Мне вовсе не грустно. Последние дни очень весёлые и насыщенные. Но этот пост получился какой-то трагично печальный. Это он сам, я тут ни при чём. А ещё он слегка несвязный, так как в нём затронуты три темы, и перекликаются они друг с другом достаточно сумбурно.

То, что священные законы дружбы требуют, чтобы один друг делал для другого, объяснять это не входит теперь в мое намерение, и я довольствуюсь лишь тем напоминанием, что узы дружбы гораздо сильнее связи кровной или родственной, ибо друзьями мы имеем таких, каких выбрали сами, а родственников, каких дает судьба.

Джованни Боккаччо. Декамерон

Растрёпанная девочка-подросток с косичкой на боку, в чёрной, слегка съехавшей набок, рубашке. Взгляд заплаканный и злой, уголки губ тоскливо опущены к низу. Такой я приехала на ПМЖ в Красноярск, и такой оставалась на фотографии в студенческом билете все три года учёбы в колледже.

Когда-то очень давно бабушка Тома, мама моего папы, детдомовский ребёнок войны, пела мне печальную песню о партизане, погибшем под клёном. Многие годы, пока я ещё приезжала в деревню, мы пели её вместе. То время сейчас для меня как старый пожелтевший снимок в, давно заброшенном на антресоли, альбоме. Когда я была маленькой, вечно грязной и неспособной усидеть на одном месте, девчонкой, бабушка часто говорила мне:

– Много профессий есть на свете, внучка. Но самая плохая – это журналист. Гадкие вещи они пишут и говорят, людей грязью поливают, правды от них не добьёшься.

В седьмом классе у меня была своя «сетевая газета» под названием «Колючка», и я мечтала стать журналистом. Не знаю, от чего так вышло, что слова бабушки совсем стёрлись из моего сознания, мне просто хотелось писать. Чем старше я становилась, тем слабее становилась моя связь с родственниками. Сейчас я не звоню своим бабушкам, не поддерживаю отношения с дядями и тётями, не имею ни малейшего понятия о том, как живут мои двоюродные братья, ни разу не видела свою двоюродную сестру, хотя ей уже год и живём мы в одном городе. Я не знаю, о чём мне говорить с этими людьми, мы очень разные, и родители не воспитали во мне уважения и любви к своей родне. Иногда я задумываюсь о том, что это неправильно, я должна стыдиться такого отношения, но уже ничего не могу с собой поделать. Я бесконечно уважаю и обожаю своего отца, люблю маму, хоть и порой умиляюсь её поступкам и словам, но дальше по генеалогическому дереву – пустота и чистое без эмоциональное поле. Мне намного ближе люди, с которыми меня связала сама жизнь, а не родственные узы.

Отец никогда меня не заставлял, не принуждал к чему-либо, он всегда предоставлял мне выбор, просто давал советы. Но я всегда его слушала.

– Получи нормальную специальность, всего-то три года отучиться, а потом уже пойдёшь туда, куда тебе нравится.

И вот я в Красноярске, иду подавать документы в Финансово-экономический колледж, чтобы получить «нормальную» специальность экономиста. Специальность, которая уже через год станет абсолютно невостребованной нелепостью. Модное направление для вчерашних школьников, которые не знают, чего они хотят. Мы с мамой поднимаемся по лестнице, и тут я начинаю неистово икать. Не могу остановиться и мы в спешке бежим в кафе по соседству, чтобы купить воды и попытаться прекратить внезапно напавшую икоту.

Тётенька в приёмной комиссии (потом она вела у меня математику), берёт мой диплом, раскрывает его и на свет божий появляется купюра в десять долларов. Мама густо краснеет, выдыхает из себя: «Ой!», и спешно прячет деньги в сумочку.

Первый месяц я постоянно плакала. Скучала по друзьям, по чату, по всеобщей любви к моему виртуальному я под никнеймом «Кроха». Чувствовала себя нелепо в этом большом городе, боялась ездить на автобусах и смотреть незнакомцам в глаза. Потом всё наладилось, конечно. И училась я хорошо, потому что привыкла так. И друзья появились новые, и других мне не нужно. Конечно, интересно, как бы повернулась моя судьба, если бы я пошла учиться на журналиста. Думаю, что не слишком круто. Хотя, может писать грамотно и согласованно научилась бы, и то радость. Но, опять же, обучение на экономиста не сделало из меня хотя бы финансово-грамотного человека, я даже в кредитных ставках разобраться не могу. Сейчас я бы, наверное, выбрала какую-нибудь инженерную специальность. Что касается родственников, то вряд ли я стала бы что-нибудь менять в этом отношении. ­

В каждом из нас живет сто непрожитых жизней. Не решился подойти к красивой девушке, а с ней могла случиться другая жизнь. Отказался от интересной работы – а там тебя ждала блистательная карьера. Не поехал на вечеринку – а вдруг именно там должно было случиться то, чего подсознательно ждал. Не играешь в карты – не выигрываешь.

Никто не знает, какие шансы, какие возможности. Никто.

Иногда мне представляется, что после смерти люди попадают в кинотеатр. И там два зала. И там им показывают фильмы об их несостоявшихся жизнях. В одном, который рай – фильмы с ужасным концом. Чтобы человек блаженно улыбался – о, вот этого я избежал. И это меня минуло. И без этого я смог обойтись.

А в другом зале показывают «счастливо закончившиеся», сбывшиеся твои непрожитые жизни. Которые заканчиваются хэппи-эндом. И сидишь, сравниваешь их со своей единственной, прожитой, и глотаешь слезы – сколько было возможностей, какие горизонты открывались. Ничего не сделал, ничего не успел. И каждая счастливая версия твоей жизни – страшное, страшное зрелище. Хэппи-энд как преддверие ада.

Люблю эту цитату, но я бы ничего не стала менять всё-таки в своей жизни. Конечно, хотелось бы быть лучшее, добродетельнее, внимательнее к близким. Умнее и разумнее, не допускать многих нелепых ошибок. Но все мои провалы сделали меня той, кто я есть. Каждая ошибка влияла на меня, хоть и было мучительно тяжело их исправлять. Все они отпечатались во мне. Мне всегда очень везло – многие ошибки могли оказаться фатальными, и повернуть жизнь совсем в другое русло. Этого не случилось. Хотя, многие говорят, что просто я воспринимаю так жизнь, в радужных цветах. Илья когда-то смеялся:

- Везёт ей. Не замужем, машины нет, квартиры нет!

Денис примерно также отреагировал на моё заявление на то, что я – баловень судьбы:

- Странное какое-то баловство, если ты в РТК. Ты действительно это считаешь удачей?

Да. Всё в моей жизни – большая удача. Надеюсь, что мне не придётся платить за эту удачу.