"Я - женщина принципиальная, я всех выведу на чистую воду, - уверяла сама себя уборщица Галина Борисовна Барбосова, выжимая половую тряпку. - Ну и что с того, что в туалете воды нету? Мне что ль водопровод чинить? Что ж теперь, можно до потолка валить что ли? Мимо унитаза писают. Презервативы эти везде, где хотят, там и кидают. Я, коренная ленинградка, ни квартиры, ни работы приличной. Ой. Везде - коррупция. Везде. Что хотят, то и творят. Точно надо Путину написать, пусть наведут порядок. Безобразие".

   "Как мне эта половая жизнь надоела, кто бы знал", - вздохнула Галина Борисовна Барбосова и в очередной раз мотнула шваброй по коридору общежития.

   Алла Марковна, учительница английского языка в школе, не выносила, когда руссские поп-звезды пели на "ломаном английском". "Саша, друг мой, будь любезен, выключи эту дрянь", - просила она мужа, обращаясь к радиоприемнику, и выходила их кухни в расстроенных чувствах.

   Отец Серафим возлюбил питейное заведение (в одном месте) и часто туда захаживал отвести душу. Как-то засиделся и уж решился было отбыть восвояси, для чего выцедил бокал эля (с утомившейся мошкой), а тут сзади - как колокол к обедне: "Батюшка, благословите!". "Кого чёрт принес?", - подумал иеромонах и, чинно кашлянув в бороду, повернулся. А там - никого... "Видимо, сам приходил", - заключил отец Серафим и расхихикался взахлёб, довольный своей шуткой.

   Затисканная в автобусах, вспотевшая и, как всегда, недовольная, Марь Иванна, среднестатистическая россиянка, ввалилась в свою хрущевку. Уронив сумку и скинув сапоги, она выдохнула. Марь Иванна помнила, что её ждал телевизор.

"Бог выше не только знания, но и непознаваемости"

(Григорий Палама. Триада I, 3)

   Илья Фомич Шерман был 40-летним среднестатистическим семьянином. Каждый вечер в растянутой майке, в полысевших выцветших трениках с дырявыми коленками и в убитых, стоптанных и вонючих,  тапочках на босу ногу он садился у телевизора и отдыхал, временами порыгивая.

Глаза боятся - ноги делают

   Давеча посетил выставку китайской средневековой живописи. На открытие одна дамочка пришла в кофточке с китайскими иероглифами. Представил себе, как она маялась дома, решая, что ей одеть на выставку, примеряла, обсуждала с мужем, нервничала и, в конце всего, нашла "то, что надо". Стало противно до тошноты от пошлого банализма наших усредненных представлений - тоскливо.

А Вы читали комментарии Максима Исповедника на Псевдо-Дионисия Ареопагита? И не читайте. Написано, как я понял, для ангелов, а не для нашего несовершенного понимания. Хотя нужно учитывать трудности перевода. Но всё одно -хитросплетения. Ум изнемогает...

С ветки на ветку

Тихо сбегают капли...

Дождик весенний.

(Мацуо Басё)

"Благость Божья, сообразно с требованиями своего достоинства, все призывает и привлекает к тому блаженному концу, когда прекратится и отбежит всякое страдание, печаль и стон" (Ориген. О началах) Как обнадеживающе!

Сегодня вычитал: "Действительно, если посредником между Богом и человеком становится Богочеловек, меняя тем самым существующее при ангелах посредничество опосредованное на посредничество непосредственное, то само бытие ангелов ставится под вопрос"(Д. Ю. Дорофеев. Место ангелов в христианской картине мира). Витиевато)

   Галина Сергеевна Масленникова, учительница истории, посапывая, медленно сняла очки и, уставившись на разыгравшегося Павла, по слогам произнесла: "Ты сей-час у ме-ня дверь но-сом от-кро-ешь..."

   Учительница немецкого языка Лариса Борисовна отличалась суровым нравом. Школьники её недолюбливали и за глаза называли Бориса Ларисовна.

Что посеял, то и пожрешь

   "Господи, пронеси...", - перекрестился отец Николай, окончив последнюю главку Апокалипсиса. И тут батюшку пронесло.

   Отец Павел долгое время настоятельствовал в приходской церкви и литургисал каждый Божий день. Нежданно-негаданнно он получил назначение третьим священником в кафедральный собор и стал служить сутки через двое... Не буду рассказывать, что произошло с батюшкой после этого, потому как это отнюдь не весёлая история.

   Отец Никодим на старости лет отрастил-таки бороду и стал похож не на священника, а на Деда Мороза. Под Новый Год дворовые ребятишки просили у него подарков, а не благословения, что чрезвычайно батюшку раздражало - он бурчал и топал ногой. В конце концов, бороду обкорнал.

   "Страшны не сатанисты, а баптисты", - говаривал батюшка Михаил, наставляя своих духовных чадушек. Впрочем, он не любил и католиков, называя их "мутантами на теле Кафолической Церкви".