ВЕНОК РОМАНСОВ
Ax, скажите: зачем мне мерещатся снова и снова
поезда на Варшавском и тень обнаженной руки,
и ночные огни - ожидание вечно иного
и томительный зов неотступной и сладкой тоски.
И в бокалы вино наливалось, мерцая багрово,
и пилось, опьяняя, и в дальние дали звало.
И молчанье твое - наважденье до боли родного
и чего-то ещё, что, казалось, навеки ушло.
И в свободе иной, под защитой случайного крова,
узнавали себя в очарованной этой дали,
где звучало одно, лишь одно несказАнное Слово,
что пребудет вовеки безумной надеждой Земли.
* * *
Я поднимаю свой бокал за нашу встречу,
за переполненный вокзал и поздний вечер,
за губ печальных немоту и нежность взгляда
вослед багряному листу, который падал
и на булыжной мостовой чеканным эхом -
моих шагов сторожевой - означил веху.
Я поднимаю свой бокал за нашу робость,
за то, что каждый соскользал в нее, как в пропасть,
за добровольный наш острог противоречий,
за зов неведомых дорог, который вечен.
Я поднимаю свой бокал за нашу память,
за миг, что тоже вечен стал
и - не исправить,
за боль раздавленных сердец в просторном мире,
за недоступный образец чужой квартиры.
Я поднимаю свой бокал за наши души,
за голос, что для нас звучал
всё глуше, глуше.......
....................
.............
.......
* * *
Не плачь о том, что не сбылось,
не сожалей о невозвратном:
оно уже отозвалось
и отзовется многократно.
Ведь память - вещая струна,
и если сам ты ей созвучен -
всё будет выпито до дна:
предначертание и случай,
и нежность, и полёт во сне,
и неизведанные дали...
всё отзовётся по весне -
всё, чем мы жили и дышали.
И, укрощая стук сердец,
примерим древнюю обнову:
своё начало и конец,
свою свободу и оковы,
и нежность, и полёт во сне,
и неизведанные дали...
всё отзовётся по весне -
всё, чем мы жили и дышали
