В колонках играет - амелиНастроение сейчас - я люблю тебя,Париж!…при восходе солнца, утром, в день большого праздника, на пасху или троицу, взойдите на какое-нибудь возвышенное место, где бы столица была у вас перед глазами, и дождитесь пробуждения колоколов. Глядите, как по сигналу, данному с неба,- ибо подаёт его солнце,- сразу дрогнут тысячи церквей. Сначала это редкий, перекидывающийся с одной церкви на другую перезвон, словно оркестранты предупреждают друг друга о начале. Затем, внезапно, глядите,- ибо кажется, что иногда и ухо обретает зрение,- глядите, как от каждой звонницы одновременно вздымается как бы колона звуков, облако гармонии. Сначала голос каждого колокола, поднимающийся в яркое утреннее небо, чист и поёт как бы отдельно от других. Потом, мало-помалу усиливаясь, голоса растворяются один в другом: они смешиваются, они сливаются, они звучат согласно в великолепном оркестре…
Поистине вот опера, которую стоит послушать. Смешанный гул, обычно стоящий над Парижем днём,- это говор города; ночью - это его дыхание; а сейчас – город поёт. Прислушайтесь же к этому хору колоколов; присоедините к нему говор полумиллионного населения, извечный ропот реки, непрерывные вздохи ветра, торжественный отдаленный квартет четырёх окружных лесов, раскинувшихся по гряде холмов на далёком горизонте, подобно исполинским трубам органов; смягчите этой полутенью то, что главной партии оркестра звучит слишком хрипло и слишком резко, и скажите – есть ли в целом мире что-нибудь более пышное, более радостное, более прекрасное и более ослепительное, чем это смятение колоколов и звонниц; чем это горнило музыки; чем эти десять тысяч медных голосов, льющихся одновременно из этих каменных флейт высотою в триста футов; чем этот город, превратившийся в оркестр; чем эта симфония, гудящая словно буря?
