Городом будут властвовать снег и холодный ветер. Люди отгородятся от окружающих ворохом одежды и стеной недовольства, и каждое утро будет казаться донельзя серым.

Но всё это лишь умножит значимость уюта и тёплой компании.

Водитель, так и не проронив ни слова, положил руки на руль - планирующая машина не могла вписаться в следующий поворот просто потому, что таковы законы физики этого мира, частью которого, как бы ни отрицала этого религия, стали и они - вампиры. Но тореадор вовсе не разделял неистового веселья парочки на заднем сидении - машина сорвалась с уступа на повороте, и прочертив в ночном небе длинную дугу, сопрововождаемая водяным шлейфом, поймала колёсами гравий на обочине дороги, вернувшейся на их линию полёта. Оставив таким образом узкую бухту позади, тореадор с неожиданной лёгкостью выровнял машину, сделав, правда, полный разворот с заносом обеих осей, и снова начал набирать скорость.
Через два часа они вырвались из под полога бури, приодолев при этом почти четыре с половиной сотни километров.

Молчаливый каинит, заметив зарождающийся рассвет, наконец удосужил свою компанию ответом.
- Заедем. Незачем растрачивать силы на прогулки под солнцем, загар вам всё равно не грозит. А машину придётся поменять. Даже мой семидеятилетний опыт вождения не смог уберечь её в этом бегстве от собственного рассудка - ещё сотня миль, и она рассыпется на части.

Львов встретил вампиров тишиной и сереющим небом. Даже не спрашивая, тореадор поехал в Старый Город - где ещё мог присмотреть себе убежище вампир?
Высадив спутников, он бросил неопределённое "семь минут", и скрылся за поворотом.

Когда машина остановилась, затерявшись в одном из многочисленных двориков и нарушая сырую прохладу города раскалённым капотом, водитель взял с панели невесть как оставшийся там лепесток розы, и двумя прыжками поднялся на крышу ближайшего дома. Разминка, даже после суток за рулём, ему была не нужна, но это было приятно...

Уже в квартале от машины тореадор одёрнул себя - он не забрал флаг, чудом не оторвавшийся во время "поездки".
- Чёртова молодёжь, не может без театральных эффектов и реквизита...
Перейдя в то состояние, что обычно называют "боевым режимом", он размытой тенью рванул обратно. Не хотелось встречать рассвет, после этого придётся восстанавливать силы...

Похоже, переборщил я с холодным душем - проснулся настолько, что даже снова включил компьютер. В аське Эльфен, которой нету и Варлок, который есть, но на серьезные темы с ним говорить надо лично, а с бессмысленным трепом в час ночи я к нему стучаться не стану.
И тишина... Только за окном изредка шушршат покрышки автомобилей по асфальту и где-то вдалеке воет сигнализация. Размеренный шум кулера уже давно стал привычным фоном (хотя пора бы уже его сменить).
Настроение ушло в глубокую медитацию, зато забрало с собой злость. Можно сказать, что я в относительном порядке - из эмоций осталось только нежелание задумываться о планах на завтра.
В прочем, поздно - уже задумался. Работа. До скольки - не знаю, потому и назначть что-то на вечер смысла нет, так что, он (вечер), скорее всего, снова будет одиноким и пресным.

Хочется хоть на пару часов забросить все проблемы за линию горизонта, положить голову на женские колени и просто помечтать, оставив мысли о судьбах галактики напотом.
Старею, наверное.

Вино должно быть хорошим...

Do you really think,
That love is gonna save the world?
Well, I don’t think so,
I just don’t think so...

Do you really think,
That love is gonna save your soul?
Well, I sure hope so,
O, I really hope so,
But I don’t think so...

© Nina Persson

...Чёрный джип с пиратским флагом на длинной антенне не просто нёсся по вечерней набережной. Он летел с бешенной скоростью, обгоняя чаек и распугивая их музыкой, заглушающей рёв двигателя. Водитель держал руль одной рукой - во второй была роза, к которой он то и дело принюхивался, закрывая глаза. Рядом с ним сидела женщина с повязкой на лбу и, глядя на заходящее за горизонт солнце с отрешённой улыбкой, грызла здоровенное зелёное яблоко. На заднем сидении страстно целовалась оригинально одетая парочка, изредка останавливаясь и посматривая на проплывающие яхты. Солнце скрылось, но водитель только прибавил ходу, оставляя позади всё новые километры дороги. Знак, который он успел заметить, чуть не сбив сообщал следующее "Kiev - 1740 km"...

...Молодая девушка впереди наконец доела яблоко и, раскрыв окно, выбросила огрызок в ночь, проносящуюся мимо со скоростью в несколько сотен километров в час. В салон влетели капли воды, намочив ее волосы и забрызгав парочку сзади. Они на секунду отвлеклись друг от друга. Начинался шторм. Машина мчалась по шоссе, и ураганный ветер доносил брызги беснующихся далеко внизу волн. Извилистая дорога шла по самому краю ничем не огороженного обрыва, и колеса джипа проносились в каких-нибудь десятках сантиметров от края пропасти, сбрасывая в озверевшее море камни и песок. Но водителя это, похоже, не волновало. Его внимание было поглощено розой в руках и живописной картиной грозы. На дорогу он, казалось, не смотрел вовсе. Сверкнула ослепительная молния, расцветив клубящиеся тучи мертвенно-белым светом и осветив впереди крутой длинный спуск. Раздался раскат грома, похожий на пушечную канонаду. Девушка по пояс высунулась из окна, раскинув руки навстречу ветру, дождю, скорости и ночи. Это было ее время. Она упивалась бешеной гонкой мощной машины, каплями воды, бьющими в лицо, ураганом, сорвавшим ее повязку и растрепавшим волосы. Она чувствовала себя живой... Открылся люк, и в салон ворвалась гроза. Парень и девушка на заднем сиденье, встав в полный рост, высунулись в люк, отдавая ночи себя, свой восторг и свою жизнь... Водитель открыл окно и, вытянув руку, отпустил розу, которую тотчас же подхватил ураганный ветер и унес высоко-высоко в небо, прямо к черным громадам туч. Затем окончательно вдавил в пол педаль газа и отпустил руль. Это была та жизнь, которую ему хоть как-то нравилась...

Пел ураган, гремела музыка, а они мчались в ночи навстречу... Чему?

Гроза почти мгновенно заполонила горизонт и пелена дождя опустилась на машину и спасающиеся от стихии яхты.
Водитель задумчиво сложил руки на груди, подперев ладонью подбородок и чуть прикрыл глаза. Под его ресницами играли отражения молний, терзающих вечернее небо, а он лишь краем сознания отметил, что машина несётся по спуску уже потеряв сцепление с асфальтом, превратившимся, благодаря дождю, в русло очень мелкого ручья. "Аквапланирование" сказал он себе и тут же досадливо поморщился - в этот момент не хотелось быть тем, кем его видели, хотелось отбросить контроль за собой, контроль за ситуацией и просто насладиться неистовым очарованием бури.
Двое на заднем сиденье, чередуя смех с попытками отдышаться, вернулись в салон. Она, поймав в зеркале глубокий и неожиданно тёплый взгляд водителя, на миг застыла, но через мгновение уже принесла частицу грозы в машину, тряхнув волосами. Девушка на переднем сидении понимающе улыбнулась, перехватив взгляд водителя, и вернулсь к свистящему ветру, будто он открывал ей тайны мироздания.
Тяжелые капли разбивались о лобовое стекло и поток воздуха, презрев земное тяготение, уносил их вверх, создавая иллюзию падения.
Водитель хищно улыбнулся, увидев что спуск заканчивается резким поворотом, а прямо перед ними море уже отдавалось шторму...

Грозный модерский девайс и просто очень многофункциональная вещь...

Он сидит на берегу Моря, устремив взгляд на невысокие волны глубокого сине-серого цвета, какие бывают только после шторма, и размышляет.
С каждой минутой он всё лучше понимает Море, а оно отвечает лишь ироничным плеском и редкими бликами лучей рассвета, с трудом пробивающихся сквозь тяжелый полог уходящей бури.
Море ласково гладит его уставшее тело, тихим шепотом успокаивает мечущийся в клетке сомнений разум. Море одновременно соблазняет его погрузиться в накатывающие волны и умеряет его пыл, будто боясь, что не удержит на поверхности, или разобьет о камни.
Ему нелегко сидеть вот так, ловя кончиками пальцев стекающие капли в ожидании следующей волны, и всё же он не хочет уходить, он провёл бы здесь вечность... Но ещё мгновение, и утреннее солнце развеет непроницаемую завесу тумана, открыв глазам фигуры, с весёлым хохотом и криками ныряющие в ещё прохладную воду. Он поднимается, тяжело вздохнув, и идёт прочь, чтобы вечером, когда бледная луна откроет ещё одну грань очарования Моря, снова устало опуститься на огромный камень, лежащий немного за линией прибоя.

Приполз домой ближе к половине одинадцатого, уставший, как последний мордорский орк, даже ушами пошевелить тяжело - гудящая после рабочего дня и пар голова отдается болезненным эхом.
И все же я включаю этот ящик с полупроводниками, бледную тень палантиров, и забираюсь в сеть - в надежде увидеть хотя бы один из двух ников окрашенным в зелёный.
И это хорошо - раньше мне этого не хотелось, было всё равно, с головой хватало одиночества.
Это почти хорошо - я предпочёл бы увидеть их лица (как, впрочем, и всё остальное), и желательно не на экране. И вот здесь начинаются сложности.
Но сейчас не о них.
Я не слишком тактично послал всех в светлое будущее, и пока не планирую идти им вслед. Я всецело посвятил себя этим двоим. Можете считать это обороной, щитом от тех хлёстких ударов, что я получаю от нитей, составлявших разрубленный мною Гордиев узел.

У вас отлично развито логическое мышление. Если вы и делаете ошибки в рассуждениях, то в основном по случайности или от усталости, но не из-за неумения. Тем не менее, помните, что все хорошее всегда можно улучшить - если, конечно, оно вам надо.

Кто бы сомневался...

Не дождался своей любимой собеседницы, ожидаемая толика позитива так и осталась ожидаемой.
Досадно.

Но если я ещё немного посижу у монитора, придётся прибегнуть к верному лекарству от мигреней.

Я форсировал свои депрессивно-суицидальные настроения (крайне хреновое занятие) и пришло им время перетекать в нечто иное.
Либо в злость, либо в не к ночи помянутый "позитив".
Первый вариант привычнее, но это уведёт меня на Тёмную сторону Силы.
Потому вдвойне жаль, что нету поводов пойти по второму пути. А хочется...