В современной войне раненого чаще всего приходится спасать не в госпитале, а там, где его «накрыло»: в блиндаже, подвале, посадке или на позиции в нескольких километрах от передовой. Вертолетная эвакуация, реанимационная бригада у переднего края и быстрый вывоз на бронемашине в нынешних условиях почти недоступны. У медика есть минуты, а иногда и секунды, чтобы остановить кровотечение, стабилизировать бойца и не дать ему умереть до эвакуации.

Поэтому медицинская служба на фронте - это не тыловая поддержка и не вспомогательная функция, а часть живучести подразделения. Особенно это касается расчетов БПЛА, которые работают рядом с передним краем, под постоянной угрозой артиллерии, дронов и внезапных ударов по позициям. О том, почему медицинская помощь должна выстраиваться вместе с боевым управлением, как бюрократия мешает спасать раненых и что приходится делать медикам под огнем, рассказал начальник медицинской службы отдельного ударного отряда БПЛА «Ирландцы» с позывным Панда.

В оккупации обширных территорий СССР активно участвовали союзники и сателлиты Третьего рейха: итальянцы и венгры, румыны и финны, хорваты и испанцы. Как и их «старший брат», они грабили мирное население, издевались над беззащитными женщинами и стариками. Зачастую солдат из Венгрии или Румынии, бесчинствовавший в деревне Воронежской или Одесской области, считал себя вправе решать, кому из советских людей жить, а кому - умирать.

На счету приспешников Гитлера сотни тысяч загубленных жизней мирных людей. И это не считая бойцов РККА, которых финны нередко убивали с особой жестокостью, а затем глумились над телами. Многочисленные случаи зверского отношения к пленным и мирному населению были беспристрастно зафиксированы Чрезвычайной государственной комиссией по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников, послужив важным материалом для многих судебных процессов над военными преступниками.

В Санкт Петербурге продолжается расследование резонансного дела о торговле человеческими телами, которую, по данным правоохранительных органов, поставили на поток местные бизнесмены. В центре этого скандала оказался морг Александровской больницы - одной из крупнейших в Северной столице. По данным следствия, тела умерших - как невостребованные, так и подмененные - продавали для обучения танатопрактиков, ритуальных специалистов по восстановлению и бальзамированию тел.

Парадокс в том, что эта ситуация была вполне ожидаема: в последние годы в России не только будущие танатопрактики, но даже студенты-медики фактически лишились доступа к телам усопших, что сильно осложнило их обучение. О причинах такого дефицита и о том, как им воспользовались петербургские коммерсанты, - далее.

Преподаватель литературы в Колумбийском университете Чарльз Ван Дорен - сын поэта Марка Ван Дорена и писательницы Дороти Граффе - должен был пойти по стопам родителей и стать писателем, но в его судьбу вмешалось телевидение. Попав по знакомству в телевикторину «Двадцать одно» (Twenty-One), он впечатлил зрителей своими интеллигентными манерами и энциклопедическими знаниями и в одночасье стал суперзвездой. Участника шоу называли самым умным человеком в мире, молодые американки мечтали выйти за него замуж, а продюсеры звали преподавателя в Голливуд.

За его стремительным взлетом последовало не менее стремительное падение: выяснилось, что Ван Дорен заранее знал ответы на все вопросы викторины. В результате он лишился работы, потерял репутацию и предстал перед судом. Подробнее о том, как любимец Америки превратился в изгоя, - далее.

Если любишь цветок — единственный, какого больше нет ни на одной из многих миллионов звезд, — этого довольно: смотришь на небо — и ты счастлив. И говоришь себе: «Где-то там живет мой цветок…»