Не ставший

Моею ли волей мечтал о свободе,
мой демон мятежный в узилищах плоти.
Не мной заточённый в монашеской келье,
углами изломан мятущейся тенью.
Три шага направо, три шага налево,
тревожно гудят путеводные вены,
пульсируют зло магистрали артерий:
не верю,
не верю,
не верю,
нет, верю!

Мой храм не из камня и брёвен воздвигнут,
а сводом из рёбер причудливо выгнут.
Внутри и снаружи — погуба и зрада,
Не надо,
не надо,
не надо,
так надо!
Не зла, не добра, ни себе, ни другому,
приветом с порога: «мир вашему дому».
Коль мир твой мятежный — паноптикум бестий,
то в храме чужом ты навряд ли уместен.

Не делай другим, что себе не желаешь,
вернётся обратно — и сдюжишь едва лишь.
Другим не желай, что себе самому,
твоё ли добро не наследует злу?
Мой демон мятежный, мой ангел пропащий,
скажи: кто по сути из нас настоящий?
Мы оба без крыльев (я тоже — подёнщик),
так к узнику каждый прикован — тюремщик.

Мы все на свободе, и всякий неволен,
как службой своей неприкаянный голем.
Стяжаем характер, испытанный бунтом,
любое восстанье — закончится хунтой.
По ветхозаветным этапам в острогах
свой срок отбывают крамольные боги.
Любой вертухай и любой уголовник —
по роду и племени — заклятый кровник.

Корябай по стенам свои манифесты,
пуская по жилам заряды протестов.
Скрижалью на сердце царапай пентакли,
по хорде на гнёздах сидят птеродакли.
По масти все чёрные (с красным окрасом)
и в силосной яме питаются мясом.
А рядом в гнездилищах алчные детки
клюют на лету и роняют объедки...

За всё, что мне любо, за всё, что мне добро,
постись и зубами точи мои рёбра.
Бытуй на моём монастырском погосте,
пытай мою душу, круши мои кости.
Пожизненный срок за моё милосердье —
Ослушнику жизни — послушнику смерти.
Изгнанник небес, в моем небе пропащий,
живущий во мне, только мною не ставший.
В. И. Ч.
#ИгорьЧуйский
#стихи#ялюблюпоэзию

СЮРПРИЗ ДЛЯ "ХОЛОСТЯКА" "На корпоратив не приезжай. Там я холостой", — признался муж.

— На новогодний выезд с отделом даже не собирайся, Алена. Я там позиционирую себя как холостой мужчина, лишние вопросы и семейные конвои мне не нужны, — Вадим небрежно поправил галстук перед зеркалом и бросил ключи от машины на тумбочку. Алена в этот момент как раз перекладывала документы из рабочей сумки. Рука ее на секунду застыла над финансовым отчетом за третий квартал, но лицо осталось абсолютно спокойным. Никаких дрожащих губ, вздохов и драматических сцен. За семь лет брака она научилась превосходно читать выражение лица супруга. А еще лучше она умела считать деньги и сопоставлять сухие факты. — Как интересно, — Алена чуть приподняла бровь, глядя на отражение мужа в прихожей. — А с каких это пор загородный отель "Лесные дали" стал закрытой военной базой для холостяков? Если мне не изменяет память, твое руководство заказывало выездную сессию с банкетным обслуживанием на сто пятьдесят человек. И формат там заявлен вполне семейный. — Ты глупостей не говори и в мой бизнес не лезь, — Вадим поморщился, подхватив кожаный портфель. — У нас в логистике свои расклады. Молодой, динамичный коллектив, новые контракты. Если я приеду с женой, на меня будут смотреть как на домашнего подкаблучника. В нашем бизнесе статус свободного, перспективного волка открывает куда больше дверей. Тебе что, дома не сидится? Посмотришь телевизор, закажешь себе роллы. Я тебе даже две тысячи

 

 

Татьяна Славянка (slavic woman)