-Цитатник

Прикол: Дурмштранг и Хогвартс - перевод смыслов аятов - (1)

Хогвартс и Дурмштранг:)      Только что дошло - впрочем многие оказывается и так уж ...

"Попасть в гарем", глава 1. - (0)

Глава 1. История Сириуса Блэка Сириус давно уже понял, что верить всем и каждому нельзя. Ког...

"Попасть в гарем". Пролог. Фанфики Linnea - (0)

Название: Попасть в Гарем Автор: Linnea Бета/Гамма: НеЗмеяна Категория: слеш Рейтинг: NC-17 Пей...

От Юлианы: Собор Александра Невского в Париже - (1)

  Цитата Juliana Diamond   Париж, Собор Александра Невского  ...

Анимация из свечей -- Весьма оригинально и прельстиво, но... не моё - (0)

Анимация из свечей Всего-то 2 недели съемок и вуаля ) Я, если честно да и большинство ...

 -Рубрики

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в GrayOwl

 -Подписка по e-mail

 

 -Интересы

"я не знаю зачем и кому это нужно"(с) их слишком много

 -Сообщества

Читатель сообществ (Всего в списке: 4) tutti-futti-fanf АРТ_АРТель Buro-Perevod-Fics О_Самом_Интересном

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 27.05.2010
Записей: 2700
Комментариев: 3888
Написано: 10310

"Лилейная Невеста", глава 17: "Кликайте, чтобы за одну ночь прокачать свою карму up to 80 lvl!"

Дневник

Суббота, 05 Октября 2013 г. 18:57 + в цитатник

Глава 17. Кликайте, чтобы за одну ночь прокачать свою карму up to 80 lvl! 

 

Эпиграф:

One sound, one single sound

One kiss, one single kiss
A face outside the window pane
However did it come to this?

A man who ran, a child who cried…
The vision of an empty bed…

.. The march of fate, the broken will
Someone is lying very still…

He has laughed and he has cried
He has fought and he has died
He's just the same as all the rest
He's not the worst, he's not the best.

 

Pink Floyd, "Yet Another Movie" ("Очередноекино").

 

 

… Это кому как, конечно. Профессор терпел и сдерживался, чтобы не послать наглеца куда подальше, но вскоре поневоле заметил приятную негу и тепло в теле, обычное начало сексуального возбуждения. Главное, впервые за десятки лет, оно возникло не из-за рукоблудия самого Северуса Тобиаса Снейпа, не во сне, а наяву, от чужих легчайших поцелуев и нежного, заботливого голоса. Удивительно, но сильнейшая головная боль вскоре прошла сама собой. От мистера Поттера исходил чарующий, неимоверно волнующий аромат того, что учёные магглы называют эндорфинами, природным наркотиком, подобным опиуму, снимающему даже сильнейшую боль у обречённых на жесточайшие смертные муки больных. Профессор не раз испытывал нечто сходное по ощущениям. Но не от прилива крови к паху, а в моменты творчества, признания успеха, славы. Всё это повышает уровень эндорфина в крови.

Учёные маггловской цивилизации то красиво именуют его "гормоном любви", то отрицают наличие подобного гормона эйфории вообще, это же магглы, они вечно в противоречиях и прениях.

В голове Снейпа мелькали обрывки мыслей о феромонах, как аттрактивах, а тело желало своего, мозг отказывался привычно анализировать происходящее и раскладывать по полочкам.

Северус с трудом одёрнул себя и вспомнил, что накануне вечером была подобная ситуация, инициатором выступил он сам, к стыду и позору, это лихие деньки виноваты, не более. Да и… обстоятельства изменились коренным образом, началась игра чужой жизнью.

А все эти вопросы секса по определению не должны волновать профессора Алхимии в присутствии даже одного-единственного наблюдателя. Удовлетворение естественного желания здорового организма происходило, и будет производиться лишь в строжайшем уединении,  едва слышно, и… с иным человеком в воображении.

Но этот мужчина в реальности, здесь и сейчас, вот беда!

 

… – Скажи, откуда она у тебя? – тихо спросил Гарри.

Северус, не торопясь, расстегнул пуговицы на манжетах сюртука и рубашки, закатав рукава по локти. Там были такие же страшные, багровые, вздувшиеся  рубцы, как на шее.

– У тебя останутся шрамы, Сев.

– Мне уже говорили, а я полностью уверен, что ни следа не останется. Проходил я и не через такое.

– Кто говорил тебе?

– А вот это уже совершенно неважно, и…отойдите от меня, мистер Поттер. У Вас изо рта пахнет.

Гарри не отставал, хоть и перестал прикасаться к алхимику. Северус строго-настрого  приказал себе не расслабляться… по-настоящему, пока этот сексуально помешанный юнец либо не отправится спать по-хорошему, либо не уберётся вон со стёртой частично памятью…

– Но ты же гениальный зельевар, я уверен. Откуда они, кто посмел изранить тебя?

– О, мистер Поттер, я настолько гениальный зельевар, что ухитрился взорвать медный котёл не хуже мистера Лонгботтома. И, знаете ли, гениальность может оказаться лишь мимолётным шансом. Только работа и воля должны дать ей жизнь и принести славу.

Впрочем, Вам подобные глубокомысленные изречения недоступны, дражайший наш, – из последних сил сопротивлялся алхимик.

Но безнадёжно запущенный интеллектуально половой Герой уже перешёл к рукам Снейпа, поднёс кисти к губам и…

– Увы, это не эрогенная зона у мужчин, мистер Поттер, – криво усмехнулся профессор, бессмысленно солгав.

Он уже перестал изумляться невнятному, тайному источнику своего необыкновенного терпения. Если честно, много больше беспокоила излишняя доля собственной страстной жажды вполне определённого характера, непристойной, по мнению сурового волшебника.

– Ах, вот как, буду знать, Сев.

Гарри положил руки Северусу на грудь, постепенно спускаясь ниже.

И вот он почувствовал возбуждение Сева, тело желанного человека стало податливым, как воск. Плавная муть опьянения заполонила естество Гарри, он уже не видел ничего, кроме выпуклости на шоссах.

Поттер банально запутался в пуговицах, и Снейп воспользовался моментом, резко встал со стула и отчётливо, злобно выплюнул:

– Довольно с меня на сегодня, мистер Поттер. Ах, жаль мне Вас, да не на того напали!

– Но я хотел это сделать, Северус, и тебе бы понравилось, – не сдавался Герой.

Северус демонстративно развёл полы сюртука, и Гарри с изумлением не обнаружил ни следа эрекции у железного человека.

– Сядьте на место, мистер Поттер, и обратите внимание на щедро предложенное угощение. Вы же обязаны поесть хоть немного.

 

К вящему удовольствию Северуса Гарри подчинился, сел и снова уткнулся в тарелку.

– Вот это самообладание, какая воля у мужчины с сердцем из стали!– с восхищением подумал Поттер, тут же закручинившись:

– Как мне завоевать такое нечеловеческое сердце? Он ведь хотел, ну, нужна же была ему разрядка? А разве то, что я попытался предложить, слишком низко для него?..

Ну, и как мне с ним себя вести? Ограничиться поцелуями? Но я изо всех сил стремлюсь подарить ему их столько, сколько сам лишь мечтаю получить. А он и приласкаться не хочет, почему? Из-за проклятой чистоты крови его рода и подобной устаревшей чуши?

Э… может, сегодня он просто по-человечески устал? Вот потому-то так скоро и пропало его желание.

Да, смутно припоминаю, Сев говорил, что голова болит…

Вот же блин, как хочется, чтобы он хорошенько потрогал и подёргал мой возбуждённый член!

– Вы должны поесть хотя бы немного, мистер Поттер, и свести алкогольную интоксикацию к предельному минимуму, – мелодично говорил в это время Северус, чтобы не затягивалась мучительная пауза.

– Я реально хочу. Собственно, чего? – взвешивал и отмерял Снейп, для вида копаясь ножом и вилкой в каком-то блюде, –Э… положим, сказать ему не думать так громко и грубо, но не могу себя заставить, будто мне по нраву его мысли. Нет, просто признаться в своём знании его низких мыслей совершенно нереально. Не могу же я выдать этому наглому мальчишке, что успел пересечься с ним взглядом и несанкционированно прочитать… всё это.

Но и мне самому более чем просто приятны его поцелуи и объятия, нежность. Он словно притягивает меня, очаровывает без видимого волшебства…

Однако, его торопливость и откровенная дерзость, игнорирование моего доминирования, лидерства во всём, неисправимая глупость, потрясающая забывчивость, возможно, неосознанная из-за сегодняшних перипетий меня… отталкивают.

Главное, разве я могу предать вечную верность Тобиасу ради какого-то Поттера?

– Мистер Поттер, пора, –  решительно скомандовал Снейп, Гарри вскинулся, – Вы уже засыпаете за столом.

Хозяин вызвал Винли и приказал переместить непонятного Героя в гостевую, да переодеть в ночную сорочку.

 

Профессор отчего-то позаботился лично взглянуть, как устроился Герой…их мира в его доме немилом доме, но его крепости, как ни крути. Гарри уже отключился в пропахшей табачным дымом, парами дурного спиртного и потом одежде, свернувшись калачиком.

Снейпа тотчас замутило от воспоминания, как ему было хорошо за ужином с этим половым Героем, грязной и похотливой свиньёй, никаким не милым птенцом-переростком.

Конечно, Северус передумал насчёт указания Винли, приказав лишь расстегнуть жилет мастера Поттера.

 

… – Тобиас, – выдохнул в отчаянии Северус в коридоре, – Мне нужен твой совет.

– Просто покури опиума и увидишь меня вновь, – прозвучал слышный лишь ему прекраснейший голос во Вселенной, – Сейчас же, в своей спальне.  

 

… Северус готовился к церемонии торжественно. Он зашёл в лабораторию, налил из большого фиала с притёртой крышкой розовой воды, хранящейся специально для таких случаев. Затем пошёл в спальню, разделся, принял расслабляющую ванну с травами, тщательно вымыл волосы, и, не вытираясь, подошёл к кровати, уже подготовленной Винли. Северус поставил подушки так, чтобы удобно сидеть на ней, достал из заветного ящичка наркотик и взял крупинку, поджёг её и торопливо затянулся дымом.

 

… Время потекло по иным законам, так медленно, что секунды казались вечностью. Милый призрак появился после нескольких таких вечных секунд. Тобиас был полностью одет, и нагота крепкого жилистого тела Снейпа дисгармонировала с его торжественной мантией.

Призрак присел на краешек кровати и тихо сказал:

– Вижу, тебе холодно. Позволь согреть тебя.

Он неторопливо избавился от мантии, надетой на голое тело, как было положено у чистокровных магов ещё во времена детства Северуса, и лёг рядом, накрыв обоих царапающей тело парчой, расшитой единорогами.

– Тобиас, родной, я так скучал по тебе, –  тихо промолвил Северус, – Я боюсь, очень боюсь за нас с тобой. В мой дом неожиданно ворвался человек из плоти и крови, не какой-то оборотень. Я не знаю, что со мной, но, кажется, я хочу впустить его в свою жизнь, хоть на несколько месяцев забыть магию стихов старинного рондо и раскрасить пресловутое бесцветье дня. На этом мои беды вовсе не заканчиваются, напротив, это вершки, иначе бы я не побеспокоил тебя.

Мы с ним очень разные во всём. Он лишь полукровка, моложе меня почти вдвое, я был его учителем, понимаешь? Но и это не всё.

Я рассказывал тебе, как в Школе был вынужден опекать и спасать одного несносного мальчишку, Избранного, и я справился. Я обманул его по-настоящему лишь однажды, во имя общего блага, омерзительно солгал, чтобы вдохновить его ради воплощения Пророчества. И это мне тоже удалось, каким-то образом он убил Тома. Это баснословно везучий "Мальчик, Который Выжил, Умер", и снова живёт, дери его…

А я навсегда покинул мир магической Британии по собственной воле по окончании войны. Покончив с врагами-Пожирателями, я обеспеченно, спокойно и чрезмерно тоскливо живу, точнее, безысходно существую в маглесе, ты знаешь. Даже не в родовом замке в Шотландии, я же самовольно исчез, пропал без вести, нет больше двойного шпиона, Мастера Зелий, etc. Нет никакого Северуса Тобиаса Снейпа в… их мире.

А он был дважды женат, имел любовницу, ни одного любовника, заметь. Он Герой, победитель Волдеморта, центр внимания магической Британии, но при этом существо недалёкое, простецкое и грубоватое в мыслях, очень избалованное. Он совершенно, ни чёрта маггловского, не смыслит в однополой любви, но выглядит и ведёт себя, словно истеричная,  слабая, испорченная женщина.

Теперь же корешки. Выслушай всю эту загадочную, иррациональную историю, Тобиас,  прошу. По горячему желанию моего единственного друга, обречённого вервольфа, я спас Герою… их мира жизнь, так уж вышло, что я не смог отказать.

Его Величество Одиночество, по сути, невыносимо, я смертельно устал ехидно скалить зубы и криво улыбаться, сжав челюсти. Я человек, ничто человеческое мне не чуждо, хоть один знакомый, приятель, собутыльник, просто живое существо, должен быть у любого смертного, иначе… никому не выдержать гнёт этой жизни. Есть только одно настоящее страдание для любого смертного –  быть одиноким.

Больше не стану об оборотне, Мерлин его призови поскорее, чтобы так называемый друг не мучился попусту. Мне его исцелить никак нельзя. Фенрир, укусивший моего верного цепного волка, куда-то исчез. Я разыскивал Сивого маньяка очень долго и упорно, но…

Прости, Тобиас, я снова отвлёкся, итак, об этом… их Герое.

Волей случая излечившегося юнца угораздило прийти ко мне, я прочитал его мысли, он не закрывался и действительно имеет ко мне чувства, но его убогое понимание любви, как звериной случки, в пылу низменной, грязной похоти, его несдержанность, даже агрессивность, пугает меня.

Да и я поддался слабости, не пойму, что толкнуло меня на утешение. Может, странное присутствие во сне… вместо тебя, Единственного моего во веки веков, может, искренняя скорбь по подруге, настоящей Женщине в его понимании.

Словно он имеет некую неведомую связь со мной, боюсь признаться, более того, толику власти надо мной. Я не желаю таких отношений, мне они не по нраву. Командовать и распоряжаться мной? Ну, уж нет!

– Довольно, Севви, ты снова горячишься и повышаешь голос на своего наставника, своего единственно любимого, вечно, перефразируя тебя, – холодно, бесцветно и пусто оборвал Тобиас.

Милый призрак тяжело вздохнул и продолжил веско и чётко, будто это профессор Снейп, сэр, читает лекцию:

– Ты говорил сейчас об этом молодом мужчине, подчёркивая разницу между вами, даже отрекаясь от него, как от всего своего ненавистного прошлого.

Чувствую, ты нарочно рассказывал так, чтобы я не покинул тебя. Успокойся на этот счёт, ибо наши души связаны воедино кем-то или чем-то, не знающим милосердия и жалости, заставляющим нас страдать от вечной незавершённости нашей любви.

Запомни, Севви, с кем бы ты ни делил ложе в бренной жизни, в конце концов, там, где душам даруют вечный покой, мы будем вместе и без страданий, даже воспоминаний о плотской любви…

Ибо невозможно потерять тех, кого любишь по-настоящему, да и не нами сказано, что за пределами боли и удовольствия лежит блаженство. Великий, в своём роде, индусский мыслитель высказал множество куда более впечатляющих и своеобычных, оригинальных идей. Да-с, зачитывался я работами Шри Нисаргадатты Махараджа, у меня даже был достойный, понимающий собеседник, умеющий слушать, но не станем о нём, тебе это будет не по нраву, бедный мой убийца, – Тобиас мирно, чересчур натянуто улыбнулся, но Северус и не вздумал насторожиться.

Мало ли кто мог быть этим самым неведомым собеседником почти взрослого, совершеннолетнего наставника, когда его воспитанник был так мал, что не мог поддержать умную беседу?

Судя по привычной с детства интонации, призрак продолжил цитировать слова очередного Великого Князя, которых, как известно, в столь же великой Индии хоть пруд пруди, пошло выражаясь.

– Ваше тело ограничено во времени, но не вы. Время и пространство существуют только в уме. Вы не связаны. Просто поймите себя – само это есть вечность. Когда вы поймёте, что личность есть просто тень реальности, а не сама реальность, ваше раздражение и беспокойство исчезнут. Если вы согласитесь быть ведомым изнутри, ваша жизнь станет захватывающим путешествием в неизвестное.

Вы можете умирать сотни раз без всякого изменения в умственном беспорядке. Или вы можете сохранить своё тело и умереть только умом. Смерть ума являет лишь рождение мудрости.

Вам не нужно знать, чем вы являетесь. Достаточно знать, чем вы не являетесь. Вы никогда не узнаете, кто вы, потому, что любое открытие открывает новые горизонты для исследования. Неизведанное не имеет границ.

Тем временем, призрак постепенно таял, исчезал, но Северус и думать забыл об опиуме, гораздо больше его заинтересовал сейчас самый страшный, роковой вопрос. И это вполне разумно объяснимо плотным потоком индийской мудрости, не так ли?

– Скажи мне, Тобиас, что… там на самом деле? – зачарованно выдохнул живой мертвец.

– Ты же знаешь с моих прижизненных слов, у Бога нет религии. Если хочешь, чтобы я красиво, но достаточно правдиво передал тебе божественную природу, вспомни стихи Рабиндраната Тагора.

И Северус в тот же миг, как по волшебству высочайшего порядка, продекламировал с чувством и мастерством всплывшие из глубин памяти, превосходные, столь же простые и трогательные строки:

– Я попросил дерево: расскажи мне о Боге.
   И оно зацвело.

Мертвец с нескрываемым удовольствием принялся раскрывать таинства мироздания живому человеку из плоти и крови, затаившему дыхание:

– Ты сам вырос человеком духовным, хоть презираешь лицемерие любых религий, по сути, культы древних божков с теми или иными обрядовыми жертвоприношениями, дабы умилостивить и выпросить очередное преходящее желание или нужду. Но ты способен разделить и понять чувства искренне верующих, Севви. Я твёрдо знаю это, судя по нашим редким беседам… в последние годы.

Только всегда, в сложной ситуации, на распутье, делай поправку на то, что слово „Бог“ обозначает как племенного вождя, так и „абсолютное ничто“. Считаю, для любого Homo Sapiens этого знания более чем достаточно, чтобы правильно жить и научиться любить такого же человека, живого, мой Севви.

Учти, любить, независимо от пола или сущности, как у твоего обречённого собутыльника. Справедливости ради следует отметить, что все люди живут по-настоящему лишь в памяти потомков, посему и ты позаботься о продлении своего рода, –  доверительно, но как-то вяло уронил Тобиас.

Северус прекрасно помнил, что у наставника были старшие братья, иначе никакая чистокровная семья, окажись она даже в полной нищете, не отдала бы единственного наследника в услужение. Поэтому он вновь поспешил сменить не приятную лично ему тему:

– Но… я не могу понять, если ты уже давным-давно по ту сторону добра и зла, всего мирского, бренного, отчего же так легко и просто, прости за выражение, наплевав на прежнее отрицание любого рода наркотиков, тебя можно воплотить? Всегда реально увидеться с тобой, поговорить, зачастую, получить ценный совет, с тех пор, как я покинул проклятую Школу с её невообразимо сложной сетью заклинаний, мешавших мне, державших меня, словно муху в паутине…

– Стремись, чтобы цветок расцвёл в тишине, которая следует за грозой: не раньше. Возможно, в этом мире каждый из нас не более чем просто человек, но для кого-то ты и есть весь мир.

Иными словами, торопись жить, пока не стало поздно, а сюда попасть каждый успеет в своё время. Не нужно бояться последнего дня и часа, но не следует и призывать их. Когда ты умер, то сам этого не понимаешь, тяжело только другим, – Тобиас вздохнул, –  Пробьёт и твой час, узнаешь всё, мне больше нечего рассказывать, считай, мой не упокоенный дух обитает в Мире Немёртвых, и никак не может уйти в Посмертие. Я специально использую терминологию, привычную для нас, магов, с пелёнок. Потому-то меня так легко призвать и увидеть, словно я существо из плоти.

Вспомни день отцеубийства, и меня в той комнате с тобой, мои советы, действия, ласки. Ты прекрасно помнишь, что сделал всё, как я сказал, и сам итог.

А теперь ты должен осознать, это ты, ты сам довёл себя до первого полноценного, реального оргазма, милый Севви, не я. У тебя уникальная память, ты должен был запомнить на всю жизнь, что у призрака нет ни слёз, ни слюны, ни крови, ни спермы.

– Ложь! Низкая, отвратительная ложь, да как ты смеешь? Я помню всё происходившее в тот день так ясно и осязаемо, что это не может быть моим вымыслом! То, чего человек не ощущал ни разу в жизни, невозможно выдумать, а ты утверждаешь, что я получил реальный и взрослый оргазм. Ну и? Где твоя логика?

Выходит, это именно ты ничего не помнишь и не понимаешь?!? Тобиас, я люблю по-настоящему только тебя и страстно желаю. Лишь ты моя вечная, священная, единственная любовь навсегда!

Я хочу этого сейчас, Тобиас, любимый, возьми меня, – выдохнул Северус и замер.

– О, да, знаю, как ты любишь меня, я это ощущаю всем своим естеством призрака, поверь, есть и такое, но я не могу выполнить твоё желание. Ты уходишь, ускользаешь от меня.

– Ты говоришь мне всё это, чтобы оттолкнуть меня. Зачем тебе это, Тобиас?!? Нет уж, если я живой человек, а ты лишь призрак, то я… заставлю тебя сделать то, о чём сначала умолял, просто покурю ещё. За всей этой философией я и забыл о необходимости поддерживать нас обоих в должном состоянии.

Северус вскочил с кровати, схватил ещё крупинку опиума и затянулся, потом ещё и ещё, жадно, будто боясь опоздать…

Вдруг мир вокруг него стал ярким, разноцветным, а в голове был только один голос, он кружился в мозгу, разъедая его изнутри:

– Ты жаждешь совокупления с призраком, когда тебя любит и желает реальный человек, да и ты любишь его, я всё понял даже по твоей отвратительной лжи. Во имя чего в этот раз?

Севви, ты же не извращенец, так отпусти меня немедленно, или ты действительно предпочитаешь стать некрофилом?! Ты трус, трус, трус!

– Никто не посмеет назвать меня трусом безнаказанно! Это касается и тебя, Тобиас, "наставник" и грязный лжец!

– Хорошо, – неожиданно спокойно произнёс призрак, – Переведём разговор в иное русло. Прекрасно понимаю, почему ты души не чаешь от ничем особо не примечательного Эппинг-фореста, да ты сейчас скажешь, что руки твои не созданы для раздачи милостыни…

И это во многом объясняет всю твою теперешнюю жизнь после Школы, как ты её зовёшь, существование, выбор района проживания, в первую очередь. Так?

– Пожалуй, ты прав, – нехотя признал прерванный на самом подъёме Снейп, – Но не вижу в этом ничего предосудительного. Прости, лично для меня нет никакого смысла в дальнейшем разговоре на эту избитую тему.

Точная смена тональности и направления беседы не заставила себя долго ждать.

– Знаешь, а мне просто надоело задаваться глупейшим вопросом, неведомо кому или чему обращённым. Прикажешь упасть на колени, молитвенно заломить руки и закричать дурным голосом в густую синь небес: зачем?! За что?!?

Северус едва сумел отдышаться после впечатляющего крика души, но вновь пересилил себя, высказавшись уже спокойно и почти тихо:

– В конце концов, я не маггл, живший на переломе эпох, вопросивший весь цивилизованный западный мир, мол, кто мы? Откуда пришли? Куда мы идём? Главное в том, что все эти насущнейшие вопросы как были, так и остались без разумных ответов.

Да, порой бывает невыносимо скучно, но и у этого чувства есть светлая сторона.

Именно скучающие люди нередко ищут возможность сделать добрые дела, поскольку развлечения им надоели и не привносят смысл в их жизнь.

 

Но в наступившей тишине можно было расслышать тихий плач то ли в доме, то ли снаружи, в сквере кто-то невидимый проливал такие же незримые, горькие слёзы.

Северус упорно помотал головой, вернувшись в свою, и только свою, уникальную реальность, но тут, совсем рядом, Тобиас тихонечко запел в унисон безысходной тоске:

– Отворачиваясь от обездоленных, мы не понимаем слова, сказанные ими.

Мы шепчем себе под нос: "Не принимай близко всё, что происходит, это лишь единичный случай чужих страданий, коли включишься в это, отвернись скорее".

Да, в какой-то степени грешно, что свет затемняется, распространяясь на всё, знакомое нам, бросая покров на окружающий мир. И мы обнаруживаем собственное одиночество на крылах ночи, когда мы, безмолвные люди со стальными сердцами, сливаемся в едином аккорде. Так не отворачивайся же более от бедных и слабых, не отворачивайся от внутренней пустоты и холода…

– Что это? –  едва вслушавшись, прервал Снейп, – Сегодня я совершенно не имею желания устраивать ночь откровений и силы в подобной форме. Или я не удержал в памяти чего-то важного, к примеру, некоего очередного юбилея в жизни непутёвого мистера Блэка?

– Ты о чём, о ком, Севви?

– Да просто о твоей необычайной подкованности в маггловской современной музыке, Тобиас, больше не о чем пока.

– Отлично, не стану продолжать на этой ноте, тогда непосредственно к теме.

Наша жизнь измеряется по-настоящему только усилиями, которых она нам стоит, сказал замечательный французский маггл Мориак. Никогда не стоит сожалеть, что тебя могут одолеть страсти, иначе вскоре начнёшь плакать о том, что ты вообще человек. Ни одно желание не даётся нам отдельно от силы на его осуществление.

 – Да уж, а некий соседний маггл тоже впечатляюще высказался на столь злободневную тему. Собственно, я о Ницше, написавшем, что жизнь, разумеется, является источником радости, но всюду, где пьёт толпа, родники отравлены.

– Тогда вот тебе пара слов о счастье. Зорко одно лишь сердце. Глазами самого главного никак не увидишь.

Счастье внутри нас! – так горячо воскликнул призрак, что подозрительно сильно обжёг дыханием прислушавшегося Северуса, – Люди, живущие в одно время в одной стране, одном городе, на одной улице и даже в одном доме счастливы по-разному. Кто-то ищет оправдания, почему он несчастен, а кто-то видит причины, по которым несчастным он быть просто не может. Всё в отношении! Не спорьте с великими. Они правы.

– Какими ещё великими? Неужели ты серьёзно причисляешь к ним каких-то рок-музыкантов, пусть, трижды талантливых, чистокровных англичан, но магглов же*?

На тебе это так не похоже, наставник мой.

– Советую поговорить о великих, положим, с твоим другом и собутыльником. По крайней мере, он вполне способен поддержать интересный разговор, в отличие от иных твоих посетителей.

Я прав?

–  Да, думаю, да, –  задумчиво протянул Снейп, и неожиданно развеселился, предложив: – А давай-ка, спою я старинную английскую песенку, порадуемся, пока можем.

Действительно, он тихонечко напел:

– Youth must have some dalliance,

If gude or yll some pastaunce,

Companye me thynketh them best,

All thouts and fansyes to dygest.                 

For ydleness,

Ys chef mastres

Of vyces all:

Than who can say,

But myrth and play

 Ys best of all?

Тобиас вежливо, слегка суховато улыбнулся, и только, дав Северусу возможность закончить Королевскую Балладу**. Призрак не преминул спросить:

– Севви, а ведь это тоже музыка маггловская. Отчего же тебе можно всё, а мне практически  ничего?

– Просто потому, что эта баллада являлась одной из любимейших песен наших благородных предков, к примеру, моих, ведь про твоих прародителей мне практически ничего не известно, а жаль.

– Зато я не понаслышке знаю много о твоём отце. Представь себе, я имел честь быть с ним коротко знаком, иметь множество интереснейших бесед. Это он был моим ранее упомянутым превосходным, умным собеседником и внимательнейшим слушателем.

Редкие знакомые, родня считали его полным тёмных тайн, даже одержимым идеей о смерти. Согласись, что в смерти есть что-то успокаивающее. Мысль о том, что завтра тебя может не стать, позволяет ценить жизнь сегодня – какой бы она ни была. Но если твой отец и любил задумываться обо всём этом, то лишь потому, что ценил жизнь больше, чем многие. Ему было комфортно быть самим собой. Он вполне оправданно считал, не скрываясь от меня, что его жизнь так же интересна, как научная работа.

– И ты можешь спокойно вспоминать добрым словом не просто умертвившего тебя, но зверски замучившего до смерти? – откровенно изумился Северус.

Но призрак продолжил плавный, неторопливый, какой-то обволакивающий разум сладкой патокой, рассказ о достоинствах своего покойного убийцы.

– Так, в своём роде, он был неординарной личностью. Ты пошёл в него и склонностью рассуждать, пользуясь высокими терминами, раскладывая всё на свете по категориям и прочим условным параметрам, и в том, что сформировался, как личность, не столько под воздействием сих красочных рассуждений, сколько в результате своего труда. Ты прекрасно знаешь, что без него любой, самый яркий талант является своего рода лишь на мгновение ослепляющим фейерверком, сгорающим бесследно. Жаль, но главное искусство жизни осталось и тебе не доступным.

– Что это ещё за главное искусство?

– Общаться с другими людьми, мой Севви.

Означенный маг предпочёл весьма разумно и своевременно свернуть очередную неудачную тему, не вдаваясь в пустые прения, как же профессиональному шпиону удалось выжить, не умея, кое по чьему убеждению, нормально, более того, ловко общаться даже с ненавистными врагами.

– Ну да ладно, вечер никому не нужных воспоминаний торжественно объявляется закрытым, пока он плавно не перетёк в ночь песен и танцев. Не имеешь ничего против?

– О, разумеется, никаких возражений.

Севви, а ты хоть можешь, как искусный рисовальщик и любитель графики, разрешить дилемму мэм Скитер? Прости за недостойное слово, однако, во имя сохранения авторских прав какой-никакой, но дамы, – необыкновенно ехидно и злорадно сказал Тобиас, при жизни ни разу не позволивший себе такого выражения эмоций, – Сволочь Северус Снейп или святой? Задачка вполне в твоей излюбленной цветовой гамме, так не откажи, прошу тебя.

– А как же наследственность папочки, по стопам которого я пошёл? – тоже язвительно осведомился оскорблённый до глубины души Северус, – Я имею в виду склонность к полифонии, многоцветности в искусствах любого рода. Так много на свете категорий, рамок и прочих милейших пустяков, по которым и при всём желании, будь оно у меня, невозможно распределить любую мало-мальски значимую человеческую персону.

Мы же не станем сейчас попусту сотрясать воздух на тему о всевластии денег хоть трижды в волшебном, да вот беда, современном мире? Конечно, её отвратительная книга имела успех, а как же иначе существует пресса что здесь, что там?

– Твоё слово остаётся для меня законом, – неприкрыто печально промолвил Тобиас.

И снова затянувшаяся пауза, показавшаяся бедному алхимику вечностью из-за непрекращающегося, какого-то невероятно отчаянного плача. Вера в монстра под кроватью потеряна в раннем детстве, равно, как чуть позже не оказалось скелетов в шкафу. Так кто же горько плачет по ночам в столь тихом, благопристойном до скуки, районе Лондона большого?..

 

________________________

* Всё те жеPink Floyd, "On the Turning Away", ("Отворачиваясь"). перевод Автора.

* * Passetyme with gude companye, ("Досуг в хорошем обществе"), известная как Kynges Balade, "Баллада короля") – английская песня, написанная королём Генрихом VIII в начале XVI века, вскоре после его коронации. Песня является самым известным его произведением, и стала популярной в Англии и других европейских странах во времена Ренессанса. Считается, что песня написана для Екатерины Арагонской (первой супруги). Разумеется, сохранена оригинальная орфография.

 

 

Серия сообщений "Мои романы по миру ГП :"Лилейная Невеста"":
Совы -- не те, кем они кажутся (с)
Часть 1 - "Лилейная Невеста". Шапка с важными изменениями, Пролог, глава 1.
Часть 2 - "Лилейная Нeвеста", гл. 2-4. Внимание, важная информация!
...
Часть 8 - "Лилейная Невеста", глава 12.
Часть 9 - Подарочек! "Лилейная Невеста", глава 15.
Часть 10 - "Лилейная Невеста", глава 17: "Кликайте, чтобы за одну ночь прокачать свою карму up to 80 lvl!"
Часть 11 - "Лилейная Невеста", глава 18: "Почём опиум для Непрощённого солдата удачи?"


Метки:  

"Звезда Аделаида", глава 17.

Дневник

Среда, 08 Июня 2011 г. 11:38 + в цитатник

Глава 17.

 

 

 

 

Дамблдор прошёл маленькую прихожую с вешалкой на трёх орлиных лапах. На ней, где-то в складках чёрных мантий разного фасона и из разных материалов висел плащ Пожирателя, а на крючке болталась никогда почти не надеваемая, серебристая маска производства неведомых мастеров пропавшего Тома. Потом Альбус зашёл на кухоньку, в которой его мальчик Северус сам варил себе кофе по ночам перед патрулированием коридоров Хогвартса. Кофе требовался и по утрам, после короткого, обычно четырёхчасового сна, чтобы прийти в себя, и обычные заклинания давались бы легче измученному хроническим недосыпанием мозгу и телу. Делал себе Северус, его мальчик, и молочные коктейли с молотым в старинной, медной кофемолке миндалём, которыми так любил лакомиться после обеда, когда занятия закончились, основная часть эссе проверена, и можно позволить себе немного расслабиться. 
Альбус вошёл в гостиную и почувствовал себя чужаком в этой уютно, но без какой-либо роскоши, с аристократическим вкусом обставленной комнате. 
Где могла бы лежать книга? Здесь? Да, на столике лежит какая-то толстая книга, похожая…
Окончательно смущённый пребыванием в апартаментах своего мальчика в отсутствие хозяина, да ещё и без привычного, но редкого приглашения, Дамблдор посмотрел на заглавие книги. "Энциклопедия темномагических заклятий и порч", – гласило оно. 
– Нет, не то, не то. А где же ж та, заветная магическая "История Хогвартса"? Где же ж ей место быть, да меня поджидать, тугодума эдакого? В библиотеке, самом уютном же уголке апартаментов? Обычно именно в ней же мы сиживали за стаканчиком бордо с задушевными разговорами. 
Ведь Севочка ж для меня прежде всего мой мальчик, друг, которого только я ж, кажется, на всей земле понимаю и стараюсь разбавить его же ж так и не прошедшее после страшных семнадцати лет одиночество. 
Да, ещё же он любит хорошенько выпить и послушать пошлые анекдоты Ремуса Люпина ж, на которые тот же мастер. Да вот только я ж не любитель такого развлечения, как анекдоты вообще, не говоря уже о скабрезностях. 
И что же Севочка, при его-то интеллекте и увлечениях Высокой Алхимией и Тёмными Искусствами, в которых он разбирается много лучше того же ж мистера Люпина, нашёл в пошлостях да попойках?
Загадочная душа у моего мальчика, Севочки, настоящие потёмки, а глаза же у него, даже во время какого-нибудь спора со мной, мёртвые. И я ж уверен, что и смеясь над анекдотами, в пьяном угаре, ещё больше меркнут его глаза… 
А всё же ж от того, что с детства не было друзей, в отрочестве же и юности ж не было любви никакой… 
Вот только спрашивать его, моего мальчика, об ентом чувстве, испытывал ли он же его к кому-нибудь, не нужно. Сразу ершиться Севочка начинает, да называть самое светлое чувство в жизни хоть мага, хоть маггла, все же ж мы люди, "розовыми соплями в сахаре". 
Неужто раз любил со всей пылкостью же и страстностью, на которую, уверен же ж я, способен он, и… обжёгся в пламени горячем?А ведь он же ж горяч, мальчик мой, вот только в злоязычие енту свою горячность переводит, ну, навроде, как сжигает.
Изменила ж ему когда в юности далёкой любимая или же вовсе не была благосклонна к ухаживаниям?
А если ж он вообще не любил никогда и не знает же ж этого прекрасного чувства вовсе? Ой-вей-мир, где же ты, где, молодость моя?!?
Да вот вроде было у Северуса ж моего чтой-то с Тонкс, этой смешливой, но дюже разумной девчоночкой… Нет, вот чего не знаю, того не буду попусту болтать… 
А Нимфадора-то до сих пор ох, и любит прозрачно так намекнуть на Гриммо за чаем, мол, девица я честная!..
Господин Директор усиленно бубнил себе под нос, смеша сам себя этими бесконечными "же ж", чтобы не так одиноко было в вот уже тринадцатое утро отсутствия его исчезнувшего мальчика Северуса, в пустых, холодных, непротопленных комнатах в подземельях, где при хозяине зажжён был каждый камин в любое время дня и ночи. 
Промозгло здесь и сыровато, и уюта нет без огня. 
А уж потёмки ж какие!
Протопить, что ли, комнаты, чтобы казалось, будто мальчик мой Севочка только на несколько ж часиков отлучился, а не пропал же ж среди дикарей или "цивилизованных", но жуть каких развратных римлян?
Ох, даже мне… бывшему резвунчику ж и весельчаку же, зазорно читать об оргиях их, но, признаться, достойное… подробное описание возбуждает меня до сих пор!
Старик Альбус принялся метаться по комнатам, самолично забрасывая сосновые ароматные дрова в пять каминов. Два в большой гостиной, один в библиотеке. Четвёртый в кабинете, где Северус варил зелья для себя, исследовательской работы и по просьбе педагогического состава Хогвартса, да что-нибудь особо сложное, заковыристое по заказу мадам Пофри и писал статьи в алхимические журналы. Последний камин был в спальне, самом спартанском помещении в апартаментах, основную часть которого занимала отнюдь не спартанская кровать под балдахином насыщенного синего цвета, исконного фамильного колора рода  Снейп. 
После зажжения дров, весело потрескивающих и выделяющих капельки и целые ручейки смолы, в комнатах стало значительно повеселее, но вот старец устал, подумав, что наделал глупостей, выполняя работу домашнего эльфа. 
– Кстати, а где же ж Линки, личный домашний эльф моего мальчика Севочки, привезённый им из родового замка?
Старик зашёл за стеллаж с тенелюбивыми папоротниками всех сортов, пышно разросшихся в красивых, стильных горшках. Его мальчик очень любит комнатные растения, но так как живёт в подземельях, приходится обходиться папоротниками множества сортов, один роскошнее и пышнее другого, болотным сфагнумом, разросшимся в целых керамических лотках красивыми, живописными холмиками, и неприхотливыми фиалками всех оттенков, радующими глаз, одна разноцветными пушистыми листьями; другая, напротив, глянцевитостью переливающихся в пламени каминов листочками правильных, все как один, очертаний; третья многоцветьем; четвёртая махровостью лепестков редкого оттенка розоватых цветочков, и так до бесконечности. Дамблдор плюхнулся в покойное кресло перед столом, на котором вновь лежала другая, приоткрытая в самом начале некая толстая книга. 
Приоткрытая в самом начале магическая "История Хогвартса"… 
– Нашёл! Нашёл я тебя, родимую! Да как дуриком нашёл же ж! Ну, почитаем-с, что тут у нас… теперь понаписано ж. 
Так-с, гвасинг, эх, не пойму я, кто ж енто, а мой мальчик наверняка знает даже язык этого родового союза бриттов. 
Вот, значицца, к кому же ж и в какую даль занесло наших поединщиков: мистера Поттера и мистера Реддла, а попросту, Гарри и Тома! 
Они же ж там, наверное, навроде богов сейчас, вернее, будем надеяться, что сила любви мальчика Гарри возобладала над силой ненависти, разрушительнейшего из чувств, Тома, и Гарри даже в том времени сумел победить Лордушку. 
Но всё же царствовать среди дикарей, принимать их грубое идолопочитание, ведь, наверняка, его и кормят, и поят за волшебство, которое, ведь он не дурачок, наш Герой, наверняка продемонстрировал варварам, это… как-то… 
Словом, я на самом деле не хотел бы оставаться там долго, в грязи, антисанитарии и вони костров и потных тел дикарей, ведь они же ж никогда не моются… Брр. 
А меж тем наш Герой Гарольд Джеймс Поттер, вместо того, чтобы ускользать от внимания прессы и поклонниц ж вот уже же четыре года, там, в этой самой грязи, раболепстве и дикости. И ведь тоже ж, как и мой мальчик Севочка, не может вернуться сюда, к нам, чтобы все маги мира отпразновали долгожданную, окончательную победу над величайшим злом нашей эпо… 
Эх, я ведь говорил те же ж слова после победы над телом убитого мной Геллерта… 
О, Геллерт Гриндевальд, почему отказался ты от нашей первой, такой крепкой любви в пользу повелеваний, приказов и, как следствие, ненависти! Милый мой, такой жестокий Геллерт, разбивший мне сердце на всю оставшуюся жизнь… 
Ведь никого, кроме тебя, не любил я после так горячо и преданно, хоть были в моей жизни мужчины и покрасивее тебя, но… не шли те кратковременные романы ни в какое сравнение с нашим с тобой. Были, были покрасивше, но не такие чуткие, чувствительные, чувственные ж, словом, всё не те… 
Хватит же "розовые сопли в сахаре" распускать. Что уж было, того ж не вернуть, как и нас двоих, в один миг потерявших невинность в объятиях друг друга… И всё же ж, каким ласковым и пылким ты был тогда, мой Геллерт!
Ладнось, вернёмся к нашим баранам. Значицца, победитель окружён благоговением этих, как их, а, вот, "гвасинг", но убит ли побеждённый или и там перевербовывает себе с помощью Непростительных и Тёмных Искусств с Легиллименцией и Окклюменцией вкупе легионы сторонников? Вдруг недобитый Волдеморт втёрся в доверие римлян и тогда… 
Ведь варвары, хоть и многочисленны, но, как написано в этой самой подновлённой "Истории Хогвартса", родовой союз этих, на букву "г", распался под натиском не других племён или родовых союзов бриттов, а непосредственно римлян… 
Вот, читаем-с:
"Лета от Рождества Господа нашего Иисуса Христа четыреста двадцать пятого убил сам собе ради волхвования кудесника некого заради предательского дела кое учинил над ним вождь всех роды многия гвасинг и распадоше ся роды тех варваров на племена и роды мелкия в коих власть имаше племенныя да родовыя мелкия те вожди полмесяца с того во дни безымянны легионеры Кесаря нечес… ". 
– Чегой-то я не "понимаше". Ах, да, знаков препинания же не знали, кроме точки, да и ту же ж редко ставили. 
Значицца, предложение заканчивается на "мелкия те вожди" ж, а следующее ж начинается, вероятно, уже с войны, начавшейся через полмесяца после самоубийства, непонятного, правда, с чего, главного вождя ентих "гвасинг". И что енто за безымянные дни, помню вот, календы были у римлян, ещё какие-то с девяткой связанные дни, да, вот иды ещё были, точно помню, а про безымянные енто авторы как-то погорячились… Ну как дни месяца могут быть безы…  Так, енто я уже ж говорил.
Дальше, дальше!
"… легионеры Кесаря нечестиваго паганаго под водительством военачальнице Снепиуса Малефиция… "
– О, Мерлиновы ж яйца! Ой, прости, Мерлинушка! 
Вот, не прочитал сразу, а теперь чуть удар же ж не хватил! Это ж тот самый легендарный переселенец с Апеннинского полуострова на Альбион, основатель британского рода магов Снепиусов… кажись, чтой-то вроде Снеп, а после Снейп, Севочкин прародитель! 
Но… мой мальчик Северус сомневался ещё, когда рассказывал мне историю своей семьи, что Малефиций был магом, иначе бы он оградил своё большое поместье, располагавшееся не так уж и далеко тот самого Рима, от полчищ галлов, германцев, гуннов и кого-то там ещё, обычным же ж куполом ненаходимости. 
Не стал бы он тогда бросать возделанные земли своих предков-патрициев, расположенные в таком… э… скажем, престижном месте, и не проделал бы трудное и опасное путешествие через земли Рима, уже не подчиняющуюся Кесарю Галлию и, главное, преодолел Канал. А в Британии, сиречь на Альбионе, стал большим, да, но всего лишь военачальником, кочующим по всей стране со своими и чужими, данными в придачу легионерами, вечно сражающимся то с пиктами, то с бриттами, не имея более своей земли, а лишь домашних рабов и какой-то скарб, вывезенный из Рима. А рабов он тоже бросил на плантациях винограда и пшеничных полях, видимо, набрал себе новых уже здесь, на Альбионе, из пленников варваров, да тех же ентих, на букву "г". Да мало ли там бриттов было? Знай, разделяй и властвуй, как говорил великий проныра маг Макиавелли, как говорит молодёжь, "скашивавший" под простого маггла и политикана. 
Итак, что же ж дальше?.. 
"… военачальнице Снепиуса Малефиция воеваше лесных варваров и убиваше мущин воинствоваше жёнок да чад малых ихних не видаше никако же после воеваше и истребляше ворогов со двух племен гвасинг обложеше их данью непомерною да набраше гораздо полонинников кои сами без пристрастия коего бо сказываше местообретание иные племена и роды… "
– Как будто их поили Веритасерумом, а ведь его умеет варить не Гарри, а Том, изрядный знаток Зельеварения и Алхимии и…  Да!!! Северус! 
Так, дальше, дальше что было?!?
"… племена и роды народца гвасинг. 
Во первое же племя пришед же два волхва ко легионерам тем воеваше землю их гвасинг и бе сказания перваго о словно бы житии во свободе и времени инаком и смутно слышати речь тую бо рабе быхом долгия четыре лета бе заморен же кудесник сей непосильным трудом один же изо головных во походе супротив народца гвасинг бе иной кудесник от Снепиуса Малефиция старшой сыне и хоробр бе он во сражениях с варварами меч длинен и тонок имаше невиданный… "
– Ой, мальчик мой, Севочка, значицца ты же ж живой и невредимый сейчас, а старик-то твой по тебе ночью рыдал аж, как по усопшему, вот ведь малодушие какое!
Ну, что там ещё? Какие-то странные волшебники-рабы. 
И почему речь идёт только о рассказе одного из магов-рабов? А где же ж второй?
Верно же ж енто они всю магию порастеряли и стали вместо царьков рабами. 
Вот ведь Северус, мой мальчик, магию-то не потерял! Да и помнит он, наверняка, всё о жизни своей, а не страдает же амнезией. 
От чудеса в решете, Мордред меня закусай!
Ладно, все ответы и информация в книге, буду же и дальше ж читать. 
"Того же лета месяца апреля саксы теи построише крепость из древа по граничии со землями диких пиктов и название даше крепости тоей Хогвартес заложише же теи саксы Хогвартес на болоте в низине близ большого езера и реком же словно святаго бора пиктов три месяца не прошед открыше бо под крепостию тоей трясина и поглотише ея безо следа вкупе со вождём саксы теи и дружиной евойной в крепости тоей обреташеся так скоро погрузишеся сей древесный Хогвартес в топь саксы же теи паганые бе неразумны и построише лета того другу крепость тако же быхом перва и бе крепость та легока малая да тоже из древа но даже не успеше живати в неи ибо в одночасье крепость утопше… "
– Так, так, так-с. Тут явно нужно разобраться поплотнее ж. 
Значицца, весной, как снег сошёл, построили они легковозводимую констрикцию, такскаать, сиречь из дерева, но не простоял замок, ну, или крепость, хотя, ну какая крепость может быть на болоте, и трёх месяцев, а потонул "в топи". Ну, енто ж понятно, болото оттаяло и, фюить, замка как не бывало. От дурни, эти свинопасы, нет, чтобы Хогвартс на скале построить, как норманны, где он до сих пор и стоит! И от каких же дурынд мы все, значицца, происходим! От бриттов, которых все римляне "воеваше" и данью обкладывали, словно горсть орешков насыпали, да от вообще уж придурков, ох, простите ж, прародители, но уж больно дураками вы в хронике засветились.
И совсем уж непроходимая тупость у ентих наших прародителей, додуматься построить второй замок, насколько ж я понял, поменьше, но на месте ж первого. И что же ж они к месту-то так прицепились?
А Запретный лес, значицца, ещё пиктами почитался как священный… 
Интересно всё енто, познавательно, конечно, но где же дальше-то про кудесников- рабов, да моего умненького мальчика Севочку?
Дамблдор прочитал ещё несколько страниц и дошёл уже до правления норманнского короля Вильгельма Второго, активно притеснявшего, без разницы, и бриттов, и саксов с англами, и практически истреблённых ютов. 
Пикты обретались в Хайлэнде, на горах, а о римлянах уже не было ни слова. Их эпоха миновала навсегда, и они ассимилировались среди других народов Британии. 
Старый маг был в недоумениии, ведь он горел желанием узнать, как и когда вся весёлая троица магов вернётся в настоящее время. 
Но никаких больше записей о магах Альбус, кроме основания Хогвартса "благородными магами норманнами", в "Истории" к своему вящему сожалению не нашёл. 
– Интересно, ведь я перевернул открытую моим мальчиком, Севочкой, страницу, которую он читал, вот, даже "гвасинг" ногтём подчёркнуто, а почему? Северус не успел дочитать дальше про своего дальнего родича и двух магов-рабов? Не верю ж. 
Значицца, кроме подчёркнутого первого абзаца в "Истории Хогвартса" на тот момент дальше шла запись, видимо, о глупом болотном замке, которая, может же, и заинтересовала моего мальчика, Северуса, но не более ж того. Может, он же ж имел в планах, наверняка зная древнегерманский, попасть к саксам и сказать им, где строить замок. Не на болоте ж, где он утонет вместе с вождём и дружиной, а на скале? Но, видно, не успел вовремя-то доложиться перед саксонским начальством, али они его не послушали. Скорее, первое, застрял Северус у прародителей своих почему-то.
Теперь же ж это неважно. Гораздо важнее то, что он жив и отправляется вместе с "отцом" и, верно, "младшими братьями", раз в книге он записан, как старший сын Снепиуса Малефиция, в поход для освобождения из рабства попавших в беду четыре года назад, в Битве за Хогвартс пропавших, как он вычитал, именно во времени, магов-соперников. 
Верно же ж, Севочка сейчас старший в роду, такскаать, наследник же. Но не может же ж он там жениться и стать прародителем и первым же ж магом в роду Снепиусов! Это же ж абсолютно недопустимо, исходя ж из теории линейности времени. 
Значицца, кто-то из его "младших братьев" станет магом или уже стал, но как? Ведь магами не становятся, а рождаются. В любом случае, "брат", верно ж, уже женат и имеет наследника, который и станет следующим Снепиусом, уж наверняка магом. 
Надо же ж забрать енту книгу с собой и заглядывать в неё почаще. 
Нет, оставлю же её, как была, на столе ж, а сам же ж буду приходить каждое утро, звать Линки, чтобы тот зажигал камины и… ждать, ждать изо всей силы появления вот здесь, прямо у кресла, хоть же ж это и глупо, но так было бы приятно старику, Северуса, моего мальчика. 
– Эй, Линки! Хватит прятаться по углам да щелям! Выдь из укрывища!
Появился одетый в вышитую самолично, чистую наволочку весело оскалившийся, что означало широчайшую улыбку, домашний эльф, с которым Северус расстался… так надолго, на целых тринадцать дней и ночей, впервые в жизни несчастного друга детства. Вообще-то Снейп обычно аппарировал к себе в замок только на полтора-два месяца, в общей сложности, считая все каникулы вместе. А так… Бывал наездами. 
– Что прикажете, мастер Альбус Дамблдор, сэр?
– Я зажёг камины, так проследи же ж, чтобы, не дай Мерлин, ни одна искорка из них на пол не выскочила. Завтра же приду опять, так запасись дровами, чтобы снова зажечь их в каминах. В комнатах Северуса, Хозяина твоего, очень неуютно, а надо уже ждать же ж его возвращения обратно, к тебе и ко мне… 
 
… – А как же брат? Он, наверняка, после всего, что проделывал с моим членом, чрезвычайно возбуждён. Интересно, попросит ли он об ответной "услуге"? – подумал Северус, удовлетворённый чрезмерно. 
Думал он всегда на родном английском, а говорил, как все, на латыни, кроме тех случаев, когда оказывался один. Под этим "один" подразумевается, конечно, какой-нибудь выход в город в сопровождении рабов. 
Вот и минуту назад эти "люди-без-души" видели их с Квотриусом в весьма пикантной ситуации и, конечно же, раструбили об увиденном на кухне всем рабам, может, даже и женщинам. А рабы в одиночестве направлялись на торжище, были в свите домочадцев, снующих по городу по своим делам и оставляющих сопровождение в специальных местах, "стойбищах" для рабов, вот, как около терм… 
… О, термы! Поскорее бы уже наступило утро и после рынка можно было бы отправиться туда… Водичка ещё чистая, кожа после будет шелковистая!..
Но рабы различных господ общаются друг с другом, кто на родном языке, а представители разных племён и народцев на ломаной латыни. Значит, известие о связи двух братьев из дома Снепиусов разнесётся по городу уже сегодня, а потом, словно бумеранг, вернётся обратно в дом, Господином которого был Северус, но при этом слух этот обрастёт такими подробностями, что страшно даже представить. 
Вот тогда-то и пригодится Веритасерум, который Снейп с братом, чтобы тот посмотрел на действие напитка "из легенды" своими глазами, применит к нескольким рабам и, особенно, болтливым, как все женщины, рабыням, просто на выбор, да послушал бы Квотриус, как о них злословит вся эта шваль. 
– Северу-ус! Позволь мне просить тебя… 
Ну вот, всё, как я и ожидал, я же прорицатель по совместительству, – со спокойным удовольствием подумал Снейп. – Конечно, я сделаю для Квотриуса всё, что он пожелает, ведь он заслужил это полностью и… до конца.
– Проси, Квотриус, не стесняйся. Ну же, слушаю я тебя. 
Не помешает немного поломаться перед юношей. 
Северусу неизвестно почему и зачем понадобилось это. 
 
… А всё, видимо, из-за того, что он так и не разрешил для себя загадку, волнующую его сейчас, как и час назад, до… того, что было, несмотря на… то, что было: любит ли он Квотриуса сердцем и душой, или же всё то, что между ними происходит, со стороны его, Сева, лишь желание телесное, которое Снейп изо всех сил в своём, "настоящем" времени так упорно игнорировал, а теперь развлекается и наслаждается вовсю. 
Вот ведь даже Люциус, и тот имел какие-то виды на него, Сева, задаривал подарками, как женщину, раз преподнёс даже маггловские, дорогущие, наручные часы… 
Но это всё не то, ведь хотел Снейп любви настоящей, понятное дело, единственной на всю жизнь. 
С лордом Малфоем, откровенно расточавшем свои многочисленные, словно бьющие, как из некоего, простите, источника, "любови" всему высшему свету магической Британии, не брезгуя и представителями второго острова, о такой любви не могло идти и речи. Так, игрушка на несколько месяцев, вот, что значил Северус для Люциуса, по крайней мере в собственном понимании. Потому и не обращал на ухаживания "белого павлина" Люциуса должного внимания, как хотелось бы тому.
А так хотелось хоть и кратковременной, но настоящей любви, разделённой, одной на двоих. Кратковременной потому, что ему, графу Снейп, не место в этом времени, и, к тому же он, Сев, делает из неразвращённого молодого человека, вполне себе натурала, законченного гея. 
А как же продолжение рода? Ведь это вопрос и его, Сева, жизни или небытия. 
Как же, как же убраться отсюда, из этого времени поскорее в своё и обнаружить и старину Дамблдора, и, как оказалось, трусливую Минерву, грозно взглянув на неё, но не осуждая слабую женщину вслух, и, конечно, Ремуса. 
Утопить в компании с ним горе расставания навеки с Квотриусом. Всё же, да, его единственной…  свершившейся любовью, странной и прихотливой, как эти не по-июньски тёмные и душные ночи без сна, любовью к молодому, прекрасному мужчине. Утопить горе в море огневиски и маггловского, отличного коньяка, чтобы отяжелела и закружилась голова и смазались бы перед внутренним взором черты лица его заботливого любовника, нет, всё же возлюбленного… Да, возлюбленного! Возлюбленого сердца своего! 
 
– Северу-ус, помоги мне… прошу нижайше о милости, освободиться от семени, переполняющего меня, ибо возбуждён я сверх меры. Хоть раз единственный соделай сие прекрасной рукой своей со столь длинными, тонкими пальцами, привыкшими держать стилос или волшебную лёгкую палочку. 
– Конечно, возлюбленный мой брат, и сам хотел я предложить тебе сие. О, да ты весь дрожишь, как осиновый лист в безветренную погоду. Погоди-ка, вот он, о, какой горячий и тугой, красивый.
Северус приподнял тунику брата, взглянул на его действительно красивый, немного длинноватый, тоньше, чем у самого Снейпа, член и… внезапно опустился на одно колено, обхватив сначала руками, а потом и ртом, эту невиданную красоту. Ему страстно захотелось сделать минет брату и снова попробовать на вкус его сперму, нет, напиться ей. 
Он старался действовать быстро потому, что знал, Квотриусу больно от затяжной эрекции, но сам процесс движений губами, любовной ласки языком напряжённого ствола, да просто одного этого, не изведанного никогда, весьма приятного и возбуждающего ощущения члена, практически упирающегося в гортань, так захватил его, что он забыл о времени, забыл вообще обо всём на свете, желая доставить брату наиболее изысканное удовольствие. 
Северус втягивал пенис брата на всю длину, так, что тот упирался в мягкие стенки глотки, затем выпускал изо рта, и облизывал, проводя по стволу, не касаясь головки с капающей смазкой, изящные виньетки и кривые, затем уделил самое интенсивное внимание головке члена брата, отчего Квотриус выгнулся дугой и хрипло, низко застонал. 
В голову Северуса пришла интересная мысль, и он тут же реализовал её, как и в начале их взаимных ласк, просунув руку в межиножие и скользнув пальцем вглубь расслабленного в ожидании оргазма ануса Квотриуса, затем добавил сразу два пальца и слегка согнул все три внутри тела брата. 
Квотриус дрожал всё сильнее, предчувствуя страстную, сильную, уносящую в Эмпиреи ласку простаты, и она не замедлила себя ждать. Для начала Северус помассировал её слегка, покатав "орешек" между пальцами и не забывая то втягивать пенис брата, то выпускать его изо рта, нарочито медленно, чтобы оттянуть семяизвержение, лаская дивный пенис по всей его длине и медленно посасывая головку. 
Квотриус оказался между двумя очагами неведомого прежде наслаждения, он стонал, вскрикивал, протяжно кричал: "Се-э-ве-э-ру-у-ус-с!", возбуждая того до невозможности самому терпеть желание быть обладаемым. 
Чтобы не пришлось ещё и онанировать себе, Северус всеми силами загнал собственное вновь возникшее желание на задворки мозга и поставил на него блок высочайшей, третьей степени защиты. 
Тотчас страстное вожделение поутихло, и он мог начать методично массировать свободным пальцем сжатую и потираемую простату Квотриуса, зная теперь, что разрядка близка, а потому взяв в рот член брата и усиленно действуя и ртом, и захватывая большие порции воздуха носом, языком проводя по напряжённому донельзя стволу, более, чем активно массируя и играя простатой брата уже всеми тремя пальцами. 
Колени Квотриуса начали подгибаться, и он согнулся, вцепившись в пылу невероятного всплеска страсти и удовольствия в плечи Северуса, сжав их сильными руками и найдя место опоры. 
Он так то протяжно, то коротко вскрикивал и стонал, иногда выкрикивая имя возлюбленного брата, что стал сипеть, шумно дыша, и… выплеснулся со стоном, превосходящим все предыдущие, в горло возлюбленного брата. Так обилен был поток его спермы, что Северус, не успев расслабить глотку, сначала подавился им и закашлялся, держа семя во рту, но потом понял, как проглотить такое огромное количество эякулята, расслабив глотку. 
Одновременно с глотанием и последними движениями ртом он сильно сжал простату меж двух пальцев, а третьим теребил напрягшийся от оргазма "орешек". 
Квотриус снова закричал, срывая голос, резко, коротко и страстно, и такая неизъяснимая, всепоглощающая любовь выразилась этим простым возгласом страсти, что Северус, выпив всю сперму брата, тут же вынул пальцы из промежности Квотриуса, опасаясь за целостность его рассудка, и всё кончилось, словно по мановению волшебной палочки. Но кончилось мирно лишь для Снейпа. 
Квотриус разжал руки и рухнул на утоптанный земляной пол кухни, к счастью, не ударившись о край чугунной, массивной плиты, и был он без сознания, что действительно сильно встревожило Северуса. Неужели он довёл возлюбленного своими ласками до почти бездыханного состояния? 
Вынул волшебную палочку старший брат, произнеся повелительно:
– Enervate!
Но Квотриус лежал, словно мертвец, как несколько, да, всего, пару часов тому, его мать, бледный, с сомкнутыми очами и расслабленным, как у всех людей в обмороке, прекрасным в нетронутости, чистоте и целомудрии, даже видимой невинности лицом. И это после такого разврата! 
Тогда Северус ещё несколько раз повторил заклинание, но всё было безрезультатно. Видимо, обморок Квотриуса был очень глубоким.
– Так оживи себя сам, о брат мой-чародей!
И Северус взял тяжёлую сейчас, неловкую руку брата, с трудом зажал в его кулаке волшебную палочку, и… рука начала теплеть, наливаться силой, словно наделённая магией отдельно от остального тела. Да так оно и было, рука ожила. Северус направил руку Квотриуса с палочкой ему в грудь, прямо в сердце и, вложив всю силу своей впервые осознанной любви в одно короткое слово, произнёс нежно, словно лаская брата:
– Enervate!
Лучистое золотое сияние окутало тело Квотриуса, и он открыл прекрасные, искрящиеся любовью глаза, тихо, очень тихо сказав Северусу:
– Брат мой возлюбленный, ты, коий унёс душу мою к богам пресветлым, а после вернул обратно, в тело, благодарю тебя превелико, ибо доставил ты мне столь превеликое множество счастья и удовольствия предивного действиями своими, что и сказать не можно. 
– Так не говори, хотел отблагодарить я тебя и, кажется, удалось мне сие. 
Как ты сейчас, здрав ли ты?
– О, вполне! Сейчас весь мир люблю я, что же до тебя… 
– Прошу, помолчи немного, ибо вредно после обморока много говорить. Сейчас, драгоценный мой, радость моя, оправлю я тунику твою. О, у тебя даже пояс многоцветный почти развязался… 
Северус решил попытаться по-маггловски унести из такого, только теперь заметил он, не подобающего Господам места, Квотриуса, отчего-то решив не прибегать к заклинанию Невесомости или простому левитированию, и сказал:
– Обхвати меня за шею, да посильнее, унесу тебя я в опочивальню твою, где мог бы ты отдохнуть после моей, прости, слишком изощрённой ласки и, быть может,  даже поспать. Трапезничать вы всей семьёй будете сегодня поздно, ибо не допустили мы кухонных рабов до их обычной работы вовремя.
– Они видели нас? Нас, вместе?
– Не переживай, – сказал Северус срепя сердце. – Они хоть и видели нас, да, но сие же лишь кухонные рабы. Да кто поверит им?
– Прости, молю за глупость, но стыдлив я.
– Не беспокойся, я тоже стыдлив, однако вот и не переживаю вовсе.
У меня просто не хватает времени для стыда. А ведь мне тоже как-то… неприятно это. В душе какой-то осадок, словно мы не любили друг друга, а доставили горе кому-то любовью своею.
– Поем сейчас быстренько хлебов с водой и пойду по своим делам, на весь день. 
Вечером научу тебя варить Веритасерум… 
– О-о, ты позволишь мне смотреть за твоими действиями, брат мой-чародей?
– Теперь ты же и сам чародей, ибо смог почувствовать ты магию, проистекающую из волшебной палочки, будучи без сознания. Так что оба мы в равной степени поспособствовали выходу твоему из обморока, поверь мне. 
Будешь не только наблюдать ты за приготовлением Сыворотки Правды, но и участвовать в процессе подготовки… составных частей зелья. Это тонкая, но рутинная работа, а за магическими составляющими варки будешь смотреть ты и запоминать мои заклинания и движения. Ведь отличная память у тебя и огромные, неизрасходованные запасы магической… силы. 
Но сначала отдых, потом плотно поесть несколько раз на дню, да, сегодня тебе понадобится много пищи, чтобы восстановиться после наших любовных игр, а потом и я возвернусь из стра… Неважно. 
Итак, цепляйся сильнее, будто обнимаешь меня крепко, вот так, умница, а теперь… ох!
Северус встал. 
Он с тяжёлой ношей на шее и медленно, покачиваясь, прошёл через весь пол-дома и положил Квотриуса на ложе, осторожно и бережно подложив ему под ушибленный затылок подголовный валик. 
Младший брат, ещё обхватив Северуса, начал слабеть и посапывать, но нужно было добраться до опочивальни, и тут он сразу провалился в глубочайший, крепкий сон с радостными, цветными сновидениями. 
– Господин! – послышался шёпот сзади. 
Северус мгновенно выхватил палочку и наставил её на источник звука, находящийся в самом тёмном углу спальни. 
– Выйти из сумрака! Быстро, не то Распну!
– О, Господин, сжалься над бедной старой твоей рабыней Кох`вэ, ибо принесла я домочадцу и брату твоему Квотриусу плохую весть. 
– Говори, Кох`вэ, да поскорее. Квотриус спит сейчас, ибо устал он. 
– Рабыня твоя, Господин, по прозвищу крестненскому, Нина, а по зовимому имени… 
– Я знаю его. Говори, что с ней?
– Нывх`э умерла мгновенно сегодня рано утром.

Серия сообщений "Мои романы по миру ГП: "Звезда Аделаида"":
The sands of Time Were eroded by The River of Constant Change (c) Genesis, 1973
Часть 1 - "Звезда Аделаида",шапка + глава 1.
Часть 2 - "Звезда Аделаида", глава 2.
...
Часть 15 - "Звезда Аделаида", глава 15.
Часть 16 - "Звезда Аделаида", глава 16.
Часть 17 - "Звезда Аделаида", глава 17.
Часть 18 - "Звезда Аделаида", глава 18.
Часть 19 - "Звезда Аделаида", гл. 19.
...
Часть 25 - "Звезда Аделаида", глава 25.
Часть 26 - "Звезда Аделаида", глава 26.
Часть 27 - "Звезда Аделаида", глава 27. Заключительная.


Метки:  

 Страницы: [1]