Из ржавого крана в медную раковину падали капли воды. Это был единственный звук, сводящий меня с ума, но по просьбе Сумасшествия я никогда не закручивал кран до конца ибо размеренный стук капель воды, как убедило меня последнее, был единственной нитью связывающей меня с реальностью…Тишину, поселившуюся в этой маленькой квартире, нарушил стук в дверь. Не спеша, в ритме падения с ноги на ногу, я подошёл к двери и спросил: «Кто там»? Оттуда мне ответила только Тишина, которая давно уже поселилась в подъезде. Попытка разглядеть стучавшего через дверной глазок не принесла результатов… Там, по ту сторону двери, я увидел лишь привычную глазам Пустоту,…но Пустота стучать не могла. Давний договор, заключённый ею с Тишиной, в моем присутствии скреплённый подписями обеих сторон, позволял Пустоте беспокоить Тишину только при форс - мажорных обстоятельствах. Но все по-прежнему было минорным и вряд ли бы мудрая Пустота позволила себе совершить столь глупый поступок… Вряд ли бы она позволила себе потревожить, блаженно спящую на коврике у двери Тишину без видимых причин…Видимых причин не было…Невидимых тоже. Круг подозреваемых сужался. Стучать в дверь могла Тоска, загнанная зимой на чердак…тоскливо ей там одной на чердаке вот и решила подшутить над нами … Постучала в дверь и удрала… Хотя вчера вечером, после третьей бутылки портвейна, она, смачно затянувшись едким табачным дымом поведала мне о своих бытовых хлопотах…рассказывала о том, что прилетал белый голубь... о том что стая приняла решение вернутся на чердак…о том что ей нужно сделать сотни дел до прилета гостей…удивительно - Тоска радовалось тому, что теперь ей не будет одиноко…и как бы между прочим просила меня о помощи… Сквозь облака табачного дыма доносились её слова о том, что голуби и Одиночество понятия несовместимые и вряд ли смогут ужиться вместе на чердаке…В итоге со всеми своими пожитками утром в моей комнате поселилось Одиночество, которое в данный момент отдыхало на диване после изнурительного переезда и не слышало как стук в дверь потревожил Тишину… Кап-кап…тук-тук…кап-кап…тук-тук… Сердце вторило ржавому крану… А может это сердце? …может это мое сердце сыграло с моими «соседями» злую шутку? Забилось так сильно, что мне послышалось, будто в дверь кто-то стучит? Забилось так громко, что в надежде, что кто-то осмелился нарушить правила нашей игры и постучал, я подошёл к двери и был так жестоко обманут? Этого просто не могло произойти, потому что Надежда убитая Тоской, Тишиной и Пустотой вот уже много дней покоится под вишней на заднем дворе…Это не могло быть только потому, что несколько месяцев назад последней из покидающих меня клятв… последней из тех кто, делая мне поблажку опоздал на поезд и бежал за вагоном набирающим скорость я поклялся, что не впущу в свой дом Обман даже на чашечку кофе, даже если он принесет с собой нное количество пива…ни при каких обстоятельствах слова его в моем доме не будет… Значит это не сердце. Я не открывал окон с тер пор как первые морозы прошлись по городским улицам, раздавая прохожим бесплатные газеты, в которых помимо рекламных блоков, умопомрачительных сплетен и бородатых анекдотов было короткое упоминание о том, что желтые знамена осени пали наземь… в кострах почило осеннее желто-красное воинство и с дня на день город войдет в казарменное положение… Так и произошло. Через несколько мучительно долгих дней ожидания, люди спешащие утром на работу подверглись снежной атаке…а те кто жил на окраине даже могли видеть собирающееся у стен города воинство Декабря… Не было ни осады ни громогласного пения пушек…город, уставший от осенней хандры встречал оккупантов еще теплым хлебом, только доставленным из печи на полки ларьков да как водится у нас солью…вот только с солью неурядица вышла…кто – то слух пустил, о ее мистическом исчезновении как таковой и поэтому мэру города пришлось преодолеть некоторые трудности, что бы раздобыть щепотку соли, что бы по- человечески встретить новых хозяев города… С тех пор я, как и все жители нашего маленького мира не открывал окон. Новые правила, новые порядки. Очередным Декретом Декабрь приказал всем горожанам носить теплые вещи, а на голову надеть шапки, в противном случае непокорные наказывались двух недельным лежанием в постели, полным бездействием и отвратительным самочувствием, а особо не послушные граждане могли угодить на больничную койку и подвергнутся мучительному лечению. Посовещавшись с Тоской, Тишиной и Пустотой мы решили, что к горожанам имею отношение только я, а им не обязательно выполнять требования новой власти…Одиночество как всегда игнорировало какие либо предпосылки в свою сторону и мирно грелось на чердаке, еще хранившим тепло покинувшей его стаи голубей.
Это были страшные дни…которые даже сейчас вспоминаю с опаской…боюсь нарушить слово данное Памяти о том, что пользоваться буду ею только во сне… В последний день своего правления Декабрь собрал нас на центральной площади города и приказал веселится…пить и гулять до утра. И те, кто последовал его указаниям были жестоко казнены этим же утром первого дня новой январской власти, появившейся в городе внезапно без предупреждений и газет…те, кто остался в живых встречали эту власть не хлебом солью, а рассолом и анальгином…проклятиями и ненавистью…со слезами на глазах и глубокой печалью, поселившейся в душах, не многих, кто понимал , что дальше не будет легче… К этим немногим относился и я. Место на чердаке, и в подъезде у двери было уже занято. Я предложил Печали поселиться в сыром подвале. Она была только рада этому - так как по её же словам влага – её привычная среда обитания…единственной просьбой, которую я удовлетворил, было желание Печали изредка заходить ко мне в гости…вот так мы и жили все это время… Темными зимними вечерами обсуждали с Печалью гордые нравы голубей покинувших чердак, пытаясь понять причины этого поступка. Чувствуя , что у меня на кухне происходит важн ый разговор, к нам присоединялась Тоска, всегда заботливо приносившая с собой несколько бутылок портвейна. Из-за двери наш безмолвный разговор подслушивала Пустота, обещавшая, как и все мы, Тишине ее хранить. Соседи для нас просто не существовали, потому , что только нечто важное для нас имело значение…мы никогда не обращали на них внимания…у нас своя жизнь и свои правила…у них лишь бессмысленное существование и предрассудки… Так мы и сидели до глубокой ночи…А когда на ощупь пробираясь сквозь иллюзии сна я радовался возможности что-то вспомнить, приходил поздний гость – Одиночество…но я уже спал и мне было не до разговоров с ним. Сегодня же у меня появился не один, а два квартиранта – Одиночество, которое из-за возвращения голубей вынуждено было переселится с чердака ко мне и Страх, появившийся из-за того, что теперь мне пройдется вести беседы со скучным собеседником…и уже не удастся избежать бесконечных диалогов с ним, оправдываясь усталостью и сном. Именно в этот момент в дверь постучали. Осознав бессмысленность поиска хулигана, я занялся очередным незваным гостем. В квартире и так тесновато мне и Одиночеству, поэтому Страху самое место на подоконнике. Я провел его на кухню и решился открыть окно… Как только деформировавшееся за эти бесконечные зимние дни окно поддалось мои усилиям и открылось…как только в комнату влетел новый…вернее хорошо забытый запах жизни я понял, кто стучал в дверь. Я понял, кто все это время выжидал нужный момент, что бы как никогда, кстати, постучатся ко мне. Что бы вернуть меня к реальности в тот момент, когда из крана упадет последняя капля… Я смотрел как над домом кружится стая голубей, а большой белый голубь сидел в маленьком окошке чердака – видимо рассказывал Тоске почему они вернулись… Я видел как из подъезда выскочила Весна…подняла вверх голову и увидев в моих глазах, то что хотела в них увидеть скрылась за углом дома… Сварив себе крепкий кофе я набрался мужества и объявил Одиночеству, о том, что скоро в городе появится войска освободителей и через пару дней пусть убирается прочь из моей квартиры…Я вышел в подъезд и сказал Пустоте, что отныне она свободна и ей не нужно больше охранять порог моих дверей…Воркование голубей – форс – мажор, который позволил нам нарушить Тишину и она пропала… Спустившись вниз, я открыл подвал в желании подарить свободу Печали, но увидел, что она исчезла,…растворилась в привычной ей среде обитания, но оставила записку, в которой обещала иногда проявляться влагой на щеках. Следующим утром прилетал белый голубь предать послание от Тоски…мол «низко кланяюсь, на чердаке тебя ждет сюрприз». Сюрпризом оказалась бутылка лучшего вина из тоскливого запаса и пачка любимых Тоской сигарет. Я вышел на задний двор и отправился к вишне . «Ты вовремя» - сказала мне воскресшая Надежда – «Нам есть о чем с тобой поговорить». Мы открыли вино... я угостил ее сигаретой. Радостно и шумно мы провели следующую вечность, строя планы на будущее, возводили замки из хрусталя… Гадали о том успела ли последняя из преданных мною клятв на поезд, выясняли причины по которым стая голубей покинула чердак…причины ее возвращения нам уже были понятны…и сговорились непременно нанести визит вежливости голубям…вдруг там еще осталось вино…
