flash=//img0.liveinternet.ru/images/attach/c/4//3904/3904758_clock8.swf
Польские слова в украинской мове |
|
|
Владимир Мединский. Петр I. Мазепа (1639 – 1709 гг.) |
|
|
Собиратели земли русской. От Рюрика до Александра Невского и Дмитрия Донского |
|
|
Николай I. «Палкин» или последний рыцарь на троне? | Курс Владимира Мединского | XIX век |
|
|
Рассказы из русской истории часть 8 - 11 (Собиратели земли русской. 18 век) |
|
|
Владимир Мединский. Русско-японская война. Все 3 лекции |
Владимир Мединский. Русско-японская война. Все 3 лекции
|
|
Русская буквица |
«Наш язык Славянский есть язык первобытного мира, древности незапамятной».
(П.А. Лукашевич (1809-1887) — руский этнограф, путешественник, собиратель руского фольклора, лингвист - владевший несколькими десятками языков и наречий).
Начнём с того, что сегодня в русском языке нет азбуки!
Понятие такое, безусловно, существует — так называют книгу, по которой начинается обучение детей письменному русскому языку (синоним букваря) — но это понятие, так же, как и «азбучные истины», далеко от своего первоначального значения.
|
|
Какие государства существовали в Сибири до прихода туда русских |
Ещё в древности Сибирь не была безмолвной. Китайские хроники, труды таких историков, как Сыма Цянь, донесли до нас названия грозных племенных союзов: сюнну (или хунну), сяньби, усуни, динлины. Происхождение многих из них до сих пор является предметом жарких научных дискуссий. Кем были хунну? Большинство учёных видят в них предков гуннов, потрясших позднее Европу. Сяньби, вероятно, были протомонголами, а динлины — древними тюрками.
Сильнейшим из этих объединений был союз хунну, создавший могущественную державу, которая в I веке до н.э. всерьёз угрожала самому Китаю. Интересно, что имперские власти Поднебесной, пытаясь обезопасить свои границы, нередко нанимали одни кочевые племена против других. Эта политика, очень напоминающая римскую, привела к схожим результатам: вожди хуннов в итоге основали на территории ослабевшего Китая собственные государства и династии.
Все эти многовековые события, в которых немало неясного и запутанного, происходили в обширной степной полосе Центральной Азии, которая на севере захватывает предгорья Алтая, Туву, Хакасию, Забайкалье и Приамурье.
|
|
Кто правил на Руси до Рюрика: хроники земель без государя |
Прежде чем летописец Нестор, уютно устроившись в монастырской келье, задним числом наведёт порядок в истории и впишет в неё строгую дату — 862 год, — на бескрайних просторах Восточно-Европейской равнины кипела жизнь, совершенно не подозревавшая, что ей не хватает государства. «Повесть временных лет» честно сообщает, что славянские племена — поляне, древляне, кривичи и прочие вятичи — жили «каждый с родом своим, и в своих местах, владея каждый родом своим». Звучит почти идиллически, но на деле это был рецепт перманентного бардака. Представьте себе этот мир: непроходимые леса, реки — единственные хайвеи, и разбросанные по их берегам поселения. Никакой тебе вертикали власти, налоговой службы и единого Уголовного кодекса. Мир одного племени заканчивался там, где начинался лес, за которым жили соседи, говорившие на похожем языке, но считавшиеся чужими. Полянин из-под будущего Киева смотрел на древлянина как на потенциальную проблему, а кривич из района Пскова и вовсе был для него жителем другой планеты. Их вселенная была локальной, а преданность распространялась только на своих.
Кто же держал всю эту конструкцию в рабочем состоянии? Власть не носила корону и не сидела на золотом троне. Она была персональной, текучей и держалась на трёх китах: авторитете, кулаках и умении договариваться. Во главе родов и племён стояли старейшины и военные вожди, которых позже летописцы для удобства назовут «князьями». Это не были монархи в нашем понимании. Такой «князь» был скорее первым среди равных, самым удачливым рейд-лидером или самым хитрым переговорщиком. Его власть нужно было постоянно подтверждать — удачными походами, справедливым разделом добычи и способностью защитить соплеменников от набегов соседей. Одно неверное решение, один провальный поход — и вчерашний лидер мог столкнуться с крайне убедительными аргументами в пользу своей отставки. Параллельно с этим существовал древний и дикий институт прямой демократии — вече. Это не чинный парламент, где депутаты нажимают на кнопки. Это рёв сотен глоток на какой-нибудь поляне, где свободные мужи племени, размахивая оружием, решали судьбоносные вопросы: объявлять ли войну соседям, куда идти за добычей или кого выбрать новым вождём. Решение принималось, когда одна из сторон перекрикивала другую или когда самый авторитетный старейшина, дождавшись затишья, изрекал то, с чем большинство было согласно.
|
|
«Терновый венец революции» |
Приблизилась роковая дата: февраль-март 2017 года - столетие Февральского переворота, приведшего к свержению самодержавной монархии и последующему убийству царской семьи, разрушению многовековой русской государственности.
С горечью надо признать, что революцию сделали не только инородцы, иностранные агенты и масоны, тут постарались все: предприниматели-миллионеры, «великокняжеская фронда», государственные сановники, парламентская элита, либеральные дворяне, деятели земского движения, великосветские дамы, разносившие по салонам сплетни о царской семье, генералы и даже монархисты (М.В. Родзянко, В.В. Шульгин, В.М. Пуришкевич и др.).
Что касается охранительных, монархических (правых) партий, то они не смогли оказать февральскому хаосу хоть какое-то организованное сопротивление. Происходящие события были встречены ими в состоянии глубокого уныния и с осознанием собственной обреченности. Здесь сказалась и отчужденность монархистов от правительства, которое их чуралось, и установка на то, что именно государственная власть должна стать контрреволюционной силой, а они ей в этом только помощники, как это происходило в ходе революции 1905 года. Но ответственные лица во власти состояли в заговоре против самодержавия, как им можно было помочь?
Трагизм положения правых усиливался тем, что, утратив к 1917 году поддержку широких народных масс, они прекрасно видели надвигавшуюся революционную бурю, свое поражение и предстоящий печальный итог деятельности либеральной оппозиции: крах имперской государственности. Был еще один важный момент, который правые осознали лишь в эмиграции, как пишет доктор исторических наук Андрей Александрович Иванов: «Разразившаяся в 1917 году революция, в отличие от революции 1905 года, проходила под национальными, патриотическими знаменами. Если творцы революции 1905 года, начавшейся во время русско-японской войны, придерживались пораженческих настроений и антипатриотической риторики, то "герои Февраля" взывали к патриотизму, войне до победного конца и ликвидации "немецкой" династии, якобы мешавшей торжеству русских национальных интересов. Учтя прошлые ошибки, лидеры либеральной оппозиции сумели разыграть патриотическую карту, лишив правых их главного козыря - монополии на патриотизм. Патриотическая риторика позволила либеральной оппозиции (в отличие от времен первой российской революции) установить тесный контакт с высшими чинами армии и привлечь их на свою сторону».
Монархия пала не потому, что были сильны ее враги, а потому, что были слабы ее защитники
Правые оказались пророками, и либералы, пришедшие к власти, действительно продемонстрировали полную неспособность к государственному управлению. Своим самым первым приказом Временное правительство сразу деморализовало армию, а оставшиеся без государя Николая Александровича полководцы стали проигрывать войну; затем начала разваливаться экономика государства, закрывались производства, появилась дикая инфляция, перебои со снабжением продовольствием; после потери сильной власти в центре государства на окраинах начались сепаратистские настроения - империя разваливалась. Как вспоминает очевидец, первый глава Временного правительства князь Г.Е. Львов всего за несколько месяцев своего руководства страной превратился в больного старика. Поэтому можно утверждать, что монархия пала не потому, что были сильны ее враги, а потому, что были слабы ее защитники.
Даже Святейший Синод приветствовал Февральскую революцию и призвал молиться за «благоверное» Временное правительство. Во власти не оказалось людей, способных противостоять натиску революции. Не нашлось мужественных заступников, которые бы душой и сердцем поддержали опору и защиту русского самосознания - Российскую империю.
|
|
Фаусто Папетти - Маленький цветок |
Фаусто Папетти - Томазо Альбинони -Адажио-
|
|
