Иногда читаешь случайные дневники.

Все девочки ищут своего единственного. И плачутся, что никто им не подходит. Или уже нашли и по нему сохнут. Потому что он их не замечает.

Мальчики пищут стихи. Выражаюся туманно и напыщено. Но и они все по кому-то сохнут. И столько кругом несчастия, страданий, и всё это пространство звент и трясётся от рыданий. А всё почему? Из-за глупости. Из-за пустых и слепых традиций, не знаю ещё от чего. А в наших силах ведь сделать мир лучше. Нужно только забыть о своём эгоизме. Остановиться и хоть на миг обернуться назад, и увидеть того, кто идёт за нами, чьи глаза полны глупой надежды. Такой дурацкой надежды на наш взгляд. Ибо наша-то надежда -- совсем другое дело. Обернуться и дать ему тот кусочек счастья, что напоит светом всю его жизнь. А тот, кому мы смотрим в след -- он тоже поступил бы так же, и вот оно счастье, в наших руках. Но никто не хочет. Всем проще страдать. Или никто не догадался? Но это ведь так просто. На миг оглянуться.

Я оглянулся, и стало лучше. И ты оглянись.

Никаких романтических ассоциаций. Просто именно там я каждое утро вижу рассвет.

Люди так стараются, создают красоту, а тем временем вот она, возникает сама собой, и никто её не превзошёл...

@12:30

Вот, как бывает, среди зимы вдруг стало немного теплей. И чуть подтаяло, и повелось, и сразу птицы принялись щебетать на кустах (красногрудые снигири из детского сада). И вот вылезаю таким днём из метро, весь замороченный, оглаушенный, уши к низу, и делаю первый вдох. И вдох получается вдруг не такой. И воздух как будто наполнился светом. И я ощущаю, не веря себе, в полном смятении, как распускается в душе малиновый бутон. Раскрывает тугие лепестки, смотрит, как будто так и надо...

И вот уже как блинчики по воде, попрыгало, поскакало, через год, через два, через много, в даль, в незапамятное. Где было всё совсем по-другому, но так же нежданно начинала просыпаться весна. И ходила, тая улыбку, в окрестностях школы. И я тоже ходил где-то там. И я прогуливал уроки, потому что были дела поважней. Потому что искрилось в облаках и в сосульках. И улыбалось, и ускользало, и появлялось вновь, когда не ждёшь. Когда совсем не ждёшь, как сейчас.

@11:20

Вчера в полусне представлял себя в центре какой-то спирали. Тугой упругий вихрь, сжимается и давит. И в середине этого вихря даже не столько я, сколько вопрос, такой вечный, неконкретный вопрос: что делать? почему всё так? что будет дальше?...

А мысль только одна: ведь должен же когда-то найтись ответ, ну не может же быть так вечно, ведь сил моих больше нет!

Это мотив, владеющий мною давно, а в последнее время всё более остро: пытаться собрать воедино все нити, ухватить истину. Что не так в моей жизни? Где путь? А всё ползёт, разъезжается, то здесь, то там, упустил, не получилось, всё зря, зря, бесполезно, не так…

Неужели и правда, я несовместим с этим миром? Всё здесь шиворот на выворот, всё ложь. Я знаю, проблема во мне, я сам понимаю прекрасно. Я должен исчезнуть или мучаться вечно, но кто же исчезнет по собственной воле. Нет, я буду жить и вести войну, бессмысленную, проигранную в самом начале.

А может, всё проще? Может, стоит сменить пару обстоятельств моей жизни, и всё пойдёт по-другому? Мне просто не хватает свободы. Может, и ещё чего-то, но свободы в первую очередь. "Что вам нужно, отпустите меня!" — вопит в изнеможении что-то во мне. И сам себе отвечаю: "Оглянись, свободы нет ни у кого". Вот, о чём я и говорил. Просто мир не так устроен. А всё-таки, кое-что я мог бы сделать. А поможет? Не знаю. Да и не могу позволить себе. Вот мы и приблизились к сути: "Истинная победа — победа над собой". Но я даже не знаю, за кого мне болеть в этой битве…

Стук вагонных сцепок, лязг тормозов. "Пщщщщщ...", — и стал поезд. Простонало где-то под полом, и затихло. "Приехали, конечная!". Уже конечная?...

Высунулся в дверь, повертел головой, спустился на снег. И правда, конечная. Рельсы кончаются, тупик. Уткнулись в сугроб. Обошёл, встал перед поездом — странно.
"Так вот ты какая, конечная станция". А кругом снег. Серое небо и снег, снег. Серый снег насколько видать, и ничего больше.

Вернулся в поезд, сел на остывшую скамью. Молчат вагоны. Нет, не поедем. Пустая надежда. Нечего здесь больше делать. А куда идти?... Куда?...

А в давние времена были люди проще. Никакой философии не знали, да и не думали. Не до того было, слишком жизнь тяжёлая. И народу на свете мало, и природа суровая -- так уж только держись за жизнь свою. Храни её, жизнь, дальше передавай. Вот полюбил Ванька Таньку: на дудочке ей играет. "А будь ты, Танюшка, как есть моей полюбовницей". Ну и Танюшка, не против, понятно. А что ж против быть? Не то, что нынешние бабы. Напридумывают себе философий, да и сидят. А и тот им больше всего люб, кто из себя большую выпульность представит, да и нарисуется, да и мозги запудрит. А любовь не ценят, это уж проверено. Да и мужик не лучше, всё нос воротит: красавицу ему подавай. А иной раз философий надумает, да и жизнь всю под откос с той философией и пустит. А проще надо бы быть, и к природе ближе. А филосолия -- она не для жизни, она так, на завалинке поваляться, да помечтать: "в чём, правда, брат?... А я думаю, правда в силе!" Али наоборот... Да один чёрт, какая разница!

А вот оторвать бы душу мою от тела. А что? От меня ведь много не требуется: ходи на работу, да супружеский долг исполняй, да родителям кланяйся раз в неделю: мол, всё в порядке, живём-не-тужим. А больше ничего и не надо -- так что ж, тело и одно справится. А душа моя, она никому тут не нужна, не интересна. Какой ты там есть из себя, да что за думу думаешь -- никого не волнует. Только долг свой телесный выполняй, все и довольны. А что, ведь каждый сам в себе человек. Да и я такой же. Так кого мы обманываем? И зачем я-то сам нужен здесь? И так уж всё это постыло, сил нет. А ведь другие миры, они ж существуют. Не зря же я их придумал.
Что, глядишь, Солнце? Вот ведь какое красивое. А не в нашем ты мире живёшь. К тебе хочу. Ну ладно, хоть не к тебе, хоть куда-нибудь...

Надо теперь удержать это благостное настроение. Когда редкое зимнее солнышко ложится золотой полоской. Не просто где-то на улице, а прямо внутри тебя, освещая всё. Это так трудно теперь, быть готовым встретить искристую дорожку на застывших лужах. И даже странно подумать, когда-то я был готов всегда, а теперь вот нет. Что же случилось? Ладно, сейчас не об этом.
Сейчас о спокойствии, о тихой довольной радости. Я когда-то давно придумал уже этот образ: надо быть старым деревом, дубом. Кто там смеётся в задних рядах? Да именно дубом. С темно-золотистой корой, яркими зелёными листьями, которые светятся, горят в лучах солнца. Ему многосотен лет, и время для него застыло. Ему не нужно ничего, кроме солнца, а солнце будет всегда. Его жизнь протекает не здесь. Но свет от его листвы падает на лица людей, проходящих мимо. И это очень добрый и ласковый свет.
Или вот представить себе кота, что лежит на спинке дивана, поджав лапы, и щурится на солнце. А солнце обдаёт его лучами, и вся его шерсть светится и искрится. А он улыбается так, по-кошачьи. А он урчит и поводит ушами. И он совершенно спокоен. Он знает, что эта минута никуда от него не бежит. Он знает, что если захочет, то будет валяться так всегда. И нет ничего мудрее, чем это кошачье спокойствие. И будет оно длиться вечно.

Каждое утро я прихожу на работу, где со мной никто не разговаривает. Нет, никто на меня не обижен, и я не делал ничего плохого. Просто тут не принято разговаривать. Просто это ж мешает работать. Не, другие как-то ещё находят общие темы в курилке, в коридоре, о машинах, там, чёрт знает ещё о чем, а я вот нет. Не курю, на машине не езжу, а главное не могу говорить не о чём. А о чём говорить с людьми, на которых мне наплевать? Да и им на меня точно так же. С приборчиком. Не для того мы здесь собрались, чтоб друг другом интересоваться. Мы сюда пришли за деньгами. И даже то общее дело, которое делаем, никого по сути не тревожит. Ну кроме, разьве что отцов-основателей. Вот скажи нам завтра: "всё, деньги кончились", и никого ведь тут не останется. И это нормально, не спорю. Но так о чём же нам разговаривать?

Пишу, когда мне плохо. А что тут поделаешь? Надо как-то спасать здоровье. Давно, в юности, у меня был дневник. Тоже не от радости завёлся. Но там всё было ярко, чувственно. И пылятся теперь на полке потрёпанные тетрадки. Не читаю, не к чему. Но хорошо, что они есть. Не дома, нет -- там негде спрятаться клочкам прошого. У родителей. Там, где живут, часто ссорясь, мои почти уже старики, к которым я раньше так много имел претензий, и которых сейчас так люблю, со всеми их недостатками. Там и лежит неворошимо, покрывается слоем пыли моё прошлое: не выброшенные игрушки, не нужные давно тетрадки, и мои дневники -- самое ценное из того, что я нажил.

Это фильм из моего детства. Один из самых-самых любимых. И я впервые посмотрел его с тех пор.

Я был намного лучше тогда. Я знал, что впереди вся жизнь, я верил в неё и в себя. Я даже не сомневался, что впереди меня ждёт что-то удивительное и очень важное -- то, ради чего, быть может, я живу.
А ещё я умел любить. Теперь, кажется, разучился. Или нет, не разучился, но вспоминаю об этом всё реже. Только вот в такие моменты. Я вспоминаю так остро себя, своё молодое сердце. Да нечего тут рассказывать -- каждый это как-то по-своему чувствует. Я только прошу: не забывайте, пожалуйста. И я не буду. И тогда, кто знает, может, не всё ещё потеряно, может, наши мечты поведут нас...

Я клянусь, что стану чище и добрее,
И в беде не брошу друга никогда.
Слышу голос и спешу на зов скорее
По дороге, на которой нет следа... ...

Вот так...
Доедаю горбушку за столиком в углу. Крошки скачут по картонной тарелке. И не трогайте меня. А никто и не будет. Вот и хорошо, вот и славно.

Радуюсь, что жив, что почти здоров, что могу сидеть здесь один, и никто не тянет. Просижу хоть до вечера. И думаю тихонько о том-о-сём, о своей жизни. А что о ней думать? Вот она, на тарелке, где крошки. И пакетик чая расплылся бурой лужицей.

Где-то за окном снег и мысли о нездешних местах. Спят седые холмы, спит время. Они знают, что я не увижу их никогда, и я знаю. Но я сейчас как бы с ними, и мне не больно. Мне очень уютно здесь.

Станет совсем легко, когда умрут все надежды.

Лето подкатило к середине. Скоро перевалит. Это повод задуматься. Задуматься... И ничего не сделать?
Неужели же так может продолжаться вечно? Ну не вечно. До самой смерти.
Я чувствую приближение катастрофы. У меня всё наколилось внутри. Но что, что могу я сделать?!
Я мог бы молиться небесам, мог бы верить в справедливость, но эта вера подводила меня. Сделать своими руками жестокий шаг. Стать своей судьбой, осуществить справедливость... Как это дано каждому, и как редко этим пользуются.
Потому что надо выйти из ряда вон. А сопротивляться будет ВСЁ.

Лето колосится, истекает сладким соком. Лето дышет мне в лицо невинной страстью.
Как и много лет назад, как всегда.
И всё с таким видом, будто ничего не происходит, будто это так обыденно, как обычно, день за днём: и верно. Всё своим чередом. Лето -- вот оно цветуще жёлтое, глаза штроко раскрыты, солнце на небе, солнце в траве; а вот уже пушисто белое, уже томится своей беспечностью и красотой. Пушинки взлетают, уходят дни. И свечки ивван-чая скоро догорят до середины. Скоро июль.

Так раньше и я плыл по волнам лета, делил с ним перемены ветров и погоды, проживал цветение и оперение, плыл ленивым облаком над зелёными спинами холмов, касался тайны в зеркале воды. Жизнь Лета не похожа на нашу. Это совсем другой мир. Вот и снова Лето такое, как всагда. И летят молодые души в его просторы стаей перелётных птиц. И ждёт их жужжащая нега лугов, накал страстей летней бури, откровение дождя, и дальше, дальше, дальше... И только я прикован цепью к земле. Ко мне пришли и сказали, что для меня лета больше не будет. Что я уже отлетал своё и пора отдавать долги. А разьве я брал у кого-то в долг? Мой вопрос никто не услышал. Или виду не показал -- а какая разница? Всё улетели, а я остался. Я один. Здесь даже стало как будто тише. Как будто ещё больше пустоты. Вот и куб с белыми стенами. Когда внутри, вроде даже не видно, что лето. Чуть ярче свет за слепым окном. Там крики ленивых рабочих, вой раскалённого железа и жарко. Просто жарко, как натопили. Почему я? Имею ли я право выбора?

Сейчас перенесу сюда несколько записей из своего LJ. Жаль, нельзя добавлять задним числом..