ой, что-то грязно сегодня тут.. ногами нашаркали, мебелью накрошили, пластиковые обломки какие-то.. насвинячат на сцене, а я убирай потом...
косая тень от фанерного дерева минутной стрелкой указывает за кулисы. часовая на эту секунду - широкая от искажения тень уборщицы, ворчливой Аутпостихи, дамы преклонных лет и нереализованных театральных возможностей. но сегодня танца со швабрами не будет.
под шифоновой занавесью, символизирующей заднюю стенку ящика - задуманного режиссёром помещения для спектакля, в котором и понатыркано древо, валяется на боку и как-то диагонально фабуле стул с высокой плетёной спинкой.
на сцене действительно пыльно. один рампософит(хз) поскрипывая вопреки логике раскачивается на спиральном шнуре. для симметрии на сцене микрофонная стойка. с неё свешивается на витом шнуре телефонная трубка. да, всё неслучайно. так задумано. звук тряпки, возимой по по непонятным причинам новому паркету сцены. это тоже так задумано, и пох что паркет нестабилен для этого.
дерево одно. зато прямое, не придерёшься. яблоня. кислота картонных ранеток ощутима до зубосведения в последних рядах.
взгляд падает на шторку занавеса. левая занавесь метра на полтора прикрыта, правая, наоборот, выведена аж за сцену, и беспыльный её след теряется вкулисах, и не к такому привыкших. пахнет оттуда банально не театральным даже гримом, а сырой штукатуркой с зеленовато-мраморными благородными разводами плесени.
звук роняемого ведра. грохот по катакомбам рядов и сводов. раскат грохота - гул - вибрация - ультразвук. ошарашеннаый пол силится по-старушачьи поджать паркетинки, но уже поздно, и мутная вода цвета языка, вылизавшего асфальт перед торговым центром, вода с примесью чётко больничной ультрафиолетом напоённой и освящённой хлорки, пузыристая разводчатая водя пенистым грязным потоком устремляется в зрительный зал, словно из рога изобилия хлещет. приближается к побитому молью и снизу вытертому бархату стен, растекается уже вверх тонкими струйками. они соединяются в серые русла и стремятся выше, их потомки знают великую цель - донести капельки переливчатого света от единственного рампософа к центру вселенки - большой молчащей за ненадобностью и энергоёмкостью уже пару десятков лет люстре. оживить её... никто ж не знает, что её душа давно осыпалась блёстками на причёски и платья театралок. ну да и ладно.
за кулисами в темноте, под пыльным креслом с вышитой подушечкой, призванной компенсировать продавленность, пребывает стакан кефира, своим видом умоляющий о прикрытости ломтиком хлеба. кошки здесь не живут.
впрочем, по-хорошему, вам ни к чему это видеть. это случайность, фарс-минор. просто занавес сломался. скоро в ночную смену выйдет ремонтёр и всё встанет на свои места. вода высохнет мерцающей пыльцой, люстра мигнёт и погаснет, дерево продолжит иметь место быть, замешкавшаяся тень рванёт за уборщицей, переползя Тень Дерева, ведро откатится к стакану кефира, и занавес будет ёрзать по рельсам туда-сюда, подёргиваясь и никогда не запахиваясь полностью, но не прекращая бессмысленных движений.
гениальная режиссура.
правда, интерпретация авторского замысла специфична, но режиссура - гениал.
господи, ну почему они смотрят? здесь не должно быть зрителей, это рабочее помещение... ах, не зрители? предвестники кошек..да,,..да-да, тогда конечно...
всё же вы не должны были видеть...
P.S.Y.: а ружья на стене не было. реквизит не завезли. нет ружья и нет. и не жаль
LI 5.09.15
