Послушала новый альбом старины Лео. Человека что-то в фолк понесло, нагнал на меня ностальгические воспоминания о моей юности ролевика. Вот эта вещь вообще мощь, сижу, каваюсь

Давно я ничего не делала ручками - исправляюсь))) Испытывала очередной материал, вот и результат)

Франц старался не производить никаких звуков, но, похоже, его взгляд, полный несдерживаемого любопытства, предательски выдавал присутствие. Она же радовалась жизни и любовалась почти что зимней красотой, даже и не думая оглянуться, но нарастающие ощущения чужого взгляда за спиной заставили обернуться назад. Ей стало не по себе: нет, смущало не постороннее присутствие, просто на неё смотрела пара таких знакомых глаз, полных нескрываемой печали; настолько знакомых, будто воспоминание из прошлых жизней. А Франц никак не мог поверить, что всё это происходит наяву: да, та же фигура в чёрном, та же еле уловимая улыбка и живые, искрящиеся чёрные глаза....Неужели?
Они неподвижно стояли напротив, глядя друг другу в глаза, не веря в реальность происходящего и качаясь на своих двух, вот-вот готовые свалиться в обморок. Такие знакомые незнакомцы.... Никто из них не проронил ни слова - а зачем, если и так всё понятно?
- Хельга.... - по привычке прошептал Франц.
- Не может быть... не может быть! - то и дело вторили её бледные, почти побелевшие губы.
- Хельга! - сказал он громче и понял, что теряет рассудок, а картины перед глазами превращаются в одно единое, ужасного цвета и неразличимое для глаза....
В старый парк врывалась зима. Открыв глаза, Франц видел лишь голые макушки деревьев, серые небеса и крупные хлопья снега, мягко приземляющиеся на лицо, превращающиеся в соль слёз, что скатывались по его тёплым щекам. Неужели, то было лишь обычное видение, плод воспалённого воображения? Он понял, что всё кончилось и чудес не бывает, но стоило подняться со скамейки, на которой прошли мгновения без сознания, чтобы осознать обратное: рядом стояла всё та же особа в чёрном, согревающая его еле заметной, но счастливой улыбкой.
- Хельга! - Франц всё повторял то имя, единственное из слов, что приходило ему на ум.
- Франц! Не могу поверить, что нашла вас! - она смотрела на него восторженными глазами, её тело пронимала мелкая дрожь - то ли от волнения, то ли от нарастающего северного ветра. А он всё не мог поверить, что ОНА не только явилась к нему во плоти, но, оказывается, и сама искала его! Слова стремительно возвращались в голову, и впервые за свою жизнь Франц сложил из них фразу:
- Вы замёрзли! Прошу, пройдите в мой дом, я разведу огонь и налью чаю.
Он открыл дверь своего дома. Настороженность быстро сменилась на любопытство. Смущенно улыбнувшись, она сделала шаг.

Роберт Смит в Sims2)

Элли играет в Sims-2. Так это теперь называется

Я не вижу ваши руки! Йоу-йоу!

Рейхсфюрер озадачен: сегодня в продаже нет диетической колы

Франц был немного утомлён ожиданием, его силы истощались. Состояние медленно катилось к тому же, каким оно было во времена Тоски. Не желая больше пролёживать бесполезные дни в постели, он укутался в плед и вышел на балкон, чтобы впустить в лёгкие немного свежего воздуха, а заодно оглядеться вокруг – мало ли, что происходит в этом царстве тишины и отчуждения. Наконец-то пришла настоящая ноябрьская погода: в воздухе пахло приближением первого снега, с деревьев слетели последние листья, а утренние лужицы мороз сковал крепким льдом. Франц, поёжившись от холода, уселся в кресло и принялся пристально смотреть на заросшую тропинку, ведущую из парка. Что он ожидал там увидеть – совершенно неизвестно, но Франц смотрел так, как будто кто-то обязательно раздвинет ветви, преграждающие путь и выйдет к его дому. Пустота, как и всегда. Как снаружи, так и внутри. В очередной раз испытав глубокое разочарование, Франц лишь обречённо вздохнул и пошёл в дом – согреть себя чаем, а после снова взять в руки почти сточенный карандаш и рисовать…всё тот же сюжет, всё того же персонажа. Францу в какой-то степени начало это надоедать, рисование превратилось в назойливую привычку. А на что стоило надеяться? Он постепенно сходил с ума от одиночества, придумав Хельгу для вымещения своих негативных чувств. Всего-то…. Франц ненавидел сам себя – уж лучше этот проклятый Ангел дал ему лежать в неподвижности, и однажды за его душой пришла бы смерть-освободительница. Почему в его сердце всё ещё теплились чувства? В отчаянии он принялся рвать кипы своих однообразных рисунков в клочья, впервые за всю жизнь из его глаз падали слёзы – ему никак не удавалось остановить себя. Обессилев, он рухнул на пол и потерял сознание. Так он пролежал, скорее всего, не слишком долго – за окном было всё ещё светло и пошёл первый снег. Быть может, он замёл горечь в душе Франца белым покрывалом? Ему казалось, что за окном происходит нечто странное, будто слышны чьи-то тихие шаги. Или это снег срывается с карнизов на землю? Однако, любопытство одержало верх, и он, вновь укутавшись в плед, решил выйти из дому, осмотреться. Тихонько открыв входную дверь, Франц осторожно высунулся наружу. Он ожидал увидеть лишь привычный пустынный пейзаж, в крайнем случае – заблудившуюся бездомную собаку, но никак не фигуру в чёрном, что стояла почти на пороге его дома и, дыша полной грудью, любовалась первым снегом в старом заброшенном парке, шепча себе под нос «Я дома»…

По грязной воде реки плывёт очередной теплоход, одаривающий лишь визгом и взмахами рук. Несмотря на то, что на дворе ноябрь, ещё слишком тепло, чтобы перестать возить невоспитанных туристов. Как же сейчас нужна тишина! Увы, с каждым годом любимая набережная лишается последних безмолвных уголков, заполняясь невесть откуда взявшимися прохожими. Единственным местом, где можно предаться уединению, остался старый парк, куда люди побаиваются заглядывать, как говорят, из-за дурной славы. На деле причины просты: парк слишком долго не приводился в порядок, из-за чего от тропинок почти не осталось и следа, а останки скамеек поросли кустарником и высокой травой. Не лучшее место для романтических прогулок. Однако, тот, чьей душе тошно от большого города и безмозглых толп, обязательно найдёт здесь прибежище, место, а главное, время для размышлений и отдыха. Никаких лишних людей, никаких лишних звуков: лишь единение с почти не тронутой природой. Порой на пути встречаются старые памятники, а то и дома, заброшенные и обветшалые, но приманивающие своей мощной, неукротимой энергией, что копилась в их камне веками. Здесь будто замедляется ход времени, забывается всё, что было там, в большом городе: есть только Человек и Бесконечность, а проблемы и прочие неприятные мелочи превращаются в нечто маленькое и несущественное. В этом пустынном тенистом парке слышишь, как внутри стволов вековых деревьев бьётся их собственное сердце, ощущаешь, как они дышат, прижимаешься всем телом к тёплой шершавой коре, чтобы почувствовать настоящую Жизнь. Как давно вы трогали настоящее живое дерево? А по ту сторону подростки сдирают кожу на коленях в кровь, катаясь на роликовых коньках, неистово ревёт чьё-то дитя и шумно играет с собакой молодая пара. Все они совершенно не подозревают, что творится за пугающим чёрным пологом старого заброшенного парка. Оно и к лучшему. Пусть себе тонут в пустотах собственных душ, какое дело до их бесполезных переживаний? Ведь так хочется кричать на всю Вселенную: «Я дома!».

Бхахаха, Райни в очках похож на еврея, прости господи.

Сейчас был пипец. Сижу себе спокойно, по интернетам ползаю, как вдруг что-то в системном блоке говорит "бабах!" и комп вырубается 0___0
такого ужаса я давно не испытывала: помню, как на дне рождения моего знакомого системник разорвало в клочья (чудом никто не пострадал).
Скорее всего, у меня блок питания крякнулся, завтра разборки с ним будут. Хорошо хоть ноутбук есть. Главное, чтобы он не бабахнул 0__0

«Хельга!» - эхом кружилось в голове у Франца без умолку. Порой её облик проявлялся в тенях, но, увы, то была лишь игра света от пламени свечи. Казалось, что он слышит её голос где-то у себя за спиной, чудилось что Хельга подкрадётся сзади и коснётся плеч, но, обернувшись назад, Франц видел лишь пустоту и шторы, которые колышет ледяной ноябрьский ветер. Будто Ангел и не уносил его в небеса, не говорил тех странных слов. Всё забылось, на уме была лишь Хельга. Нет, то чувство не могло зваться любовью: Франц не мог чувствовать даже близких по ощущениям переживаний – так уж вышло. Просто хотелось не быть одному, чтобы кто-то ещё, помимо лунного света, был спутником в короткие летние ночи, а зимой, когда за окном воет вьюга, можно было выпить по чашке горячего шоколада и просто поговорить. Поговорить. Сказать хоть пару слов за день, а не делить пространство с невыносимо давящей тишиной. Только сейчас Франц начал понимать, насколько он одинок! Раньше приходилось принимать своё одиночество как должное: так должно быть, такова природа его существования, а теперь…. Есть ли шанс пойти по новому пути? Только поймав один единственный взгляд, полный непередаваемой печали, случайные прохожие спешили уйти прочь, боясь впустить в свои не без того израненные души непомерную грусть, не то что перекинуться парой простейших фраз. Кому же нужен тот, кто за всё своё существование ни разу не улыбнулся? Франц не находил себе места. Как всегда, но теперь это состояние подвешенности и неопределённости доставляло ему невыносимые страдания, разъедающие остатки разбитой вдребезги души.
Но, к счастью, в существовании Франца бывали светлые моменты. Вечером, устроившись за письменным столом с карандашом и свежим листком бумаги, он рисовал Хельгу. Вновь и вновь, в одном и том же виде, но всегда с большой старательностью, будто та вот-вот оживёт, и одно неловкое движение сможет всё испортить. Франц свято верил, что Хельга на самом деле существует, что она где-то поблизости. Но случайный шорох или тень вновь возвращали в одинокую реальность, в его промёрзший дом. И не было ничего, кроме сотни одинаковых, никому не нужных рисунков….

*бьётся в истерике на полу*
кое-кто поделился новыми треками *--*
Ну, относительно новыми: "From here" и "Masquerade" я точно слышала на его концерте)
На подходе новый альбом - не могу дождаться! Мало того, что мистер А. запоёт, так и представленные треки в очередной раз доказывают, что он растёт с каждым альбомом. Недалёк час, когда своего наставника, Брайна Ино, перегонит, а я в это поверю.

Шли дни: каждое утро Франц подходил к большому окну в своей спальне и смотрел на то, как никто не идёт по засыпанной листьями дорожке к его дому. Кого же имел в виду Ангел? Быть может, он, как и все ангелы, говорил понятными лишь ему метафорами? Быть может, не стоит проводить в пустом ожидании долгие часы? Быть может, это ожидание неожиданно принесёт лишь печальный результат? Вопросы, точно грозовые тучи, скапливались в голове, не давая пробиться лучам иных мыслей. Кто-то должен был придти. Но кто? Когда? И, главное, зачем? Новая порция неразгаданных тайн.
Когда-то давно Франц проводил много времени за большим письменным столом, стоящим напротив окна. На столе ещё лежали незаконченные рассказы, стихи с запутанными рифмами и даже рисунки, не отличавшиеся особой художественной ценностью. Моменты, когда душа просила творить, уже давно прошли: пожелтевшая бумага покрылась толстым слоем пыли, все музы умерли от аллергии. Устав от нескончаемого ожидания, Франц, не преследуя никакой цели, сел за стол, пытаясь справиться с потоком вопросов в его голове. Рука, будто решив начать самостоятельную жизнь, сама схватила первый попавшийся клочок бумаги с карандашом и принялась что-то вычерчивать. Францу показалось очень странным, что ему вдруг захотелось рисовать и, отвлекшись от тяжких дум, он взглянул на рисунок. С мятого листка на него смотрело худющее существо с большими глазами и растрёпанными волосами; мрачное, словно непогожий день и одетое в длинный чёрный плащ. В существе, однако, проглядывалась нескрываемая женственность. Франц почти незаметно улыбнулся: казалось, что он знал ЕЁ уже много лет, с того самого момента, как помнит себя.
- Хельга! – смущённо сказал он и уставился на своё собственное творение.
Нет, в его жизни никогда не было никакой Хельги, ему даже не приходилось сталкиваться с нарисованной незнакомкой на улицах (Франц помнил всех, кто проходил мимо), но откуда-то она была знакома….
Они смотрели друг на друга удивлёнными глазами: бумажная Хельга и вымышленный Франц. Не оторваться….. Ожидание подождёт.

Окно в спальне распахнулось – то был не ветер, а нечто иное, будто кто-то распахнул его снаружи. Францу стоило лишь повернуть голову, но он так ослаб, что не мог произвести ни единого движения. Его глаза лишь безжизненно смотрели в потолок.
- Ах, Франц, Франц…. Думаешь, если будешь лежать тюфяком, что-то изменится? Тебя нет на самом деле, понимаешь, нет! – послышался голос по правую руку.
- Какое жалкое зрелище! У таких, как ты стоит забирать жизнь. Жаль, что мне не дозволено этого сделать. Ты лишь занимаешь место, не более! – в лицо Францу брызнул поток слабого света, но и его хватило, чтобы глаза начало разъедать, словно кислотой. Он сделал усилие и перевёл взгляд направо. На стуле, с ехидной улыбкой и дымя сигаретой, сидел тот самый Ангел, который по ошибке забрёл в его дом на днях. Франц не мог ничего вымолвить, а лишь обречённо вздохнул.
- Прогресс! – процедил сквозь зубы Ангел, встал со стула, подошёл к постели и пристально взглянул в лицо Франца. – Ты мне нравишься. Такой же изгой, как и я. Нет, так просто тебя бросать не хочется. Давай, прогуляемся немного, - Ангел схватил его за шиворот, точно слепого щенка, и потащил за собой, прямо за пелену облаков, вылетев из окна заброшенного дома в старом парке. Франц вдруг ощутил, как к мышцам приливает кровь и возвращаются былые силы. На смену Тоске пришёл Страх, настоящий животный Страх. Было странно и страшно видеть знакомые места в микроскопическом масштабе, где-то далеко под ногами. Казалось, что это безумное крылатое существо вот-вот расцепит пальцы.
- Куда ты несёшь меня? – вдруг вымолвил Франц за долгие месяцы абсолютного молчания.
- Ага, заговорил. Не трусь, не обижу. Если вообще как-то можно навредить тому, кого нет, - Ангел сделал широкий взмах крыльями и устремился в невыносимую высь. Город скрылся под ватным одеялом туч. Франц зажмурился от ужаса, но через мгновение почувствовал твёрдую почву под ногами. Он открыл глаза и увидел безграничное море облаков. Казалось, что каждый лишний шаг приведёт к падению, так что Франц решил не делать лишних движений. Над его головой носились разноцветные фигуры, скорее всего, из стекла. Странные ощущения.
- Добро пожаловать в гости! – Ангел приземлился рядом. – Не стой, как истукан! Не упадёшь, будь уверен.
Франц неуверенно присел и почувствовал, что его ноги болтаются в воздухе.
- Кто ты? – дрожащим голосом спросил он. Более его ничего не интересовало.
- Ангел, как видишь! А если серьёзно, то я такой же плод воображения, как и ты, мой дружок. Если все эти открыточные белые и пушистые ангелочки с пухлыми щёчками снуют туда-сюда стайками, дабы забирать старушек и больных щенят с бренной земли, то я действую один. Частная лавочка у меня. Не нужен им такой растрёпанный, грязный и курящий, к тому же, - Ангел сделал глубокую затяжку и перевёл взгляд на грустящего Франца. – Чего нос повесил?
- Ты хотя бы занят делом, а я не знаю, откуда пришёл и зачем нужен….
- Ишь, какой хитрый! Подавай ему всё и сразу! Раз ты не загнулся в эти дни от Тоски, значит, зачем-то нужен. Вернее, кому-то. Так что надейся и жди.
- Кого мне ждать?
- А я откуда знаю? Я ангел, бесхозный причём, а не божок какой-нибудь. Жди, просто жди. И, это, повеселее, будь, что ли, а то аж тошно на твою кислую мину смотреть.
- Так ты что, наблюдаешь за мной?
- Вот ещё! Наблюдаю! Просто сталкиваюсь с тобой частенько, а ты и не замечаешь. И вообще, дорогуша, слишком много вопросов. Скажи спасибо, что вообще что-то тебе рассказываю, а то не положено ведь.
- Не положено? А почему? Это запрещает твой Бог?
- Любопытный, любопытный! – Ангел глубоко вздохнул, щёлкнул пальцами, как тут же из-под Франца исчезла твердь, и он камнем полетел вниз. – Проветрился – и будет.
Сердце стучало в ритме галопа, глаза не хотелось разжимать из-за страха. Похоже, падение кончилось. Франц всё же решил оглядеться вокруг. Он сидел на собственной постели, будто ничего не было – ни долгой болезни, ни встречи с Ангелом. Комната окрасилась в привычные цвета, холодная боль и отчаяние будто растворились в воздухе, как в небытии. Тут же нашлись силы не только встать, но и сделать первый шаг. И второй. И последующие десятки шагов. Франц подошёл к окну, в которое с утра влетел Ангел и принялся всматриваться в туманные дали. Кому он мог понадобиться?

очень небольшая часть, написанная на скорую руку 23 ноября в перерывах между болтовнёй и настройкой гитары

На другой день Франц проснулся больным - Тоска растеклась по всему организму, уцепившись за грудной позвонок. Он не мог ни есть, ни пить, он не мог даже встать и привести себя в порядок. Ему хотелось бы уснуть, но не выходило: то раздражал дневной свет, то сводила с ума безмерная тишина и чернота ночи. Франц мог только смотреть на одну воображаемую точку на потолке, где побелка почему-то окрасилась в нежно-голубой цвет. Равно как и всё вокруг. Нет, всё не так уж хорошо. Есть только всепоглощающая апатия - и ничего более. Так было уже несколько месяцев, а то и прошёл год. Франц медленно увядал, словно листва без света, сам того не осознавая - он не ощущал ничего, кроме Тоски в своём позвоночнике. Нужно было срочно что-то делать, ибо жизненные соки его тела по капле покидали его с неумолимой скоростью Когда одним пасмурным утром Францу показалось, что наступают последние минуты воображаемой жизни, в окне спальни промелькнула пугающая своей густотой, знакомая тень....

Встревоженный утренними событиями, Франц решил поменять маршрут. Возможно, сегодня он шёл туда, где ни разу не был – это и к лучшему. Мало ли, встретятся новые люди, которые по старой традиции пройдут мимо него…. Стояли последние погожие октябрьские деньки: сквозь косматые серые облака проглядывала просинь неба, сухие разноцветные листья кружили от малейшего порыва ветерка, издавая мелодичное шуршание. Множество лиц, согретых умирающим теплом, выплыло на улицы, напялив неприятные колкие улыбки. Франц не мог смотреть на них – каждый раз, когда он встречал улыбающегося человека, его душа заливалась горькими слезами, и лишь ему одному было известно, с какой болью обжигали эти слёзы. Он незамедлительно решил уйти с оживлённого бульвара в пустынные переулки, чтобы видеть только молчаливые стены зданий, покрытые скорбящими по былым временам трещинками. Францу хотелось бы умереть прямо здесь, в этом тупике, среди отвалившейся штукатурки и битых стёкол, но его не существовало и без того – приходилось терпеть своё существование.
Затерявшись в одном из лабиринтов улиц, Францу вдруг показалось, что за ним кто-то (а может, что-то?) следует по пятам. По старой привычке он не стал оборачиваться – это явно не за ним, как думалось поначалу. Однако, звуки шагов становились всё настойчивее и звонче, казалось, что это непонятное существо вот-вот запрыгнет на спину. Не раздумывая, Франц обернулся назад и увидел нечто бесформенное, голубоватого цвета, растекающееся неприятной слизью по асфальту.
- Что тебе от меня надо? – почему-то он решил, что этот голубой комок что-нибудь скажет ему в ответ. Да, так и случилось.
- Я Тоска, мальчик мой. Долго же ты меня не замечал!
- А зачем ты мне вообще нужна? Вон какая… некрасивая!
- Я тебя сразу приметила: грустные глазки, такие же синие, как я сама, душонка вся израненная. А меня-то рядом не хватает!
- И не надо, мне без тебя неплохо живётся. Уходи, не мешай мне!
- Не мешать? Чем же ты таким важным занят? Иди сюда, я приласкаю тебя, мой милый мальчик! - слизь приобрела форму амёбы и потянула к Францу некое подобие щупалец.
- Тьфу! Кому говорят, отстань! – Франц, осерчав, решил больше не тратить на эту мерзость своего времени и, было, развернулся, чтобы уйти, но в этот момент ему в спину выстрелило неприятной холодной слизью.
- Ты ещё плеваться будешь? – он развернулся, но позади почему-то ничего не оказалось…. Франц лишь пожал плечами и продолжил своё путь. Но скоро рыжеватые фасады домов, равно как и всё вокруг, окрасились в тусклый голубоватый цвет, а по позвоночнику пополз неприятный холод, который позже растёкся по венам и ударил в голову, точно хмель. Стало до того невыносимо горько, что хотелось кричать, сдирая душевные оболочки, и бежать от собственной тени, лишь бы избавиться от этого ужасного чувства безысходности и ненужности. Франц ещё не понял, что его одолела Тоска….

За дверью явно кто-то стоял и настойчиво стучал. Осторожный от природы Франц предпочитал в таких случаях затаиться в тёмном углу: незнакомцы вскоре уходили восвояси, почувствовав что-то неладное. Но сейчас другой случай. Некто не намерен уходить: либо ему откроют, либо он ворвётся сам, без приглашения. Франц на цыпочках спустился по лестнице и осторожно высунул голову из-за угла: в витражном стекле на двери мелькал размытый силуэт, источающий слабый свет. Незнакомец казался очень крепким, широкоплечим человеком – в таких случаях лучше открыть дверь по-хорошему. Франц, проглотив вставший в горле комок, подошёл к двери и трясущимися пересохшими ручонками повернул ручку замка. На пороге стоял… ангел! Для ангела он выглядел ну совсем уж не так, каким его привыкли видеть на картинках в библии: лохматый, с помятыми крыльями, в измятых длинных одеждах, которые вряд ли были когда-то белыми, и с ног головы перепачканный то ли в саже, то ли в грязи. Ангел шмыгнул носом, оглядел Франца с ног до головы и проговорил отвратительным хриплым голосом:
- Ну что, пойдём, братец!
- Простите, уважаемый ангел, но куда я должен идти? – удивлённо спросил его Франц, хлопая большими глазищами.
- Как, куда? Твой час настал, такие дела. Пойдём, не сопротивляйся судьбе, - ангел попытался схватить Франца за руку, но ладонь будто проскользнула сквозь пустоту.
- Не понял! – теперь уже этот странное крылатое существо было удивлено происходящим: что-то явно шло не по его плану. – Получается, я ошибся адресом?
- Получается, что так. Мне ещё рано уходить отсюда, - проговорил тихим голосом Франц, апатично глядя на то, как ангел что-то тщательно проверяет в своём свитке.
- Тогда ты кто такой?
- Франц.
- Ах, тот самый Франц, которого не существует? Тогда я точно не по адресу, - ангел, даже не попрощавшись, развернулся в другую сторону, встряхнул крыльями и продолжил искать нужного человека на своих двух. Вряд ли он умел летать. Перед тем, как исчезнуть среди голых октябрьских веток, он обернулся и крикнул опешившему Францу.
– Ты, давай, заканчивай с этим!
Франц лишь пожал плечами и вернулся в дом. Похоже, происшедшее его нисколько не смутило. Он надел любимую шляпу, взял с полки рюкзак и посмотрел на себя в потрескавшееся зеркало.
- Даже ангелы попадают ко мне по ошибке! – расстроено сказал он своему отражению и отправился в город. Нет, выходного дня не получилось. Круг разорвался опять.

Блиять! Цена за обучение подскочила: семестр стоит почти так же, как раньше стоил год((( И это только начало((( У меня есть все шансы остаться без диплома - таких денег в моей семье нет(

Да-да, я всё же решилась) Психодел, страшные рисунки - всё результат больной головы автора



На краю света, больше похожем на чьё-то забытое воспоминание, в старом доме жил Франц. Он не помнил, как оказался здесь, кем был, когда родился и зачем жил. А жил ли? Увы, прошлое ускользнуло от него, как ручей уносит песчинки с наших ладоней….. Зато у Франца было самое дорогое – его настоящее, коим люди по своей глупости не умеют и не хотят дорожить. Каждый день он надевал на голову чёрную шляпу, повязывал жёлтый шарф на шею и отправлялся в город, каждый раз по тому же маршруту, но постоянно попадал в новые неизведанные места. Он не искал конкретных вещей – вещи сами находили его. Окружающие люди почти не замечали Франца, а если кто-то и умудрялся поймать его краем глаза, то спешил скрыться прочь от его глубоких глаз цвета неба, наполненных таким невыносимым одиночеством, что хватило бы и одного взгляда, чтобы свести человека с ума. Но сам Франц не замечал этого – он слишком привык к тому, что его одиночество длилось долгие годы, а хранить молчание приходилось месяцами, порой казалось, что он разучился говорить…. Вот так, молча и стараясь избегать людей, он бродил по городу целый день, пока не находилось то, что должно было найтись или пока не уставали ноги. Вечером, а порой и ближе к ночи, Франц возвращался в свой дом, затерянный в глубине старого парка, вытаскивал на балкон старинное кресло-качалку, зажигал фонарь и смотрел на звёзды, а если не везло с погодой, то на тучи, грозно нависающие с вершины небес. Удивительно: и как этот дом не развалился за столь долгие годы? И что ещё более удивительно, в крыше не было ни единой прорешины, стены даже и не думали давать трещин, и лишь облезшая серая, а может и голубая краска выдавала истинный возраст жилища.
Очень часто Франц, запутанный в собственных думах над вечными вопросами, засыпал прямо в кресле на балконе, но поутру его будили первые лучи солнца или мягкий моросящий дождик. И всё повторялось вновь: он просыпался, поднимал с пола слетевшую во время сна шляпу и, отряхнув её от налетевшего за ночь мусора, отправлялся в путь. И так зачастую происходило изо дня в день: извечная погоня за Этим Моментом.
Люди сторонились старого парка, побаиваясь дурной молвы, которая ходила об этом месте, но Францу было здесь хорошо: быть может, он сам и являлся причиной этой молвы, но главное, что никто не мог его найти. Почти никто. Порой заблудившиеся путники или просто смельчаки находили дом, но дальше этого не заходило: посчитав жилище заброшенным, непрошенный гость убирался от греха подальше в город. Конечно, Франц втайне мечтал, чтобы хоть кто-нибудь увидел тусклый свет лампы в его окне и, подчинившись любопытству, постучал в дверь, но в памяти то и дело всплывал переполошенный вид тех, кто нечаянно сталкивался с ним в переулках, их глаза, полные страха и бесполезной жалости. Франца боялись. Франц никому не был нужен. Нужен ли был он сам себе? Тишина и звёздное небо не хотели отвечать на этот вопрос. Каждый раз , заслышав звук шагов, шуршащих по листве, он гасил свет и затаивал дыхание – лишь бы его не заметили….
Одним утром что-то пошло не так: Франц пробудился в своей постели и почувствовал, как кровь ртутными шариками прилила к его голове. Сегодня он решил остаться дома – круг замкнулся….