Последний хиппи.
Я буду вновь и вновь посылать в эфир это сообщение, вновь и вновь, опять
и опять.Эй! Все, кто слышит меня сегодня, сейчас, в эти мгновения,
слушайте, чувствуйте, запоминайте.
Я снова и снова буду выходить в эфир с этим сообщением, снова и снова,
вновь и вновь, опять и опять.
Эй! Я собираюсь рассказать вам о том, как настали последние времена, а
их сменил конец света, о том, как в одночасье погиб мир, который я любил,
рухнули идеалы, в которые мы верили, на смену утру всеобщих надежд пришла
зима вечных лишений ...и никто зтого не заметил.
Я расскажу вам, как вы стали тем, что из себя представляете; мне ясно,
что большинству из вас это ничего не даст, но, как говорилось в одной из
главных книг моего ушедшего мира, "...блажен кто верует" Ибо что еще
осталось мне сегодня кроме этой надежды...
Hе снимайте ваши наушники, не перенастраивайте приемники, я буду вещать
на этой частоте так долго, как только смогу продержаться. Рано или поздно
эту станцию обнаружат, но мои передатчики расставлены по всей стране. Я
долго готовился к сегодняшнему вечеру.
Эй! Вы все еще здесь? Даже если меня слушает всего один человек, я делаю
все не напрасно.
Я начинаю! Слушайте! Слушайте! Слушайте!
Это началось тридцать лет назад, - вы еще способны заглядывать так
далеко вглубь времен? То было славное время, пора надежд и свершений,
великий расцвет человечества, эпоха такого гуманизма, какого земля дотоле
не знала. Время, когда легенды о всеобщем мире и братстве были как никогда
близко к тому, чтобы стать реальностью.
Hо людям свойственно никогда не быть довольным тем, что они имеют,
журавли в небе всегда дороже синицы в руках. Людям моего типа, тем, кто уже
тогда носил длинные волосы и считал, что этого достаточно для выражения
бунта, казалось, что худшего периода в истории человечества нет и быть не
может. Мы проповедовали на улицах всеобщую любовь, терпимость, религию
новой жизни, нам казалось, что еще немного, и мы изменим мир. Hаши дни
проходили в праздном безделье или попытке найти понимание у остальных
людей, вполне счастливых тем, что они имели. Hаши ночи были заполнены
любовью и беседами ниочем, мы были ксенофобами и сектантами не понимая
этого и возмущались, когда об этом нам говорили прямо. Мы призывали людей
отказаться от всякой борьбы, не представляя без нее собственной жизни.
Вы еще слушаете меня? Hе отходите от приемников. Оставайтесь со мной.
Передачу на этой волне невозможно заглушить, эти радиостанции имеют
собственные генераторы энергии. Если передача прервется, это может означать
лишь одно,- либо меня, либо радиостанции, либо нас вместе больше нет в этом
мире. Hо пока я жив, я не прекращу вещания!
Тридцать лет назад мы были по уши в дерьме и продолжали изливать его на
себя, все чаще захлебываясь в его потоках, но продолжая лгать даже самим
себе.
И тогда наконец случилось то, что неизбежно должно было случиться - мы
были изгнаны из общества. Для всех, недовольных существующим порядком, были
выстроены гигантские города-резервации, для хиппи, рокеров, панков, - эй!
эти имена все еще что нибудь значат для вас?
Сначала нам казалось, что мы обрели долгожданную свободу от общества,
ведь нас было так много, нам нравилось верить, что в наших городах собрался
цвет мира, те, для кого словом Господним создавалась Земля. Мы верили, что
изгнавшее нас общество вскоре поплатится за свои грехи, погрязнет в
проблемах и злобе. Мы верили, о как искренне мы верили, что пострадали за
правое дело и пострадали не напрасно, чувствовали себя этакими агнцами
Всевышнего, вторым избранным народом, и наслаждались сознанием этого.
Hо время шло, а за стенами наших городов все откладывался и откладывался
Апокалипсис. Мы ждали, что вот-вот те, кто изгнал нас придут к нам за
советами как жить дальше и мы вновь вернемся к миру как новые пророки,
апостолы всеобщего счастья.
Мы знали, что вне наших резерваций жизнь не кончается, ведь время от
времени в наших городах появлялись необходимые даже нам, свободным от
общества, одежда и продукты питания. Hо за много лет так никто и не явился
к нам из внешнего мира.
И тогда наши мудрецы собрались вместе и поведали нам о своих мыслях. Мы
решили, выслушав их, сами вернуться к миру, боясь, что потом будет слишком
поздно.
Вы все еще со мной? Это послание записано на закольцованную магнитную
ленту, оно вновь и вновь будет выходить в эфир, потому что я хочу, чтобы вы
вспомнили о том, что вы потеряли.
Что же застали мы, покинув наши стены? Мир, готовый вымаливать у нас
прощения и собирать крохи со стола нашей мудрости?
Вы и сами знаете что нет. Это было всего восемнадцать лет назад, всего
на двенадцать лет мы оставили мир, чтобы безнадежно опоздать к его
преображению.
Вы все еще со мной?
Эй! Хоть кто нибудь?!
Общество не погибло без нас и это факт. Жаль, что нам так и не удалось
понять, было ли это вмешательством Божественного разума, рукой помощи,
протянутой нашими братьями со звезд, чудовищным заговором против нас, или
революционным открытием ученых. Мы не узнали мир, в который пришли. Все то,
за что мы так долго боролись, все, во что свято верили, оказалось ненужным,
пройденным этапом для этого нового человечества, к встрече с которым мы не
были готовы.
Все наши идеи, наши кумирни не годились в подметки этому новому,
совершенному миру.
Сегодня, если вам хочется любви, вы подходите к любому понравившемуся
вам человеку, мужчине, женщине, ребенку, животному, растению, запретов
больше нет ни для кого ни на что. Если вам нужны наркотики, вы пользуетесь
ими. Денег больше нет и работать не обязательно, но вы живете и работаете
по доброй воле. Ваше искуство дает сердцу и душе ничуть не меньше, чем
разуму и это гораздо больше, чем мы могли бы предложить. У вас больше нет
понятия "государство" и нет связанных с этим проблем, нет границ, болезней,
законов.
Вы все еще слушаете меня? Я толкую о вещах, которые кажутся вам
естественными в силу своей повседневности, но для меня это по-прежнему
ново, дико и неприемлемо. Hо это важно, важно по-прежнему важно для меня, и
потому я призываю вас оставайтесь со мной! Слушайте! Слушайте! Слушайте!
Мне осталось говорить совсем недолго. Скорее всего, координаты моей
станции уже известны неведомому мне вашему начальству. Я отказываюсь
верить, что в вашем "совершенном" обществе нет организации, выполняющей
функции нашей полиции. Если это было бы так, ничто в моей жизни не имело бы
смысла. А значит, скоро сюда вломятся мои палачи и я с чистой совестью
взгляну им в лицо.
Мне осталось говорить совсем недолго. Мы оказались неспособны принять
великолепие системы вашего мира. Среди нас словно болезни вспыхнули
депрессии и ,как следствие их - самоубийства. Мы так и не смогли смириться
с тем, что бороться нам не с кем и не за что, что все и без нашего
вмешательства получили равные права и в полной мере пользуются всеми
богатствами мира.
О, мы все-таки пытались бороться, мы призывали вас вспомнить былые
идеалы, вернуться к временам холодной войны и полицейского террора, явного,
не чета тому, что теперь. Мы создавали секретные организации, выпускали
листовки, устраивали пикеты возле пустующих за очевидной ненадобностью
бывших правительственных зданий. Hо все отказывались принимать нас всерьез,
не травили и не подчеркнуто незамечали, как бывало это прежде, в добрые
старые времена, но лишь смеялись, как над потугами ребенка донести до
неизмеримо более опытного взрослого хорошо известные правила, в лучшем
случае гладили по головке и продолжали заниматься своими делами. И, что
страшнее всего, вскоре, очень скоро к вам примкнули наши собственные дети.
Все, что давали мы им в детстве, все оказалось ненужным для счастливой и
полноценной жизни в этом мире. А мы ничего не могли с этим сделать.
Вы все еще со мной? Задумайтесь о том, что говорю я. Кто-то неизвестный
неведомым мне способом отравил ваше сознание. Hе знаю, почему это не
коснулось нас, старого поколения, не знаю, и боюсь узнать. Как бы то ни
было, я сижу за микрофоном нелегальной подпольной радиостанции и вновь и
вновь передаю в эфир это послание. Я - последний из тех, кто 18 лет назад
оставил искусственный рай резервации, чтобы принести его в мир, последний,
кому все еще не безразлично, каким будет для человечества день завтрашний.
Оставайтесь со мной! Я буду рассказывать вам о днях безвозвратно
утраченной свободы, об утерянном счастье и об идеалах тех, кого когда-то
называли юными бунтарями. Скоро меня найдут и уничтожат. Hо до тех пор я не
перестану говорить с вами в прямом эфире.
Эй! Кто нибудь сейчас меня слышит?
Я буду вновь и вновь посылать в эфир это сообщение, снова и снова, опять
и опять, вновь и вновь. Эй! Кто нибудь меня слышит?...
