освещаемое закатом в штиль, догадка поразила профессора:
Я попал не в июнь, а в начало августа, поэтому такие длинные, тёмные, то душные, то грозовые ночи, поэтому так поздно светает и рано темнеет, поэтому солнце не доходит до точки зенита, а обретается довольно низко от него в полдень. От того и духота, что гроза одна уже была, но по этакой жарище придут и новые, более холодные, и погода сменится на обычную сентябрьскую. Только вот каков сентябрь в… этом времени?.. Вот поживём и увидим.
 
Толстяк Габриэль закрыл снаружи дверь в хранилище разума, если его можно так назвать, но это действительно самое "умное" место в монастыре, и Северусу ничего не оставалось, как сконцентрироваться на образе спальни Квотриуса, где сейчас должен был лежать недостающий ингредиент для Сыворотки Правды, и приготовиться к аппарации в опочивальню младшего брата. 
Ульций Снеп в далёком десятом веке продиктовал своему сыну Корусу явную ложь, быть может, и непреднамеренно, если до самого почтенного старца и главы большого семейства лордов Снеп дошли уже искажённые факты, – думал Северус перед аппарацией. 
Он старался превозмочь жуткую головную боль, терзавшую его мозг, рассуждениями на интересующую, насущную тему. 
Но, быть может, у составителя "Хроники семьи благородных чистокровных волхвов Снеп" были и свои причины так резко изменить историю рода. 
Скорее всего, недостаточно "чистое" происхождение Квотриуса тому виной или… внезапно, невесть откуда взявшаяся боевая магия и волшебная палочка у моего возлюбленного, вместе взятые. 
В любом случае, искажение имеет место быть, а уж о способностях и волшебном оружии возлюбленного… брата я сам позабочусь. 
… Да так ли уж линейно время?..
 
____________________________________________________
 
* Надпись означает : "Иисус Христос Победитель" (греч.).
** Один ярд равен трём футам и составляет девяносто одну целую, сорок четыре сотых сантиметра.
*** Палудаментум – пурпурный плащ полководца.

Серия сообщений "Мои романы по миру ГП: "Звезда Аделаида"":
The sands of Time Were eroded by The River of Constant Change (c) Genesis, 1973
Часть 1 - "Звезда Аделаида",шапка + глава 1.
Часть 2 - "Звезда Аделаида", глава 2.
...
Часть 17 - "Звезда Аделаида", глава 17.
Часть 18 - "Звезда Аделаида", глава 18.
Часть 19 - "Звезда Аделаида", гл. 19.
Часть 20 - "Звезда Аделаида", гл. 20.
Часть 21 - "Звезда Аделаида", глава 21.
...
Часть 25 - "Звезда Аделаида", глава 25.
Часть 26 - "Звезда Аделаида", глава 26.
Часть 27 - "Звезда Аделаида", глава 27. Заключительная.


Метки:  

 Страницы: [1]