Яркое весеннее утро. Я спешу в гимназию по широкой приветливой улице Царского Села. Позади слышится звон колокольчиков... Я оборачиваюсь и вижу медленно едущую знакомую мне тройку. В санях сидят четыре великие княжны и великая княгиня Ольга Александровна. Великие княжны смеются, глаза их сияют, щеки у всех раскрасневшиеся, лица русские, радостные... Я никогда не забуду, как один молодой солдат и старенький мужичок (наверное, его отец) смотрели на проезжавших княжон. Мужичок говорил растроганным голосом «Теперь, когда их, родимых, увидал, и помереть можно. Ей-богу. А как хороши-то, сердечные... Какие ласковые... Точно солнышко ясное прокатило... А кланялись то как, точно знают меня... умереть бы теперь, не сходя с этого места...» Я мысленно перелистываю страницы альбома с фотографиями... Вот цесаревич сидит на свалившемся деревце и смеется; ему весело, что была гроза, что высокое дерево не вынесло бури и упало... Что снова светит солнце. Вот великая княжна Анастасия у раскрытого окна, в которое вливается весенний блеск. Перед ней стоит букет подснежников и лежит раскрытая книга... Вот в креслах и на маленьких скамеечках сидят княжны с вышиваниями на руках. На полу, на мягкой подушке, сидит наследник цесаревич. Взоры всех княжон обращены на него с любовью и нежностью, Анастасия крепко обняла за шейку своего верного спутника в шалостях. Тишина и уединение, и бесконечная любовь друг к другу веет с этой страницы. Великим княжнам не удалось пожить теми радостями юности, которые им могла бы дать жизнь. На долю их выпало совсем иное... Они выпили до дна всю чашу страдания, выпили кротко и смиренно, укрепляясь духом в своем заточении. Вера в Бога и в торжество добра, всепрощение и любовь к Родине и ко всему миру Божьему не меркли, но росли в их сердцах в ужасные дни испытаний...