Часто мы думаем, где же тот идеал, где он или она? Он там или там. И мы ждем и ждем…

Вот интересно, а мы-то сами  идеальные, чтобы нас можно было любить?

Может быть нам стоит попытаться стать тем идеалом прежде, каковыми мы хотим видеть этот идеал? – А попытавшись, мы постепенно поймем, что это невозможно.

 

PS: «Все мы - в прелести. Знание этого есть величайшее предохранение от прелести. Величайшая прелесть признавать себя свободным от прелести. Все мы обмануты, все обольщены, все находимся в ложном состоянии, нуждаемся в освобождении истиною»

Свт.Игнатий Брянчанинов и прп.Симеон Новый Богослов.

 

Елена Павловна принадлежала к увядшей ветви cтаринного дворянского рода. Была отменно красива, и, хотя облик ее с годами претерпевал естественные изменения, красота ни на мгновение не ускользала. Так что в детстве о ней говорили: «Сказочное дитя», в юности: «Очаровательная барышня», в зрелом возрасте называли потрясающей женщиной, а в старости – очень красивой старухой. Однако кроме красоты, которая, к счастью, в русских женщинах еще не перевелась и может радовать всякого человека, не до конца потерявшего зрение, Елена Павловна обладала качеством куда более редким – исключительным, можно сказать: она была царственной.
Что есть царственность, определить затруднительно. Одно точно: свойство это – сугубо женское. Мужчинам более подходит барственность – царственные мужчины неукоснительно напоминают индюков. Все отмечали ее осанку, поворот головы, а в особенности – способ передвижения: Елена Павловна ходила не так, как другие, – она будто несла себя, несла ровно, неспешно, непоколебимо. При этом была начисто лишена надменности или высокомерия, с людьми общалась на удивление просто и не стеснялась даже самой грязной работы.

Елены Павловны я не застал: мне рассказывали о ней ее внучки – дамы вполне сознательного возраста. Родилась их достославная бабушка в 1900 году и успела получить гимназическое образование, которого хватило, чтобы ее до конца жизни принимали за филолога, историка или искусствоведа. Почему она не уехала из России, никто не знает. Возможно, из-за любви, соединившей ее с молодым врачом: тайком обвенчавшись, они бежали из Москвы в провинциальные дебри. Там у них родились четыре дочери. Несмотря на сложности тогдашней эпохи, всех детей удалось окрестить.
Когда началась война, муж был направлен на фронт. Два года оперировал в полевых госпиталях, затем его перевели в столицу. Так Елена Павловна вернулась на родину.
Добавилась еще одна дочка – поскребышек. А потом дочери стали выходить замуж и рожать девочек, девочек, девочек и лишь одного мальчишку. Семьи поразъехались, но детишек то и дело привозили к старикам.
Младшая из внучек рассказывала, как, бывало, подберется к бабушке и с восхищением глядит на нее. А та либо пластинку с классической музыкой слушает, либо читает – русскую литературу очень любила. Наконец заметит, повернет голову – спина прямая, шея лебединая, подбородок высоко – и спрашивает:
– Ты кто есть?
– Я -– Люся.
– Люся… – бабушка задумывается. – А ты чья?
– Мамина и папина.
– Ну, это понятно. А маму твою как зовут?
– Мама Наташа.
– Так ты, наверное, Натальина младшенькая… Ну ступай, ступай…
И дочери, и внучки жаловались, что с внуком Андрюшкой она общается охотнее, чем с ними.
– Неудивительно, – отвечала бабушка, – с мужчинами интереснее: я у них всю жизнь обучаюсь.
– Чему же ты у них обучаешься, если ты, можно сказать, идеал женственности?
– Идеал не идеал, но этой самой женственности и учусь: учиться – не обязательно копировать. Глядя на мужа, я собирала в себе качества, необходимые для того, чтобы вместе мы составили единое целое.
– А у Андрюшки ты чему учишься, ему же только пять лет?
– Вы, красавицы, в пять лет могли говорить лишь про бантики, а он спрашивает, почему его не назвали Георгием Константиновичем. Как Жукова. Я ему все объясняю про отчества, про то, что он может быть только Николаевичем, а он послушал-послушал да и говорит: «Ну, тогда Александром Васильевичем». Как Суворова…
– Подумаешь! У нас – бантики, у них – ружья.
– Так, конечно, да не совсем. Ваше внимание было обращено, как правило, на самих себя и прежде всего на свою внешность. А он – только освоился печатные буквы складывать, сразу в храме записку подал: там и Александр, и Георгий, и еще два десятка имен. Спросила, кто это, он все объяснил: и Нахимов там есть, и атаман Платов – Матфеем зовут… Дело не в мальчишеском интересе к воинству, а в том, что интерес этот может проникнуть незнамо куда. Вот и подумайте, какие качества необходимы, чтобы рядом с таким существом целую жизнь прожить и ему не наскучить.
А когда ее спрашивали, что особо примечательного находила она в дедушке – рядовом хирурге, Елена Павловна отмечала два обстоятельства: во-первых, чрезвычайную ответственность супруга, а чувство ответственности она считала главным богатством мужчины, а во-вторых, полетность…
Значения этого слова внучки не понимали, а дочери толковали его как широкую увлеченность. Бабушка рассказывала, что дед изобретал хирургические инструменты, своими руками построил катер, на котором зятья до сих пор катались по Клязьминскому водохранилищу, а в рыбацких и охотничьих путешествиях обошел всю страну.
«Вы теперь, кроме курятины, никакой «дичи» не знаете, – говорила Елена Павловна внучкам, – а меня и ваших матушек дед кормил куропатками, рябчиками, тетеревами. И все это он добывал сам». А еще они каждую неделю ходили в консерваторию. Водили и дочерей, и даже обучали их игре на фортепиано – те с отличием заканчивали музыкальную школу, но, выходя замуж, про музыку забывали и через пять лет уже не могли подобрать одним пальцем простенькую мелодию.
После кончины супруга Елена Павловна нанялась в домработницы к оперному солисту Большого театра. Пенсии она не выслужила, а перекладывать трудности на плечи детей – навыка не имела. В доме часто бывали гости. Жена и две дочери охотно помогали старушке и накрывали на стол. Иногда глава семьи проделывал шутку: просил, чтобы Елена Павловна принесла то или это. Облаченная в фартук, она появлялась в дверях, и гости вставали… «Царственная», – восхищался хозяин.
Когда Елена Павловна преставилась, он взял на себя все заботы. Прощаясь, сказал:
«Не было в моей жизни другого такого человека – и не будет». Дочери плакали, а внучка вспомнила: «Подойдешь, бывало, засмотришься на нее, а она повернет голову этак и спрашивает: «Ты кто есть?»

Священник Ярослав Шипов

Повстречался сегодня мне Левушка на пути:

- Давайте пройдемся?

- Давайте, Лев Иванович.

Солнышко. Тепло. Лева в шапке, штанах и теплой кофте.

- Какая сегодня хорошая погода, Лев Иванович!

- Да. Погода хорошая.

Потом немного помолчав, он меня спрашивает:

- А вы видели женщину без головы?

- Видел.

- Где?

- Да здесь, в Америке таких много, Лев Иванович.

- Да? Ха-ха-ха!!! Вот умора! Женщины без головы и ходят вниз головой! Смешно до слез!

Я посмотрел на него, а у него глаза и правда слезятся. От смеха ли?

   Был в NYC опять. Последнее время этот город очень часто мне делает больно. Интересно есть в природе нью-йоркофобия?

  Встречался с девушкой, Надей, замечательный человек! Все хорошо, да вот беда – за ручку не получилось подержаться))) Грустно так было, целый день. А когда возвращался в Джорданвилль мальчик лет пяти, в автобусе, который сидел на сиденье впереди меня, повернулся ко мне и попросил мою руку, долго просил. Дал. Подержал ее, погладил и поцеловал. Господь утешил. Дети – Его.

Христос Воскресе!

Странник, когда остановится на пути, в странноприимном доме, не обращает на этот дом особенного внимания. К чему внимание, когда он приютился в доме на кратчайшее время? Он довольствуется одним необходимым; старается не истратить денег, который ему нужны на продолжение пути и на содержание в том великом городе, в который он шествует; недостатки и неудобства претерпевает великодушно, зная что они — случайность, которой подвергаются все путешественники, что ненарушимое спокойствие ожидает его на том месте, куда он стремится. Не привязывается он сердцем ни к какому предмету в гостинице, как бы предмет ни казался привлекательным. Не теряет он времени для посторонних занятий: ему нужно оно для совершения многотрудного путешествия. Постоянно углублен он в размышление о великолепной царской столице, в которую направился, о тех значительных препятствиях, которые должно преодолеть, о средствах, могущих облегчить путешествие, о разбойничьих засадах, наветующих путь, о несчастной участи тех, которым не удалось совершить этот путь благополучно, о счастливейшею положении совершивших его с желанным успехом. Пробыв нужное время в гостинице, он благодарит хозяина ее за оказанное ему гостеприимство, и, ушедши, забывает о гостинице или помнит о ней поверхностно, потому что хладно было к ней сердце его.

Свт.Игнатий

Москва, 10 марта. На сайте Издательского Совета Русской Православной Церкви размещен обновляемый каталог изданий, не рекомендованных к распространению через систему церковной (епархиальной, приходской, монастырской) книжной сети, сообщает "Патриархия.Ру".

В каталоге предусмотрена возможность упорядочить список изданий по наименованиям, именам авторов, издательствам, году выхода в свет, а также по году рецензирования Коллегией по рецензированию и экспертной оценке Издательского Совета.

В настоящее время в список включены восемь книг. Это, в частности, такие издания, как "Целомудрие и телегония. Православная Церковь и современная наука о проблеме генетических инверсий", книга В.А. Крашенинниковой "Ах, мама-маменька..." о "чебаркульском отроке Вячеславе", "Чудеса последнего времени" иеромонаха Трифона, "Блюдите убо, како опасно ходите" архимандрита Петра (Кучера) и др. (см. подробнее на портале "Православная книга России").

Как сообщили порталу Патриархия.ru в Издательском Совете, решения о недопустимости распространения в церковной книжной сети перечисленных в каталоге изданий были приняты на заседаниях Коллегии по рецензированию и экспертной оценке, состоявшихся 11 и 25 февраля 2010 года. Основанием для принятия решений стало наличие в указанных книгах утверждений, противоречащих вероучению Православной Церкви.

На предстоящих заседаниях экспертной коллегии, которые проводятся раз в две недели, будут рассмотрены результаты экспертизы по ряду других околоцерковных изданий.

2 марта 2005 года, ровно пять лет назад я кликнул на кнопку "создать" и появился этот дневник.

Сначала он был нечто вроде занятия для безделия, а сейчас же он вмещает в себя частичку меня...

У нас много общего с тех пор и он мне стал очень дорог.

Поздравляю тебя, мой электронный брат!

сильнее всего уподобляющий тебя Творцу, но увидеть ее ты можешь только в перевернутый бинокль, иначе она была бы слишком велика для тебя. Льюис.
В колонках играет: *** 28. Secret Garden - Steps

LI 7.05.22

14 января 2010 г. Скончался иерей Родион Арагон.
Отец Родион Арагон, единственный священник Русской Зарубежной Церкви в Коста-Рике.