Я отдам без сомнения душу,
Лишь бы тебе не пришлось больше плакать,
Чтобы теперь не смогли нарушить
Покой в сердце твоем ни зима и ни слякоть,

Чтобы с утра ты, в раздвинутых шторах,
Солнце увидела, вновь улыбнулась,
И за размеренным разговором,
В детскую добрую сказку вернулась,

Чтобы бродила по узким тропинкам,
В небо смотрела, любила, мечтала,
Зная, что где-то твоя половинка,
Ждет тебя с самого мира начала…

Рассвет ничего не изменит,
Тебя уже рядом не станет,
За очень короткое время
Нас всех поменяли местами

И сердце совсем не родное,
И крыльев не чувствую тяжесть,
В игре стану лишним героем,
Что текст свой со сцены не скажет,

Я только запомню, как плыли
В глазах твоих звезды и лица,
Как искренне счастливы были,
Не зная, что может случиться,

Кидали сомненья на ветер,
Сгорали в огне без остатка,
Мы, кажется, есть на планете,
Но где – лишь большая загадка…

Нашел на карте фотографии двухнедельной давности и решил выложить несколько перед отходом ко сну... Осенняя сказка, одним словом... Прошу смотреть...

На гладких и скользких крышах,
Сквозь образы спящих улиц,
Когда ты его не слышишь
И птицы еще не проснулись,

Рисует надежду ливень,
Холодным и редким мелом,
Лишь капли стучат, а над ними
Душа моя пролетела,

Зажгла фонари в округе,
Укрылась в тенистых кленах,
Где ты собирала в руки
Все листья и как ребенок

Смеялась, гуляла с ветром,
Тонула в минутах счастья,
Когда превращалось лето
В осенний и светлый праздник…

Добро пожаловать, Таинственная_Маргоша, Отчаянная_жизнь и Маленький_котеночек!

Днем желтым, в пустынном и ветреном парке
В руках твоих солнечный зайчик пригрелся,
Он был одиноким, но искренне жарким,
Сиял на осенних, заброшенных рельсах

Он помнил последний исчезнувший поезд,
И лица людей в разноцветных вагонах,
Со сложной, такой непохожей судьбою,
Что были с тобою еще не знакомы

И счастье свое никогда не встречали,
Смеялись, дружили, но… плакали много,
Они находили, но больше теряли,
Их жизнь представлялась разбитой дорогой,

Не видели света и в листьях шуршащих
Они, словно дети, совсем не купались,
И этих людей больше нет в настоящем,
Как поезда нет, только рельсы остались…

Когда твой вижу свет среди теней
И слезы не роняю на асфальт,
Осенний день становится длинней
И красочнее листья в сотни крат.

Улыбкой озаренною Москву,
Сегодня будет снова не узнать,
Тебя я еле слышно позову,
В чарующую сказку погулять…

Архангел считал неспешно, загибая пальцы и шелестя старческими губами. Счетом иным, мысленным и мгновенным, он, конечно, тоже владел. Но в усилиях ума сейчас нужды не было, как, впрочем, и в загибании пальцев, ибо уже составлен был реестрик, и против каждого имени печально стояла порядковая цифра.
Однако архангел строго соблюдал им же заведенный медленный порядок, поскольку счету подлежали не холодные предметы, но людские души, коим выпал срок перейти оттуда сюда, из временности в вечность.
- Двести девяносто девять, - сказал архангел, вздохнул и глубже ушел в кресло, мягкое, как облако.
Стоявший перед ним ангел помедлил, отвел глаза и отозвался без выражения:
- Это можно.
- Не только для круглого числа! - строго сказал старик.
- А хоть бы и для числа, - равнодушно повел крылами подчиненный.
Эта послушность была хуже строптивости, и архангел заговорил, не сердясь, но спокойно убеждая:
- Лет жизни сорок пять, полсрока, да. Однако поступков и чувств разнообразных сверх всякой меры. Праведность местами осталась, но грешность многократно преобладает. Улучшить соотношение реальных возможностей не имеет, а вот ухудшить может, и весьма. Детей трое, но от разных женщин, и глубокой душевности с ними нет. Болен не излечимо, несчастен и одинок. Совсем одинок, что главное, зачем же длить его горести?
- Ладно, - сказал ангел, - слетаю.

- Вот и хорошо, - кивнул архангел, - а я его пока в реестрик впишу.
Тяжелый разговор окончился, и они разом вздохнули, шевельнув крыльями. А крылья были черные, ибо оба служили по грустному, но неизбежному ведомству смерти. Только у ангела перья были крепкие и поблескивали, а у старика, словно пеплом присыпаны и многих недоставало, особенно на левом крыле.
- Ты уж помягче, - сказал архангел, - всего лучше под утро, во сне.
Ангел не ответил - взмахнул крылами и ушел в бездну, быстро уменьшаясь.
А старик пошарил взглядом по столу, по травке вокруг, ничего не углядел и, привычно выдернув из левого крыла ветхое перышко, вписал в реестрик последнее, трехсотое имя, после чего прикрыл глаза и стал размышлять о разных явлениях в жизни земной и небесной, ибо с юных лет выделялся среди сверстников вдумчивостью и обстоятельностью ума...
Ангел вернулся поздно и пустой, ничего не прижимая к груди.
- А где же?.. - спросил старик, пояснив глазами.
- Изменения там, - сказал ангел. - Он теперь не один, девчонка появилась.
- Что за девчонка? - удивился архангел.
- Семнадцати лет.
- Семнадцати - не девчонка, а девица.
- Этого не знаю.
- По найму или из милосердия?
- Из любви.
- Так ему же сорок пять!
- Вот так у них.
- Ровесника, что ли, не нашла?
- Видно, не интересуется.
Архангел сказал неодобрительно:
- Хоть было бы за что. А тут сам знаешь...
- Художник все же, - не то чтобы возразил, а, скорее, напомнил подчиненный, - картины рисует.
- Рисует, - кивнул старик, - но не для души, а для денежной награды. - Бывает, и для души, - в пространство произнес ангел.
- Только женщин, - жестко ответил старик. - Разные, в позах и без покровов.
- Ей нравится. Встанешь, говорит, и меня нарисуешь.
- "Встанешь", - усмехнулся архангел, но не злорадно, а с печалью. - "Встанешь", когда имя уже в реестрике... Ну ладно, бог с ней, с девчонкой. Ты-то чего? Почему зря слетал?
Ангел сказал виновато:
- Так ведь не отходит от него.
- А ночью?
- В ногах спит. Как кошка. Пробовал подобраться - куда там! От комариного чиха просыпается.
Старик задумался. Потом спросил:
- Девчонка-то - как? Может, богом обижена? Больше и рассчитывать не на что?
- Да нет, - сказал ангел, - вполне. По ихним, конечно, понятиям. Брючки, свитерочек, все, что надо, обтянуто. Там и обтягивать почти нечего - у них теперь тощие в моде. Девку от парня только на ощупь и отличишь.
Архангел взглянул сурово, и подчиненный забормотал:
- Я, что ли? Это они так говорят. Мне-то оно ни к чему, я, кроме души, ни на что и внимания не обращаю...
- Ладно, - сказал старик, - лети назад и действуй по предписанию. Спешить не надо, тем более действовать грубо. Есть основания считать, что у нее любовь, а это чувство заслуживает уважения. Любовь имеет сходство с раем, но относительное, ибо райское блаженство бесконечно, а любовное - кратко.
Ангел слушал равнодушно, а может, и не слушал совсем. Архангел вздохнул и буднично закончил:
- Так что давай, с богом.
- С утречка и отправлюсь, - пообещал подчиненный.
Пускай, подумал старик, пускай. Он знал, что ангел этот имеет привычку, уставясь в ночную черноту, считать звезды. Без цели и смысла, просто так. Может, думает? Но - о чем?
Молодой еще, решил архангел.
Сам он давно мог вернуть молодость, но не хотел, и не из-за нажитого чина. Другим дорожил, совсем другим - спокойствием, мудростью. А помимо того - просто нравилось ему быть стариком. Нравились крылья, отвыкшие летать, редкие, ветхие. Не золотые венцы, не драгоценные покровы, а такие вот изношенные крылья есть высшая награда и честь...
Ангел слетал и вернулся опять пустой.
- Ну, - спросил старик, - что там девчонка?
Ангел вяло, как бы нехотя доложил:
- Суетится. Лекарство достала.
- Ишь ты! - то ли усмехнулся, то ли одобрил архангел.
- Я так полагаю, ему и без вмешательства конец.
- И я думал, - сказал молодой. - Прошлой ночью совсем чуть-чуть оставалось. Смертный озноб начался.
- А она?
- С ним легла, собой грела. Не отпустила.
- А ведь поднимется - бросит. Скольких бросал.
- Как знать, - сказал ангел.
Старик опомнился и вскричал:
- Чего - знать? Кто - поднимется? Да я его вот этим пером вписал! От него врачи отказались!
Помолчали.
- А ведь нехорошо, - озаботился старик, - не девичье это дело - человека к нам провожать. Не для молодых занятие.
- И он ей то же талдычит.
- Талдычить мало, гнать надо от себя.
- Гонит, - отстранение проинформировал ангел.
- А она?
- Не уходит.
Тут старик рассердился:
- А ты чего ж? Вмешаться надо было! Явился бы во сне, объяснил, убедил...
- Что я, службы не знаю? - обиделся молодой. - Являлся трижды, как положено, и еще раз сверх того.
- А сверх почему?
Ангел только крылом махнул.
- Что жизнь его вышла - объяснил?
- А как же!
- Ну?
- Она говорит, своей поделюсь, у меня много.
- И сколько ж ему выделила?
- Половину.
- Цены не знает, - сам себя успокоил архангел.
- Вот так вот, - пожаловался молодой, - хоть обоих сразу бери.
Фраза была фигуральная, старик так ее и понял, но согласно надежному правилу дотолковывать все до конца все же возразил:
- Это ни в коем случае! Не война, чтобы души пачками таскать.
- Да я знаю...
И опять слетал ангел. И опять - ни с чем.
- Все! - сказал. - Не могу больше. Сил нет. Не верит.
- Во что не верит?
- Ни во что! Почернела, отощала, но все не верит. Его хулил - в хулу не верит. Пугал - в страх не верит. Ей самой смертью грозил – в смерть не верит. Нет у меня иных возможностей! Я все же ангел, а не черт...
Старик даже малость оторопел:
- Постой... Как - не верит? Так не бывает, им так нельзя. Хоть во что-то верит?
Ангел тяжко вздохнул:
- Во что-то верит.
- Во что?
- Все в то же. - И почти выкрикнул: - В любовь!
Тут пауза вышла долгая. Но знал, знал старый архангел, что, сколько ни молчи, а решать придется и горестную эту обязанность переложить не на кого.
- Ладно, - сказал он, - раз уж оно так выходит... Реестрик подан, одной души недостает, и налицо неизбежная необходимость... Короче, вот тебе указание: лети и тащи. Выпадет случай - его хватай. Не выпадет - ее хватай. Хоть и иная, а все душа, лучше, чем ничего. Не надо бы, конечно, но кто виноват, она сама все порядки спутала! Да и много ли теряет? Ну, пятьдесят лет. Ну, семьдесят. По сути - тьфу! А тут – вечное блаженство: больших грехов не нажила, опять же уход за хворым зачтется, так что все основания. Пожалуй, ей же и лучше. Страстей у нас, правда, нету, зато тихая радость и покой... В общем, лети и пустым не возвращайся. Другой бы попросил, а я приказываю. Цени: ради твоей беззаботности всю душевную смуту на себя беру.
- Ну, коли приказ, - сказал ангел...
На сей раз, он летал долго, а когда вернулся, на щеках его были борозды от пота, а черные крылья стали, серыми, словно бы вывалялись в золе.
Неужто седеет, испугался архангел и посмотрел на подчиненного не столько с вопросом, сколько с безнадежностью.
Тот отер лоб, отряхнул крылья (два пера выпало) и сказал глухо:
- Куда там... Неделю караулил. Не, безнадёга. Вцепились друг в друга - не оторвешь...
- Ничего, - сказал старик, торопливо и как бы даже с облегчением, - ничего. В нашем деле главное - чтобы совесть чиста. Что могли, сделали, и ладно. А цифра - бог с ней, с цифрой. На одиноких доберем...

Добро пожаловать, I_LOv_GoTicK, Полетели, девочка_с_тоской_в_г, _Нюшка_ и tugrik_ru!..

1. Кто вы мне - знакомый? друг? враг? так, мимо проходили?
2. Вам нравится читать мои записи?
3. Если я позову на помощь, придете?
4. Если помощь понадобится, позовете?
5. Вы назвали бы меня умным человеком?
6. Вы бы смогли меня убить, если бы я очень попросил?
7. Если нужно будет, напьетесь со мной?
8. В разведку пошли бы со мной?
9. При необходимости ложе со мной бы разделили?
10. А приставать стану - убежите или поддадитесь?
11. Во мне больше радости или грусти?
12. Я что-то значу в этом мире?
13. На какую неофициальную встречу или куда вы хотели бы пойти со мной?
14. Опишите меня одним словом.
15. Каково ваше первое впечатление?
16. Все такого же мнения обо мне?
17. Если бы смогли отдать мне что угодно, что бы это было?
18. Поместите такой пост себе в дневник, чтобы посмотреть, что я о вас скажу?

По золотистым каплям осени,
Тебя узнаю в этом городе,
Когда деревья листья сбросили
И в серебрящейся мелодии

Дождя, что слезами на волосы
Ложится как роса священная.
В тех нотках ласкового голоса
Несмело растворяюсь я…

Я вижу как ты падаешь. Я слышу звук ломающихся веток и крыльев, я чувствую осыпающиеся листья и холод у тебя в глазах. Я знаю эту боль, отчаяние, когда хочется взлететь, но небо оказывается внизу и становится все ближе и ближе, а где-то над тобой плывут облака. Дыхание ослабевает и звезды поют свою синюю песню, и ты молчишь. И чудятся осколки стекла, летящие с горизонта, и разбитый горизонт, и ты плачешь, зная, что только ты разбила его, но никогда не сможешь склеить из оставшихся кусочков. Ты зажимаешь острый кусочек в руке, он впивается, но не причиняет страданий, он просто тает от мгновения к мгновению. Израненной рукой ты пытаешься вытереть блестящие слезы, но закрываешь лицо и тихо всхлипываешь наедине с твоим миром. Когда ты откроешь глаза, будет уже утро. Тебе не захочется падать вновь, но притяжение синевы окажется сильнее. Твои серебристые крылья еще не готовы, но попытаться, можно лишь попытаться…

Давно это было...

Welcome, Girl_in_dreams, Charming_Angel,Скучающая_Крыска, _одинокая_волчица_, H_o_l_l_y и В_о_Л_ч_И_ц_А!

Моя верная грусть замерла у порога
И стучит за стеклом нескончаемый дождь…
Я сегодня прошу – приходи, ради Бога…
Хоть и знаю, что ты все равно не придешь…

Я воспарю выше этого неба
И затеряюсь за облаками,
Где станет жизнью волшебная небыль
И где смогу прикоснуться руками

К звездам, чей холод далекого света
Манит и прячет тебя безвозвратно,
Где нет вопросов, но только ответы,
Где моих снов разноцветные пятна,

Где рисовал гениальный Художник,
Годы назад образ твой лунной пылью,
Счастье там тихо струится по коже,
Птицу Любовь там летать отпустили…

Лондон вливался в его комнату через приоткрытую дверь вместе с лучами лунного света и отблесками фонарей, слившихся с картиной спокойствия и умиротворения. Запах чистоты заполнял собой вселенную и облака, чуть бледноватые, можно легко было принять за ангелов, летящих в тени чернеющего неба. Мерцающие и изредка чуть зеленоватые звезды добродушно подмигивали, напоминая взгляды десятков странных кошек, вдруг волей случая оказавшихся на небесах. Иногда по потолку быстро проползали полоски света, от проезжающих единичных машин, которые, как казалось, ехали сами по себе, сложно представить, что кому-то захотелось в такую чудесную ночь вылезать из теплой постели и садиться за руль своего любимого, железного животного. Занавески покачивались, задевали стоящую на столе вазу с почти завядшими ромашками и жили какой-то своей жизнью, не обращая никакого внимания на происходящее. Да и происходило ли что-нибудь? Жители блаженно смотрели четвертый сон, надо заметить не последний, так как уже сегодня наступило воскресенье и поспать до 12 стало уже традицией для всех разумных существ. Продавцы всяческого ширпотреба, обычно пробуждающие своими голосами, тоже пребывают во власти богини сновидений, благословившей всех на заслуженный отдых. Очередная вспышка в окне… И снова тишина, лишь где-то капля за каплей капает вода из незакрытого крана, лишь невидимый мотылек бьется о стекло…

Одна из первых миниатюр...

Ты стоишь, роняя слезы у окна…
Кто-то вновь не смог тебя понять...
К сожалению, не всем дано узнать
Твое имя настоящее – Весна…

Почему ты плачешь, девочка?.. Что ты ищешь в такой промозглый вечер на асфальте и в глазах случайных прохожих?.. Свои крылья?.. Но кто… Кто посмел отнять их у тебя, кто лишил последней надежды подняться над облаками, чтобы увидеть солнце?.. Ты почти забыла, какое оно… Лишь иногда, во сне, тебе грезится что-то яркое и ласковое, оно совсем близко, и его можно потрогать руками, прижать к себе и никогда не отпускать, так же как и большие, желто-оранжевые цветы в бескрайнем поле, игриво, но торжественно качающиеся на легком ветру… Ты знаешь, что они все растут для тебя, так было и будет всегда… Но люди… Бегущие, стремящиеся, ничего не замечающие и оттого несчастные стараются убедить тебя в том, что не существует ни этих цветов, ни безмятежного поля, ни солнца… Они отвергают любой луч, способный помешать им и нарушить такую предсказуемую серую вереницу будней… Но ты ведь не веришь, правда?.. Ты потерялась в этом городе… Который заполнен людьми, но в котором совсем никого нет… Нет тех, кто способен понять и заметить твой взгляд, искренний и полный дождя… И я заблудился… Очень давно, и не знаю, куда пойти… Да и не важно теперь… Ибо потерянные души, однажды повстречавшись, наверное, уже нашлись… Так странно… И так светло вдруг стало…

Приветствую, немного_ОдинокаЯ и missMarisitasSklep!

Ты замерзла совсем, в день осенний и пасмурный…
На душе сквозняков безразличная музыка…
Слез стоит пелена, но в глазах – неба ясного
Нежность скромная с добротой тихо кружатся,

Словно стайка снежинок, волшебно сверкающих,
Что с бескрайней любовью нам ангелом послана…
Никогда мы с тобою не попрощаемся,
Пусть другие сочтут все слова несерьезными…

Слишком много прошло лет с момента рождения,
Но с знакомства с тобой только жизнь начинается,
Одиноким цветком в пору солнца весеннего,
Мое слабое сердце теперь распускается…