Думаю о том, что же такое "безбашенность". Видимо, это какое-то природное свойство.. некоторым присущее, некоторым - нет.
Слабость воли, я б определила это так, и некоторая..легковесность что ли, несерьезность, игровое отношение к жизни. Некоторая манерность, чуть истерическая... Зрелищность, утонченность, фатализм. В итоге, в своем предельном развитии, это умирающий актер, играющий собственную смерть. Который все равно продолжает верить в душе, что "все будет хорошо". Ведь это всего лишь игра. А потом очень удивляется, когда вместо "хорошо" выпадает "плохо".
К данному типу можно отнести следующих героев:
Анна Каренина, Николай Левин (братец того Левина, что женился на Китти), Николай Ставрогин (са-амый классический представитель данного типа), Клод Фроло, эмм... Печорин, пожалуй.
Если из реальных людей, то: Янка, Марина Цветаева, Есенин... безусловно, Есенин, Маяковский, возможно. Возможно, Глеб Самойлов (но дык ведь еще и не доигрался пока). Возможно, Толстой (Отчасти, во всяком случае. Не зря же у него такие герои появляются, да яркие какие..). Пассионарии, да..
Вот такие люди.
Все они плохо кончили. Или прямое самоубийство, или самоубийство завуалированное. Как логичный итог жизни грешной, беспорядочной, какой-то хаотичной, случайной, внезапной, абсурдной...
Это такой человек, у которого в душе бомба замедленного действия, "безбашенный".
Толстой (о Николае Левине... один из ключей к зага-адочному образу Анны Карениной.. Тетка несимпатичная. Тоже мне... женщина вамп).
"Всю длинную дорогу до брата Левин живо припоминал себе все известные ему события из жизни брата Николая. Вспоминал он, как брат в университете и год после университета, несмотря на насмешки товарищей, жил как монах, в строгости исполняя все обряды религии, службы, посты и избегая всяких удовольствий, в особенности женщин; и потом как вдруг его прорвало, он сблизился с самыми гадкими людьми и пустился в самый беспутный разгул.
Левин помнил, как в то время, когда Николай был в периоде набожности, постов, монахов, служб церковных, когда он искал в религии помощи, узды на свою страстную натуру, никто не только не поддержал его, но все, и он сам, смеялись над ним. Его дразнили, звали его Ноем, монахом; а когда его прорвало, никто не помог ему, а все с ужасом и омерзением отвернулись.
Левин чувствовал, что брат Николай в душе своей, в самой основе своей души, несмотря на все безобразие своей жизни, не был более неправ, чем те люди, которые презирали его. Он не был виноват в том, что родился с своим неудержимым характером и стесненным чем-то умом. Но он всегда хотел быть хорошим".
