ЧЕМПИОНАТ МИРА ПО ВОДНЫМ ВИДАМ СПОРТА
Андрей Гречин занял 13-е место в полуфинале на 100 м в/с (48,67) и не смог пробиться в восьмерку сильнейших. Корреспондент «Советского спорта» обсудил с Гречиным, почему россияне со времен Александра Попова уступают бразильцам и австралийцам в королевской гонке.

«В ЧИСТОТУ АВСТРАЛИЙЦЕВ НЕ ВЕРЮ»
— Я надеялся, что проплыву побыстрее. Не пошло… — говорит Гречин. – Не переволновался, не перегрелся. Но на втором полтиннике опустился вниз, на этом все закончилось.

— В смысле?

— Я не лежал на воде, а ушел корпусом под нее. Потому что сделал неважный поворот. В общем, моя ошибка. А спринт – такая штука, что все решает любая мелочь.

Мы думали, что хорошо готовы к чемпионату мира. Оказалось, что нет. Сильно повлияла акклиматизация. Я считаю, сборы стоило провести в правильном часовом поясе. Вот Франция за год выкупила базу в Сингапуре. А мы поздно спохватились.

— Андрей, какое у вас лучшее время сезона на сотке?

— 48,59.

— Вы с этим результатом сейчас оказались бы не 13-м, а 12-м.

— Если б все сложилось идеально, я бы мог поспорить за финал.

— Для вас сюрприз, что появляются такие ребята, как 20-летний австралиец Джеймс Магнуссен? Он и в эстафете 4х100 м кролем все решил, и сейчас с лучшим временем (47,90) попал в финал.

— Чем ближе Лондон, тем больше возникает парней из ниоткуда. Не знаю, что нашли в Австралии. После Пекина там резко разучились плавать. Два-три года их не было видно. А тут австралийцы снова вернулись в первый эшелон.

Я не верю, что эти ребята такие же чистые, как их глаза.

«СЛЕЗЫ И ПОБЕДЫ СИЕЛО – ПОЛНАЯ ЧУШЬ!»
— Понятно, что главный фаворит на сотне – бразилец Сесар Сиело…

— Я бы не сказал. Фаворит – как раз Магнуссен. А этот Сиело – я не считаю, что он вообще должен участвовать в чемпионате мира. Допинг есть допинг. Он на нем попался. Я не вижу смысла в его победах и слезах. Это полная чушь.

— Вы сидели с ним в раздевалке перед стартом. Подадите руку бразильцу при случае?

— В жизни не подам!

Сиело тут себя ведет спокойно так. Всем на него, по сути, наплевать. Но в то же время неприятно. Человек с допингом плывет наравне со всеми, берет золото…

— Давайте представим, что такая же ситуация возникла бы с российским пловцом. Мы выиграли суд в Лозанне, отстояли своего спортсмена. Ваши чувства?

— Фуросемид – это ведь не допинг. Это мочегонное средство, которым закрывают более серьезные препараты. Если кто-то попался на допинге – мне все равно, из какой он страны. Да и наш, российский, менталитет не позволил бы гордиться таким спортсменом.

«АМЕРИКАНЦЫ РАБОТАЮТ МЕНЬШЕ НАС»
— Раньше у нас на сотне блистал Александр Попов. Что нужно сделать, чтобы у России на этой дистанции появился сильный пловец? Может, стоит уехать за границу? Попов ведь готовился в Австралии.

— Попов попал в такое время, когда только один человек, кроме него, ковырялся из 49 секунд. Больше никого не было. А когда появился Питер ван ден Хугенбанд, Александр уже не выигрывал так легко.

Что сделать? Пусть допинг-лаборатории работают лучше!

— Российские пловцы выполняют такой же объем работы в бассейне, как иностранцы?

— Юля Ефимова тренируется в Лос-Анджелесе. По ее словам, в группе Дэвида Сало проводят одно занятие в день. Второе – по желанию. Но я не верю, что так можно – работать мало, ничего не употреблять и брать золото. Ребекка Сони плывет брасс за 1.04, как мужчина. Хотя вряд ли Майкл Фелпс и Райан Лохте работают меньше, чем россияне. У них дистанции такие, что пахать надо много.

— Вас устраивают условия подготовки? Накануне Данила Изотов в интервью «Советскому спорту» заявил, что ему плохо готовиться на базе «Озеро Круглое». Мол, паралимпийцы и юноши мешают.

— Думаю, Данилу неправильно поняли. Условия на «Круглом» не считаю плохими. Воды (свободных дорожек) нам хватало. Паралимпийцев там не помню. Может, они были, но уехали. Юноши есть, но на тренировках с ними не пересекаемся.

— Вот Настя Зуева сейчас вошла первой в финал на полтиннике. Почему ей ничего не мешает плыть?

— Это – индивидуальное качество спортсмена. Значит, Зуева легко переносит акклиматизацию. Да и австралийцам с американцами было проще. Они же с запада летят, а мы – с востока. Так труднее переносить часовой пояс.