Я знал, что ты онлайн, а чуда не случилась, она оказалась просто ещё очередной Аленой, желающей познакомиться.
В аське!
Знакомиться.
Глупости, все окружены ореолом глупостей, у них броня глупости, требует ноль маны в секунду, +два защиты от боли -10 к дальности зрения.
Том Йорк сегодня из мёртвого американца в пиджаке превратился в киноленту.
Смотри также "Метаморфозы" Овидия.
А теперь, дети, займёмся учёбой. Да молоток вам в задницу, Марьванна. Когда пьяный моряк будет насиловать вас на парте, вспомните ли вы о законе притяжения? Нет? А я вспоминаю, я вспоминаю, я вспоминаю, когда выгибаю спину до предела, чтобы только...
Ахвысукиебаные.
Иллюзии, иллюзии, вот что составляет основу жизни, а я так и не поменялся.
Пожалуйста, 24 января в девять вечера, кто-нибудь, взорвите Флэт.
Целую, птиц.

Собственно, зачем я писал этот пост:
давай убежим нафиг отсюда по железной дороге в море.
в метро
в небоскрёбы
отсюда!
ДАВАЙ ты будешь Ми, а я Соль или ты Лю, а я Бовь и мы станем тем, что так многим нужно.
Но, когда ты рядом, мне не страшно ни жить, ни умереть. Когда Я рядом с тобой.
Космос не замечает происходящих в нём чудес.


18-19 лет.

Почти утро, я засыпаю.
Лета бы.
Бутылок в конверте.
Конверсов.
Не знаю.
Короткие и длинные строчки ни во что не складываются, я не собираюсь их показывать, дилнная строчка - как соло на айподе.
Хочется спать, прям глаза закрываются.
У меня, наверно, есть слова, только меня не научили ими пользоваться. Не ходил на курсы поэтического творчества.
Да лучше умереть, чем учиться у кого-то блевать! Хотя, наверно, забавно. Дети, срифмуйте слово "рвота".
Давай встретимся, давай приезжай. Приедешь? Приехать? Надолго? Нет? То есть вообще нет.
Надоело.
Пожалуйста, подумай обо мне, может я многого прошу, но пожалуйста. Не проси меня ничего писать, публиковать или сочинять!
Особенно публиковать. Стыд я ещё не совсем потерял и превращать это место в помойку не хочу.
"Трахни меня", "Напиши мне"...
Мне симпатичнее Пинк.
Хотя вся американская попса хорошая.
Я, наверно, сегодня преодолею барьер и не лягу спать.
Я не хочу учиться красиво писать!
Я не хочу учиться делать из того, что внутри, конфету для кого-то, во всяком случае, в текстовом варианте. Я мудак и тем доволен.
И мне нравятся лаконичность.
Мне вообще много чего нравится! Я вообще люблю наш маленький мир. Каждый свет в окошке. Я не хочу быть греком, понимаешь?
Я хочу жить, я и я живу и люблю кадую птичку, которую человечество ещё не убило. А потом я умру. И мне не нужно трагедии, чтобы выместить всё это и верить в богов.
Ах.
Всё хорошо, всё хорошо, всё хорошо. У меня - всё хорошо, и всё плохо у тех, кому нужно, чтобы я был "человеком".
Знаете, что сказал Силен царю, который его поймал и спросил о самом лучшем в жизни?
Он сказал, что лучшее для человека - не рождаться, а если родился то посркорее умри.
Это греки придумали.
Это греки трагедию придумали.
И ещё много чего.
Но во мне нет сверх силы.
Я просто, кажется, живой.
И заканчивать красиво не умею.
И ничегошеньки не понимаю, посыпьте меня шоколадом и унесите на поляну к добрм нимфам.
НЕТ!!!
Не каждый этого хочет, я не размечтался.
Есть те, кто может и живёт так, как живёт.
А мне нужны добрые нимфы.
И я на них больше прав имею в своей слабости.
Я не гений.
Я не талантлив.
Я - Фео. Я никто.
И хотя бы поэтому я имею право на миф.
Это всего лишь состояние организма. 90% философии - болезнь.
Некому заткнуть мне рот.

Йенн, а помнишь, сегодня день рождения ещё у одного человека.
И он тоже его не любит, да.
Хорошего!

А я милая, улыбаюсь.
Я умею так улыбаться, что снег тает.
Две тысячки девятый будет Попыткой.
Знаешь, под попыткой обычно подразумевается, что не вышло.
Но я забуду об этом и буду стараться. Hичего не выйдет. Но я буду стараться, так
стараться, что вычищу все углы и разучу все гаммы. Новый год, год, а не день, будет раскрашен красками самыми яркими.
Именно поэтому я не буду разукрашивать свою комнату сегодня.
Ты у меня посмотришь, как дела делаются. А потом на то, что из этого получается.
И первого января две тысячи десятого не говори мне, что я не пытался.

Август не вернётся.
Пусть я приснюсь тебе и выжгу себя из памяти, а ты проснёшься с небольшой пустотой и улыбкой.
Счастливо!
Я желаю тебе счастья.
Не думай обо мне более, не думай обо мне более, не думай обо мне более.

В колонках играет - Крем - Прощальные сны.
Настроение сейчас - тупайа улыбка.

Лгу.
Конечно, да.
Я так больше уже давным-давно не могу.
Не должно так быть, нет.
Взлетай.
Ты имеешь обо мне собственное мнение
Стой! Отдай!
Мне меня, знаешь, режет глаза свет.
Может быть, я душа.
И мне не вынести груза зим и весней
Ты, меня, послушай
Не все равны. Кто-то ниже.
Это сказки.
Про любовь, про небеса, про спасение
Зима кончилась, на небе солнце, но
Белый снег теперь мутант-жижа.
Я даже знаю, что делать
Билеты, поезда, и жизнь по новой
Для жизни нужна смелость
А мне сложно выбраться, мне
Я плюшка для девочек, я игрушка
Чтобы греться, бросить и любить
Воспоминанием под подушкой
Ножками, ножками, вперёд, нет.
Я тоненькими строчками лучше
Испишу себя и пусть будет пусто
А, я мальчик-пушер
Жаль, но не деться, не убежать.
Я разрешаю тебе сохранить меня в памяти.
Пусть. Помни, если хочешь.
Но не пробуй(пожалуйста!) меня заставить
Вместе с тобой бежать и дышать.

Мне знаком этот смех.
Я тоже, я тоже смеюсь от того, что я снова проиграл.
И скрываюсь под одеялами век.
Я иногда выпускаю побеги ресниц.
Я иногда люблю подумать о том, что могло бы
И смеюсь, потому что это обязательно будет.
В питерском метро, руквами, извините, Вы!
Стужа, питерская стужа, несёт свой крест на наших плечах
Сука, какая же сука, родина наша, со своими километрами
Ты знаешь, я никогда не числился в силачах.
Думаю, нам стоило бы попрощаться.
Давным-давно, губы в губы и эту самую улыбку.
Слишком-слишком знакомую нам, на счастье.
Пусть будут счастливы, кто не видит, как нас ради них рвёт ей на части.




( Хотя ты знаешь, иногда нужно говорить правду.)
(И ты знаешь, после такого люди должны либо умереть, либо научиться.)
(Сколько можно носить в себе эти чёртовы сердца?)
(Должно же у нас когда-нибудь получиться!)

Я люблю Боль.
Ради неё я готов на всё, абсолютно на всё.
Но рядом со мной санитар - Разум.
Он говорит, что меня спасёт.
Он оттаскивает меня от Боли,
Не даёт насладиться ей
Он возвращает меня в мир медленно
Движущихся людей.
Ещё есть девочка, которую кто-то назвал Любовью.
Она приходит в палату и нежно
Лежа рядом ласкает
И в перерывах уколов между
Она смотрит мне в глаза и я смотрю ей.
И, утонув и захлебнувшись в её карих я
забываю о Боли и кажется, что так, под водой, и нужно жить,
В её ласковых волнах
Подчиняясь нежности, дрейфовать, а не плыть.
Но Боль хитрее.
Она забирается в рот Любви и выскакивает оттуда -
Словами. Случайными, как бы нечаяными,
А на самом деле это она, казалось бы, дура
А всё тщательно подготовила, оставив Любви только отчаяние.
И когда она целует меня,
Вместо милого личика Л выражения
я вижу перед собой
Бешеную её улыбку - в ней своё отражение.
И мы уносимся вверх, стремительнейше падаем вверх.
И вверх и вверх, решительно вверх.
И мы летим, со скоростью птиц,
Стая тигриц, несёмся вверх, падение вверх.
И да, это война, но Боль - не демон,
а Любовь и Разум не добрые херувимчики.
Саморазрушение уже давно не грех.
Для меня оно сродни желанию носить лифчик.
И я вырасту, но не отброшу её, а
Напротив, научусь делать себе слаще и слаще
Тончайшими нитями дальше
Разрезая свою душонку
На маленькие и даже меньше.
И это не литиум, это
Просто слабость женщины.

Я люблю Боль.
Ради неё я готов на всё, абсолютно на всё.
К несчастью, рядом со мной постоянно санитар - Разум.
Он оттаскивает меня от Боли, не даёт насладиться ею и возвращает в мир серости.
Ещё есть девочка, которую кто-то назвал Любовью.
Она действует более тонко, и в сотрудничестве с Санитаром достигает неплохих результатов.
Она ласкает меня.
Она смотрит мне в глаза и я смотрю ей.
И, утонув и захлебнувшись в них, забываю о Боли и кажется, что так, под водой, и нужно жить.
Но Боль хитрее.
Она забирается в рот Любви и выскакивает оттуда -
Словами.
Случайными, как бы случайными, а на самом деле это она
Всё тщательно подготовила.
И тогда она целует меня, вместо милого лицика Л, я вижу перед собой её бешеную улыбку - своё отражение.
И мы уносимся вверх, стремительнейше падаем вверх.


Да, это война, но Боль - не демон, а Любовь и Разум не добрые херувимчики.
Саморазрушение уже давно не грех.
И я вырасту, но не отброшу её, а напротив, научусь делать себе всё слаще и слаще и слаще и слаще и слаще и...
Тончайшими нитями разрезая свою душонку на маленькие и даже меньше.

"Приезжай, пожалуйста!" - вот как я молюсь.