-Пойдем погуляем?
-Не стоит, прохладно.
-Уверена?
-Точно.
-А, может, пойдем???
-Замерзну.
-Замерзнешь?
-Замерзну.
-Ну ладно. Не хочешь, не надо. Спасибо на том. А может быть, все же,
пойдем на прогулку?
-Не хочется, правда.
-Посмотрим людей. А как же мосты, тишина переулков?
-Пускай потеплеет.
-Ну ладно, Ок.
-Спасибо.
-Не стоит. А может быть все же?..
-Да блядь не хочу я! Один погуляй!
-Ты хули орешь, может хочешь по роже?
-Сама сейчас ебну, заткнись, раздолбай.
-Какая ж ты сука!
-Ебись ка ты в уши!
-Я все для тебя, а ты просто пизда!
-Ты все для меня??? Не смеши.
-На хуй, клуша.
-На прыщик твой что ль? Да теперь никогда!
-Ты сиськи свои-то видала?
-Видала.
-Да где ты видала? Там нет нихуя.
-Заткнись, мудозвон!
-Ща как дам по ебалу!
-Не зли меня, гнида, уебывай, бля.
-Чего, блядь, молчишь, два часа как немая?
-Да хули с тобой говорить, с мудачьем.
-Послушай, прости, не нарочно.
-Я знаю.
-Пойдем погуляем.
-Блядь, ладно, пойдем.
"А мне вообще ну и что" - это когда мне уже наплевать, что ты не звонишь неделю. И когда на маникюр не хочется - это тоже "а мне вообще ну и что". И когда я уже третий день слушаю "your heart is an empty room" - тоже.
"Ненавижу зиму. Я прожила на среднем западе всю свою жизнь и ненавижу зиму. Она слишком рано начинается и слишком поздно заканчивается. Удиваляюсь, почему люди не переедут во Флориду?"
к/ф «Говори»
to Д.
Я прихожу домой и ложусь на кровать. А на улице лето. Цветут акации и пахнет черемуха. Из открытого балкона на пятом этаже дует тепло-темный ветер. Рядом какая-то забегаловка, где мужики пьют пиво. А потом поют. А я все слышу и мне их жалко. Жарко. Я закидываю ноги на ковер на стене и не могу заснуть. От ковра душно и пыльно. Мне 5.
Я лежу на той же кровати ногами к белой шершавой двери. Смотрю на елочную гирлянду. Она танцует. Мне тоже хочется. А я лежу и мне снова жарко в той бирузово-желтой пижаме с кошками и буквами, которую надела мама. У меня мокрая голова, и, когда я встану, будет "взрыв на макаронной фабрике". ( Так всегда бабушка говорила.) Но ковра больше нет. Стена гладкая. Белая. Бежевая. Розовая. С разводами. И если водить по ней рукой, то кажется, что это вода. Холодная. Мне 7.
- Так бывает, - она находила кучу способов, чтобы успокоить себя. Ее всё больше не переворачивалось при виде него. Даже когда их взгляды соприкасались.
Она больше не оборачивалась на окно, пока открывала дверь в свою квартиру, чтобы увидеть его или хотя бы то место, где они когда-то целовались. Она больше не ходила по тем улицам, где, возможно, могла увидеть его. Она больше не ждала его.
Она стала жить среди вороха бумаг, кучи писем и запаха засохших цветов.
- Ну и что, что не по фен-шую? - говорила она.
Она спала ногами к выходу, где через стекло двери было видно синий свет от аквариума. Она часто меняла постельное белье. И совсем отложила его книгу, при чтении которой у нее бежали муражки по коже. Она больше не ждала его.
А ему осталось только сказать: прости, я не вовремя.
Любишь-любишь, сходишь с ума, успокаиваешь свой пульс при виде него.
А в один прекрасный момент кто-то другой тебе возьми и напиши: "Поедешь со мной в Амстердам? Я буду стоять у окна, а ты читать."
С этого момента ты больше не любишь того-самого, бывшего. Теперь ты бесишься, если он off.
Я люблю старые книжки. С запачкаными шоколадом страничками. С чайными кругами под глазами. С подчеркнутыми строчками и загнутыми страницами. По моим книгам можно узнать, где я плакала, а где смеялась. Где была расстроена или удивлена, а где улыбалась. Где останавливалась и где не могла остановиться. И где пропускала, и где глотала каждое слово.
Я просто их очень люблю. Мои книжки - это мое отражение в чашке в витрине любимого магазина. В любом случае я - это не 49 (оо ужаас!) килограм химического вещества. Я - страницы моих залитых чаем книг, которые я никогда больше не прочитаю.
Я запихиваю в машину свой огромный синий и новенький чемодан. Дышу ровно. Без сбоев. Сажусь на переднее сидение серебристой машины 2003 года выпуска. И включаю радио.
Через час я уже в аэропорту. Я беру билеты. Слушаю ценные указания: сколько есть, что пить при головной боли, во сколько ложиться спать и не забыть позвонить, когда прилечу. Я целую маму и обещаю, что все будет хорошо. А потом подхожу к стойке регистрации и скрываюсь из вида.
Я прокручивала этот момент своей жизни уже не одну сотню раз.
До него еще 7 недель. А я снова сижу на чемоданах.
Когда-нибудь я залезу в "Свойства" и включу "Показывать скрытые файли и папки". Буду сидеть у тебя на коленях. Открою.
И мы одновременно засмеемся: мы такие маленькие были, глупые. В своих смешных куртках, с субкультурными прическами, такие амбициозные, тру-эмари).
А потом он, короткостриженый, в рубашке и черных джинсах, серьезный-серьезный, поцелует меня и скажет, что всегда будет рядом.
Вам не тошно? Мне вот противно. Фу.