Не смотря ни на что, день мчался по шпалам времени, гнался за солнцем, луной и облаками…
Встать рано, чтобы тихо потянуться, ощутить пустоту, темноту и то, что день еще не настал…
Его увезли, мое старое расстроенное пианино… Его продали за пару копеек, за то, что оно никому не было нужно и лишь занимало место в комнате… А ведь мы были с ним очень похожи, я ничем не лучше него и так же фальшивлю.
А я даже не успела посмотреть на него в последний раз, только вслед машине, которая его увозила… Может быть, это к лучшему, может быть, оно так устало от тишины… а вдруг наоборот, оно ее хотело? Тогда мы поступили так жестоко… может быть, эта восьмилетняя девочка будет его любить? У нее добрые глаза, но есть ли в ней эта необходимая и достаточная… глубина?
Его клавиши, его полированное дерево – мое детство… прощай! Я тебя никогда не увижу…
Я вылетела из квартиры, опаздывая, впрочем, как и всегда… как всегда, куда-то вечно несусь, чтобы потом внезапно остановиться за полсекунды до конца пути… и задуматься… о чем?
На проспекте сбили собаку. И вот лежит она посреди дороги в луже крови и глаза стеклянные… я их не видела, но я знаю точно, они были такими…
По щеке, такая горячая, такая соленая, вниз…
А люди набрасываются на подползающую маршрутку и дела им нет, что лучшее из существ ушло из этого несчастного мира…
Это была вторая потеря за утро.
Вечерний ветер, неслышно пританцовывающий между колон главного здания…
Мой голос здоров, но мне не хватает воздуха… Что-то с дыханием. Скорее всего, это из-за сердца.. Но пока поется, я пою, легко и светло… я стараюсь… иногда я забываю про все и…
Интересно, но почти все упражнения на 5 слогов. И когда получается особенно красивый, чистый и сильный звук, мне хочется проговорить про себя: «я люблю тебя»))… Я всегда так делаю. Какой же бред…
Это так приятно, бродить в одиночестве по коридорам… И сидеть там, на третьем этаже, за 1-й физической… Думать, смотреть в окно и не видеть своего отражения, ни снега, ни льда, ни зимы, ничего, без чего так плохо.
Никого.
Несколько раз порывалась достать телефон из кармана, ответить на чьи-то звонки… нет. Не трогать, не делать лишних движений, не смотреть на экран, светящийся голубовато- золотистым цветом… Не двигаться, иначе то острое, что так неаккуратно вонзилось, заденет сердце, вызовет страшную боль. Это невозможно извлечь, нужно быть просто осторожнее.
И я иду и улыбаюсь, потому что это легко и тяжко одновременно, это печально и весело, это больно и приятно, это холодно и жарко, это так нежно и жестоко… Нужно лишь чуть-чуть помолчать, а потом говорить, все что хотела, не боясь быть невыслушанной.
Завтра будет, как ни удивительно, завтра.
