Вчера по телевизору показывали "Хористов". В который раз смотрела этот фильм и восхищалась, игрой актеров, голосами детей, тем как режиссер воплотил в жизнь свою задумку.
На последних минутах перед глазами проплывала совсем другая картина. Смотрела фильм, а сама вспоминала, не знаю почему именно в этот момент, вспоминала как уезжала из лагеря в последней раз ребенком, а не вожатой. Вспоминала, как ревела в Тушино, уткнувшись лбом в Паршинское плечо, и как он трогательно потом чуть ли не выжимал свою белую футболку, благодаря, что я хотя бы не накрашена. А потом я шла с мамой к метро и размазывала по щекам слезы, руки, спина, живот все исписано адресами и телефонами, лицо красное заплаканное и я растираю по нему крокодильи слезы. Сейчас даже вспоминать смешно, а тогда казалось, что все мы расстались навсегда, что мы больше никогда не увидимся. А потом были ночные разговоры с Катюшкой по телефону и встречи, эти вечные посиделки в блинной в Коломенском. Именно тогда я поняла, что люди, которых я люблю и которые любят меня всегда найдут время на встречу и на разговор, неважно как далеко нас разбросает жизнь. Тот год и та смена изменили во мне много, а Лёшка умудрился за 20 дней открыть во мне столько талантов, о которых я сама даже и не подозревала.
А потом было три года без лагеря, только встречи, наши Восходовские встречи. А потом Школа Вожатых и первая моя вожатская смена.
21 день с детьми, которые каждый день преподносили мне все новые и новые сюрпризы. Сколько эмоций мы пережили вместе, а уж сколько слез я видела, первая любовь, первые разочарования.... не передать словами. А потом был отъезд, суматоха, половина детей уезжало со мной в Москву, половина на следующий день уезжало в Нижневартовск. Я не плакала, хотя души переполняло куча эмоций, я чувствовала только бешенный калосальный эмоциональный подъем. Единственное, что я здраво понимала, обнимая детей на перроне, так это то, что я хочу снова поехать в лагерь, хочу снова пережить все эти эмоции.
А потом был еще целый год учебы и работы в Палитре, год который каждый день приносил новые эмоции, который каждый день менял меня. Я поняла это только этой осенью, прошлый год очень изменил меня и очень мне помог.
А потом новая смена и дети, к которым приехала я. Трудная смена, старшие дети, напарник, который был еще одним ребенком. Отряд, который можно было охарактеризовать одним словом "Курчатов". Лишь для тех, кто знает, что такое дети из Курчатова смогут понять меня. Всю смену я боролась с ними, всю смену старалась сделать из них команду. А потом начались отъезды. Сначала уезжала Губаха, потом Краснодар и Пермь, а потом Курчатов. Они уезжали последними, а у меня уже был новый отряд Владиковказ, другие дети абсолютно не такие, какие были у меня до этого. Курчатов уезжал рано утром еще до подъема, все вожатые вышли провожать, никогда не думала, что буду так плакать когда они будут уезжать, наверное в этих детей я вложила намного больше, чем в остальных, и отдачу от них я почувствовала только когда они начали разъезжаться. Они садились в автобус, а я как будто отрывала от своего сердца по кусочку. автобус уехал, я успокоившись пошла будить детей. За неделю до этого по лагерю начали ходить блокноты и тетрадки, в которое все желающие могли написать что-то приятное хозяину. Так вот я зашла в комнаты, объявила подъем, села на кровать, открыла свой блокнот и через две строчки разревелась, вылетела из комнаты, села на лавочку и сквозь слезы продолжила читать. Я не ожидала таких слов от своих детей, я не думала, что у меня все же получилось слепить из них команду, что все таки стала им близким человеком. Я вновь размазывала слезы по щекам, улыбалась и прижимала к груди блокнот со столь дорогими для меня строчками.
А потом вновь были новые дети: Пермь, Ставрополь, Мин. Воды, Губаха, Краснодар и Москва. Новый напарник и новые события, все по новому. Слезы детей в конце смены на прощальной свечке, я не помню, что говорила, но помню, что где-то в середине поймала себя на том, что слова, сказанные мной от сердца вызвали слезы у многих моих детей. И вновь отъезды, я не плачу, я успокаиваю своих детей которые ревут у меня на плече, так же как я ревела когда-то на плече у своего вожатого (Боже сколько же времени прошло с того дня). Я не плачу, но вновь отрываю от своего сердца по кусочку. А на территории лагеря вновь играет "В сторону моря" и "Третье сентября" ... Губаха, Пермь, Мин. Воды, Ставрополь, Краснодар, Москва...
И вот я снова в Москве. Две смены пролетели как один день. Я ношусь по перрону, каждые две минуты обнимаю, кого-то из вожатых уехавших после третьей смены и приехавших встречать нас на вокзал, прощаюсь и вновь обнимаюсь с вожатыми, с которыми проработала две смены, с которыми мы стали семьей. Я не знаю, что чувствую усталость, радость, грусть, отчаяние, желание поехать в лагерь вновь, не знаю какая-то бешенная смесь чувств и эмоций. ...
А потом я получаю от детей сообщения, что за эти 20 дней я стала им второй мамой, сестрой, лучшей подругой, близким человеком, к которому можно прийти в любое время с любой проблемой. Я улыбаюсь и понимаю, что эти полтора месяца провела рядом с этими детьми не зря.
Все это пролетает перед глазами за пару минут, на экране идут титры, а я беру в руки альбом и пересматриваю фотки за все эти годы.
