Первая Отечественная война. 1812 год. Перед французской армией, как торт на тарелочке, раскинулась Москва, покинутая жителями. Богатства огромного города словно кричали: «Возьмите нас!». Вот она – победа. Торжество французской армии. Русские разгромлены и бегут, оставив древнюю столицу на милость победителя. И гигантская армия в мгновение ока превратилась в сборище мародеров.

Но не все было так, как представлялось ошалевшим от счастья французам. Московское сиденье ничего им не дало – русские мириться не желали, царь не отвечал на предложения, на пороге маячила зима, страшная русская зима, о которой только сказки рассказывать. Нужно было уходить.

Уходили, таща за собой все, что можно. Солдаты навешивали на себя огромные золотые кресты, под которыми с непривычки гнулась шея. Бросали оружие, лишь бы навьючить на спину тюк потяжелее. Лошади, всхрапывая от натуги, тянули телеги, набитые награбленным добром. Огромный обоз целый день выползал из города.




Великий император, у которого прямо из рук ускользнула победа, такая, казалось бы, верная, желал бы оставить русским одно только пепелище – в отместку за небывалое коварство. Из разграбленной Москвы он увозил старинные доспехи и оружие, иконы в золотых окладах, усаженных драгоценными камнями, украшения Кремля, церковное облачение, крест Ивана Великого… Несколько тонн сокровищ везли за уже небоеспособной армией.

Такая добыча – уже не поражение, не проигрыш. Древним викингом, привозящим к родным берегам полный корабль золота – вот кем воображал себя Наполеон, оглядываясь на медленно ползущий обоз, забитый трофеями.

Но викингом с добычей он был еще меньше, чем победителем России. Русская армия наступала на пятки, зима подбиралась все ближе. Стало ясно, что трофеи придется оставить…

В 1835 году в Петербурге вышли 14 томов Вальтера Скотта «Жизнь Наполеона Бонапарта, императора французского». Николай Иванович Хмельницкий, губернатор смоленский, прочел следующие строки: «Он (Наполеон) повелел, чтобы московская добыча: древние доспехи, пушки и большой крест с Ивана Великого были брошены в Семлевское озеро как трофеи, которых ему не хотелось отдать обратно и которых он не имел возможности везти с собою. Несколько артиллерии, которую некормленые лошади не могли тащить, также принужденными нашлись покинуть, хотя об этом и не всегда доносили Наполеону, который, будучи воспитан в артиллерийской службе, питал, подобно многим офицерам сей части, род суеверного почтения к пушкам».

Хмельницкий – поэт, драматург и губернатор – был очарован. Неподалеку от его Смоленска были спрятаны сокровища. Хмельницкий был убежден в том, что Вальтер Скотт написал чистую правду, ведь основывался он на воспоминаниях наполеоновских маршалов и генералов, в частности, на мемуарах графа де Сегюра, наполеоновского адъютанта. Тот писал: «… в императорской колонне не случилось ничего замечательного, если не считать того, что нам пришлось бросить в озере вывезенную из Москвы добычу: пушки, старинное оружие, украшения Кремля и крест Ивана Великого. Трофеи, слава – все те блага, ради которых мы жертвовали всем, – стали нас тяготить».

Уверенный в том, что клад уже почти у него в руках, Хмельницкий занялся вычерпыванием озера в компании с подполковником инженерного корпуса Василием Четвериковым, присланным самим государем. Но увы… Кроме пушечных лафетов, найденных местным помещиком на полях сразу после войны, ничего более не обнаружилось. Деньги и время были потрачены напрасно.

Хмельницкий был первым, но не последним, вычерпывающим Семлевское озеро. Скоро исполнится 200 лет с того момента, когда Наполеон захоронил свое легендарное сокровище. Кладоискатели до сих пор рыщут вокруг Семлевского озера. Каждый «копательный сезон» на озерных берегах можно видеть людей, которые либо пробуютнырять, пытаясь отыскать клад под водой, либо обшаривают берега в надежде обнаружить какую-либо примету клада. Но успехи все те же – пушечные лафеты, отысканные еще в 1813 году.

Может быть, просто не там ищут? Может быть, в Семлевском озере нет ничего, кроме головастиков и водорослей? И никогда не было.

В самом деле, с какого перепуга графу де Сегюра указывать всем местонахождение сокровища? Он не был человеком, страдающим болезненным альтруизмом. А вот целенаправленно пустить кладоискателей по ложному пути вполне мог.

Нет, наполеоновский клад действительно существует. Приблизительно известно даже количество сокровищ. Вот только где все это было спрятано и когда…

Собственно говоря, топить подводы с сокровищами в Семлевском озере у Наполеона не было никаких оснований. Не так еще сильны были в тот момент морозы, не так мешал обоз. К тому же, если речь шла об окончательном отступлении, тем более глупо прятать добычу под Смоленском. Какова могла быть надежда Наполеона вернуться туда и забрать затопленные сокровища? Исчезающе малая – война проиграна, в Париже оппозиция проявляет активное недовольство императором. О какой будущей экспедиции к Семлевскому озеру могла идти речь? Забот хватало и без этого. Тем более, что такая экспедиция должна была сопровождаться боевыми действиями: весьма сомнительно, чтобы Александр I позволил французам шнырять вокруг Смоленска, а уж тем более вывозить награбленное добро.

А вот некоторые белорусские территории представляются весьма перспективными в этом плане. Под Гродно, к примеру, хватает и болот, и озер, в которых можно спрятать не только обоз с сокровищами, но и весь Форт Нокс до последнего камушка. Область же эта в те времена входила в состав Польши, а Польша воевала на стороне Наполеона. То есть, надежда достать сокровища, оставленные там, куда как выше, чем выловить хотя бы уклейку из Семлевского озера.

Еще одно перспективное место – окрестности Березины. Вот там обоз действительно мешал французской армии. Там оставляли и пушки, и даже ружья – пушки до сих пор откапывают из ила, выуживают из болот. Бросали все, лишь бы унести ноги. Тем более, могли бросить и обоз с сокровищами. Тяжесть неимоверная, скорость низкая, а нужно уже бежать – или смерть на русских штыках. Тут уже не до сокровищ.

И граф де Сегюра честно пишет, что пришлось бросить добычу и даже пушки, вот только лукавит – указывает совсем не то место, надеясь, что трофеи еще достанутся французам, а не вернутся к русским.

Возможно даже, что вовсе не французы захоронили сокровища Наполеона. Обоз вполне могли перехватить белорусские партизаны – леса полнились ими. Наполеон даже жаловался Александру I, писал, что русские-де воюют не по правилам. Через территорию Белоруссии не мог проехать не то что обоз, перехватывали и гонцов, и почту – французская муха не могла пролететь мимо белорусских партизан.

Партизаны тех времен отличались редкой щепетильностью. Несмотря на то, что почти все они были крепостными, никто из них ни разу не взял ни единой монеты, ни одной драгоценной побрякушки – хотя за колечко можно было вполне получить вольную. Но нет, брали только продовольствие и оружие. Все остальное хоронилось в белорусских болотах, как нечистое и вражеское.

Может быть, в какой-нибудь непролазной трясине в белорусских лесах по сей день лежат сокровища, вывезенные Наполеоном из Москвы. И болото, завидев редкого путника, насмешливо плюется густой жижей, пускает газовые пузыри, ехидно перекатывая в своих недоступных глубинах крест с Ивана Великого…

Клад французского императора

18 пудов золота, 325 пудов серебра, огромное количество церковной утвари, драгоценностей и оружия – таков был груз, который везла с собой отступающая из России армия Наполеона. Но достигла ли основная масса награбленных сокровищ Парижа? И где Наполеон мог спрятать свою добычу?

Почти 200 лет историки и археологи ищут клад французского императора. Не раз экспедиции искали золото Наполеона в районе Семлевского озера на Смоленщине, в озерах на территории Белоруссии. Но до сих пор безуспешно…




tatasoz-