Понедельник, 06 Сентября 2010 г. 00:05
+ в цитатник
Я плакал ночью, сидя перед экраном. Я учился метать сиреневые молнии, и, засыпая, отравлять врагов ядовитым газом. Я был счастлив, счастлив.
Учитель (её, не мой, если представить себе даже, будто бы у меня таковой есть) убил меня три раза.
Я сижу теперь в прострации, я качаю третьих героев и чувствую, что всё-всё в жизни проебал. Некий её же знакомый хочет зачем-то приехать ко мне. Мне всё равно, наверное, на него. Мне на всех уже так - кроме Геральта (потому что я чувствую, что из этого общения произойдёт что-то интересное), Карамельки (потому что друг) и Ди (потому что это Ди).
Вот когда рассказывают про рай для животных - там обязательно вкусная еда, зелёные луга, голубое небо с яркой-яркой радугой. А людям-то и после смерти спокойно не будет - даже в раю, кажется, одни старички-морализаторы, запрещающие всё подряд.
Всегда не любил и не хотел относить себя к людям.
В колонках играет - Димна Суміш - Молоток Даже пялиться в стену её офиса невыносимо приятно.
А разговаривать с нею ночами, с единственной, кого я могу любить - лучшее за долгое, долгое время.
Я слышу, как ты смеёшься...
Сказать, что что-то изменилось - это не сказать ничего.
Жара, чёртова жара, удушающий воздух. Удушающий этот мир, пустой мир, забота, от которой хочется бежать, все эти проявления их чувств. Это столь неприятно мне, что я сам себе кажусь ненормальным.
Несколько месяцев назад, всего-то несколько месяцев - когда я начинал этот дневник, я был в миллион раз неопытнее и тем светлее.
В то время, когда ночи долгие, а дни короткие, когда рано темнеет, когда еще не выпал снег, когда природа готовится к зимнему сну, а солнца почти никогда нет на небе - в такой вечер дети выходят на улицу с бумажными фонариками, внутри которых горят маленькие свечки, чтобы этим шествием напомнить людям, что зима не будет длиться вечно, что солнце скоро вернется и что на земле снова будет светло.
Расчувствовался.
А в моём детстве было холодно и истерично, я дрался с девочками и был изгоем.
В день после смерти дедушки я нашёл себе девушку и был назван Мэттом. Слушаю песню от Мики (ох, приснись), безумно-печальную, больную-бьющую, и внезапно хочется жить в маленькой и уютной вселенной, ходить по залитой солнцем улице в как будто нарисованную в детской книге школу, где учителя называют всех по имени и можно раскрашивать картинки, пока не закончится зимняя темнота за окном, а после - подрасти и уехать, и жить в своём собственном клочке оторванного пространства в городе, где есть будущее.
Мне кажется, или я правда живу в бредовом сентиментальном аниме?
А они говорят мне, что я лечить могу музыкой и разговорами, говорят, что я солнечный, что милый.
Лечу, да-да, убивая сам себя при этом. Внутри у меня - расползающаяся, как пятно чёрной краски, пустота, и как я не пытаюсь её заполнить - всё только хуже мне и больнее. Как маленькая жалкая собачка лает, срывая голос, а всем от этого ни жарко, ни холодно.
...И я почти умер от лёгких касаний, от того, как мне весь день прикусывали палец, а лучше бы умер, ведь наутро после мне безумно больно было подумать, куда кое-кто уехал и где заснёт.
...и мне хочется говорить, показывать, писать и рассказывать о своей боли потом, когда я уже переживу это, мне хочется уехать в Россию, в маленький городок, к отцу, и плевать на наличие или отсутствие средств, мне просто хочется подальше от этих людей быть, вместе с котом и ноутбуком, и читать мангу, и научиться играть на бас-гитаре, и поступить в местный педагогический на филфак, и завести себе кого-нибудь, и переспать с ним - словом, всё, что угодно, что уютно, что правильно, но только не изводиться мыслями о тебе.
What have I done?
What have I done?
Find a deep cave to hide in
In a million years they'll find me
Only dust and a plaque
That reads, "Here Lies Poor Old Jack"