Я охуенен. Я пью персиковый нектар, раскинувшись на плетеном кресле, читаю первую полосу Спорт-экспресс и сыплю пепел с дорогой сигары на паркетный пол. Я ненавижу персики и к спорту тоже равнодушен. Но иногда позволяю себе такие эксперименты, чтобы «не зажираться». В мои 32 мой живот обрел форму «милого брюшка», как любила говорить одна из бывших подруг. А их у меня было много. Но не все знали, что значили для меня. Не все даже знали обо мне достаточно для того, чтобы дорасти до официальных и честных отношений. И мне это льстило. Мне льстило любое внимание к моей персоне, потому что я был уверен, что заслуживаю его как никто другой. Я приходил поздними вечерами, плюхался за стол и получал прекрасные ужины, со свечами и вином. Если этого не было – шанса исправиться женщине не давалось. Я любил и люблю, когда меня понимают, не с полуслова, а с полувздоха, с полувсхрапа, если позволяет ситуация. Я не совсем примитивен, и оттого со мной особенно тяжело. Помимо пожрать и потрахаться, мне всегда нужно было и что-то большее, например забота о моей шиншилле и обязательные, идеально отглаженные белоснежные наволочки. Иначе я выходил из себя и становился классическим козлом. Правда рога меня не пугали. Я всегда знал, что от меня не уйдут, пока я не отпущу. Не знаю почему, но так и было. С меня могли не спускать глаз, заглядывать в рот, а я срал в душу и шел резаться в КС - классическую игру всех неудачников, о чем сам не уставал повторять, если кто-то заводил о ней разговор. А потом засыпал в одиночестве, забывая обо всем, и лишь пару раз подходил и поправлял одеяло у давно спящей любимой, на тот момент любимой и единственной.

Я богат. Но я твердо уверен в том, что в последней букве допущена ошибка и что те, кто считают себя богами в этой жизни непременно попадут в ад. Во всяком случае, вряд ли мне светит иная участь.

Я езжу на старой шестерке и подержанном Кайенне, но не потому, что не могу позволить себе лучшее, а просто из-за своих заебов в голове. Первая напоминает мне о родителях, которые оставили этот мир еще при моем школьном возрасте, а второй приглянулся на морду и я не устоял. Объективно и за свои деньги, которые пришлось за него отдать – он полное говно, но эксклюзивные обвесы, сделанные на заказ предыдущим владельцем, приманили меня, как блондинку на паленый блеск dolce & gabbana. И мне, признаться, все равно.

Я не имею виллы на берегу океана, не летаю в Ниццу по уик-эндам, не посещаю клубов и светских мероприятий. Я плевал на моду. Но у меня есть домик в деревне, одноэтажный, длинный, с тренажерным залом (потому что так принято, как заверял меня дизайнер при проектировке), домашним кинотеатром и бассейном во дворе. И утром, когда еще не встало солнце и под ногами лежит ледяная роса, я, покрываясь мурашками, с наслаждением, прыгаю в воду. Я никогда не приглашал сюда ни друзей, ни объектов обожания, это слишком личное, как резиновые уточки в детстве каждого ребенка. Я могу ходить абсолютно голым, орать благим матом, бить комаров, а потом пялиться на звезды и размышлять, что вот оно, наверное, какое – гребаное недостижимое счастье. И оно мое, и только у меня, только я знаю о нем. А все остальные идите своей дорогой, давясь бриллиантами, ища дешевое молоко, празднуя повышения в суши-барах или дома, пуская сопли на новую, невъебенную фондюшницу. Все равно – в конце еще пересечемся. И там посмотрим, каким новым маршрутом наградят каждого из нас.

Где GPS не светит даже избранным и весь пафос лопается, как мыльные пузыри, придется меняться. А пока – налейте еще стаканчик и не отвлекайте своими формами, мы ведь оба знаем, что это силикон.