Официальный сайт
Описывая судьбы знаменитых авантюристов, мы напрасно обошли вниманием представительниц прекрасного пола. По сравнению с мужчинами барышни-мошенницы свои аферы проворачивали с большим изяществом, хотя и с меньшей изобретательностью.
Жанна де Люз де Сен-Реми де Валуа графиня де ла Мотт вошла в историю как главная участница (и, возможно, организатор) так называемого "Дела об ожерелье королевы", громкой аферы конца XVIII века, повлиявшей на французскую политику того века и, как считают многие историки, ставшей одной из косвенных причин Французской Революции.
История произвела неизгладимое впечатление на местную аристократию и в первую очередь на супругу судьи, занимавшегося выяснением обстоятельств дела. Вскоре принцесса перебралась в дом судьи Уоррала, где демонстрировала столь же экзотическое поведение: отказывалась пить из стакана, который не мыла сама, молилась странным образом и спала на полу.
В 14 лет она отправилась в соседний городок Вудсток, где открыла счет в банке в счет "наследства от дядюшки в Англии". Позже выяснилось, что девушка подделала документы, ее арестовали, но Бетси прикинулась сумасшедшей и была освобождена спустя некоторое время. Ее сестра Элис к тому времени вышла замуж за плотника из Кливленда, и Элизабет немедленно перебралась поближе к сестре в 
Мата Хари - танцовщица и куртизанка голландского происхождения, известная шпионка 
Официальный сайт
Сайт памяти
Официальный сайт
h
Василий Вареник. Публичные дома Ростова и комсомольско-сексуальная революция 1920-х
А А А
-
Ростовский историк и писатель Василий Вареник в конце прошлого года переиздал второй том своей книги «Ростов и ростовцы», которая представляет развернутое историко-беллетристическое повествование о различных аспектах бытия нашего города в 1913 году, и после 1917-го. С разрешения автора, мы выбрали для публикации несколько глав на такую не слишком избитую тему, как дореволюционные публичные дома в Ростове, и комсомольско-сексуальной революции 1920-х годов. - Публичные дома в Ростове
- Господа, не обольщайтесь! Речь пойдёт не о сегодняшних заведениях, а о тех, что были открыты в нашем богоспасаемом городе после опубликования Императорского Указа о разрешении домов терпимости в 1848 году. Ибо тогдашняя власть чётко понимала, что локализованная и контролируемая проституция лучше подпольной. К началу XX века в Ростове была уже целая улица, почти сплошь состоящая из публичных домов и квартир людей, их обслуживавших (торговцев, вышибал, сторожей, экономок). Этих «Домов Разврата» насчитывалось не меньше дюжины.
- Улица эта называлась Бардаковской, или Бардачной (ростовцы так и говорили: «Извозчик, с-сукин сын, гони на Бардаковскую!»). Официально же - Черняевской. В честь генерала Черняева, бесславно воевавшего с турками в Сербии в 1876 году. Позже эта улица стала называться вполне нейтрально - Восточной. Называется она так и сейчас. Это около старой тюрьмы, что на Кировском. В «долгие мрачные годы царизма» Восточная считалась самой отдалённой и неприкаянной улицей.
- А ещё раньше, до 1895 года, публичные дома (в количестве 25) были рассредоточены по улице Сенной (ныне Горького), от переулка Соборного до той же тюрьмы.
- Словно в насмешку, неприличная улица называлась в те времена Тургеневской! (Очевидно, в память о светлых образах тургеневских девушек). Потом, правда, из-за протестов общественности её в 1895 году переименовали таки в Полицейскую, а пикантные заведения от греха подальше задвинули на Черняевскую-Восточную-Бардачную.
-
Если пройти сегодня по запущенной Восточной, то можно без труда угадать бывшие бордели. В советские времена эти комнаты легко переделывались в коммуналки. На первом этаже обязательно располагался зальчик, где посетители не спеша выбирали женщин в обстановке принуждённого веселья, которое создавало какое-нибудь расстроенное пианино или целый оркестрик. Девиц выбирали на одну ночь либо на «посещение» сроком на один час. На второй этаж, в интимные комнатки «девочек», вела лестница, причём преднамеренно слабо освещённая, дабы посетители не боялись случайных встреч со знакомыми. Особенно опасались таких встреч гимназисты, сэкономившие на девочек рубль-другой, что давали им родители на леденцы. Впрочем, боялись и их наставники, блюстители нравственности - педагоги, не говоря уже о почтенных отцах семейств. - По поводу стеснительности тогдашних посетителей злачных мест ходили целые легенды. Общество-то было ханжеским. Для него были типичны высочайшая строгость напоказ и столь же страстный разврат внутри, втайне. Рассказывают (и это, скорее всего, правда), что из коммерческого клуба, который находился на территории небольшого парка на Садовой, подземный ход под улицей вёл прямиком в кафе-шантан (помесь ресторана, театра-варьете и публичного дома). Ныне в стенах этого «Дома разврата» помещается филармония. Известные и уважаемые в городе люди пользовались этим ходом, чтобы не «светиться» при своих визитах к весёлым дамочкам. Вот как наши предки уважали приличия!
- Что касается самого подземного хода, то он, скорее всего, был остатками минной галереи крепости Димитрия Ростовского. Именно здесь находились её восточные бастионы.
- Но не все в Ростове были такими стеснительными. Можно сказать, целые банды подгулявших «хулиганчиков», воров или студентов вваливались шумными компаниями, наводя «ревизию всей Бардаковской», лишь бы денег на все заведения хватило. Во время «ревизии» ростовские «хулиганчики-рики» не столько занимались девочками, сколько шумели и дрались. Во время самой громкой такой «ревизии», В 1903 или 1904 году, сгорела чуть ли не половина всей левой стороны Бардаковской.
- «Весёлые дома» в Ростове сильно разнились по качеству обслуживания, ценам и количеству персонала. Самые крупные заведения были и самыми дешёвыми и напоминали большие постоялые дворы. Насчитывали они до 40 женщин. А имелись и совсем маленькие, интимные, где в уютном зальце дожидались гостей не больше 5-6 женщин. Как правило, маленькие заведеньица были дороже и принимали приличную клиентуру, что посещала это милое сердцу местечко годами.
-
Самыми низкопробными считались двадцатикопеечные клоповники - для солдат, грузчиков, драгилей и прочих «сознательных пролетариев». Комнаты свиданий в них напоминали стойла с перегородками, не доходящими до потолка, а потрёпанные и грязные женщины могли обольстить разве что пьяного мастерового. Цена любви в 20 копеек была равна стоимости проезда на извозчике. Эти заведения находились в самой дальней и грязной части Восточной - на границе с Ростово-Нахичеванской «межой». - Средний класс и интеллигенция предпочитали «рублевые» заведения (рупь за посещение и три за ночь).
- И наконец, в начале квартала располагались маленькие и дорогие «дома любви» с красивыми женщинами и почти домашней обстановкой. Здесь взимали 5 рублей за «визит» И 10 за ночь. А за 25 рублей в сутки можно было вообще увезти девушку «напрокат» домой и держать её у себя неделями. Это называлось «взять на содержание».
- Самые же богатые ростовцы ходить по публичным домам просто брезговали и пропадали в уже упомянутых кафе-шантанах, где пользовались услугами дорогих «кокоток-демимонденок» («дам полусвета») - полупроституток высшего класса.
- Все «неприличные» заведения в Ростове находились под строгим тройным контролем полиции, городской управы (что драла с несчастных проституток жестокие налоги) и медицинско-полицейского комитета. Заведения подчинялись строгим правилам, за нарушение которых могли быть немедленно закрыты. Каждую субботу все девицы проходили медосмотр. В заведении разрешались танцы, торговля спиртным, но запрещались азартные игры. По тем же правилам бордель могла содержать только «особа примерного поведения не моложе 30-ти лет». Сторож-вышибала при заведении должен был иметь свидетельство от полиции о благонадёжности.
- Приветствовалось, когда человек, трудящийся на этом посту, был хорошим семьянином и регулярно посещал церковь, исповедовался и причащался.
- Проституцией можно было заниматься с 18 лет. Причём только после дачи добровольной подписки, по которой девушка отказывалась от части гражданских прав и обещала выполнять полицейские правила и не заниматься уличной проституцией, Паспорт у неё отбирали, выдавая взамен «желтый билет» городской управы с отметками о профессиональных болезнях. Новоиспечённой проститутке запрещался выезд из Ростова (даже в Нахичевань), но гарантировалось бесплатное лечение.
- Уличных («диких») проституток, которых называли «босявками», преследовала и штрафовала полиция или просто избивали дворники. Уличные девки, проникавшие в центр города, и вправду всем надоели. Хозяева фешенебельных магазинов на Садовой то и дело обращались в Думу с покорнейшими просьбами «обратить внимание на то, что на тротуарах по вечерам собираются группы проституток». «Дикие» проститутки были несчастнейшими существами. Ими становились девушки 13-17 лет, которым «желтый билет» не полагался по возрасту, или, что ещё хуже, «старые клячи», выброшенные из борделя.
- Во всех борделях существовали традиции и профессиональный язык. Например, известное в советском обиходе слово «фраер» пошло из быта публичных домов. Это слово в переводе с немецкого или с идиш означало «жених». Так именовали в заведениях щеголеватого, разодетого, но небогатого посетителя, какого-нибудь парикмахера или телеграфиста.
- В каждом заведении была обязательная «гимназисточка», роль которой исполняла самая молоденькая особа, одетая в нарочито тесное и короткое гимназическое платьице. Она изо всех сил корчила непорочную невинность. Такие «гимназисточки» особенно нравились пожилым «папашкам».
- Была и традиционная «русская красавица» - самая толстая девица в борделе, одетая в сарафан с кокошником и прицепной косой. Иногда встречалась «страстная испанка» с веером, роль которой исполняла какая-нибудь еврейка или таганрогская гречанка. К посетителям было принято обращаться в зависимости от возраста и положения: «папашка», «мальчишечка», «студентик», «кадетик-душка!», «цыпа-ляля».
- В 1917 году в мире публичных женщин тоже произошла своя революция. Проститутки организованно и с достоинством вышли на первомайскую демонстрацию, образовав свою колонну, наряду с табачницами и продавщицами. Они потребовали отмены еженедельных медицинских осмотров, унижающих их человеческое и гражданское достоинство.
- Что же касается дальнейшей истории наших публичных домов (то есть куда они попросту делись), то всех их ждала довольно интересная судьба. Сейчас можно только сказать, что у ростовских пикантных заведений и конец был пикантный. И конец этот наступил в 1920 году, когда в Ростов ворвались красные.
- «Перевоспитание» проституток
- После окончательного воцарения большевиков в Ростове в 1920 году на улице Бардаковской произошёл погром. Проституток в одном белье выгоняли на холодную февральскую улицу, а обстановку наиболее богатых борделей грабили.
- Особенно приглянулось большевикам обилие красной материи всех оттенков, которым отличалась обстановка домов разврата. Все эти пурпурные, розовые, кровавые занавески, обивки и драпировки пошли на знамёна, транспаранты и красные вымпелы. Первого мая 1920 года эти бывшие бардачные тряпки можно было в изобилии увидеть на демонстрации трудящихся.
- Новая красная власть объявила, что с проституцией в стране покончено навсегда и самого такого понятия «продажная любовь» больше не будет. Все проститутки подлежали «трудовому перевоспитанию», Тех из них, кто не успел убежать и скрыться, собрали по всему городу и заперли в одну из бывших женских гимназий. Старых кляч не трогали. Их, как видно, уже не перевоспитаешь. В школах сидели в основном молоденькие. К ним приставили вооружённую охрану и гоняли их строем на уборку улиц, заготовку дров и т.п. Трудовое перевоспитание сочеталось с духовно-нравственным. Оно заключалось в том, что несчастных женщин заставляли изучать основы марксизма-ленинизма, переписывать огромные отрывки из сочинений Троцкого и Ленина. Проститутками это воспринималось как тяжелейшее и нуднейшее наказание, хуже карцера. Но после сдачи зачёта по марксизму-ленинизму и определённого количества общественных работ женщин обещали отпустить на волю с последующим трудоустройством на швейной или на табачной фабрике или на садово-огородных работах. Именно тогда бывших проституток, одетых в серые юбки и красные кумачовые платки, гоняли на посадки деревьев в Ботаническом саду и на прополку огородов на Зелёном острове... Так что некоторые старые деревья здесь посажены перевоспитавшимися проститутками.
- Но не всё было гладко с перевоспитанием. Периодически вспыхивали бунты. То озверевшие от марксизма девицы побивали и прогоняли преподавателей, то насиловали сторожей и часовых, объясняя это «естественной потребностью». Но основная масса проституток перевоспитание прошла успешно. Весной 1921 года на первомайскую демонстрацию вышла двухтысячная колонна ростовских проституток. Те из ростовцев, кто видел это шествие, запомнили его на всю жизнь.
- Когда начался НЭП (по существу, возвращение капитализма), то в СССР фактически частично возродилась проституция и публичные дома. Но теперь они назывались «домами свиданий». Это были просто сдаваемые на короткое время комнаты, в которые любой гражданин мог прийти с любой гражданкой. По форме это был, конечно, не публичный дом, но по существу то же самое. Сначала «дом свиданий» располагался в номерах нынешней гостиницы «Дон». Но потом предприимчивые старухи стали сдавать свои клетушки для нужд уличных женщин целыми кварталами. Это происходило на Газетном, под боком у легального «дома свиданий» при гостинице. Так что во времена НЭПа проституция процветала, хотя официально в СССР её не было.
-
- "Жрицы любви" времен НЭПа
- Закрыли «дома свиданий» только после введения нового жёсткого Кодекса законов о браке и семье в 1926 году, уже при Сталине. Теперь провозглашался приоритет семейных ценностей, и уж, конечно, никакой проституции! Ни тайной, ни явной. Даже статьи в Уголовном кодексе насчёт проституции не было. Считалось, что в СССР она исчезла окончательно «в силу социальных условий». А занятия проституцией карались статьёй под общим названием за «развратные действия», куда входил также гомосексуализм и секс втроём.
- http://rslovar.com/content/
