Универсальная грибная подлива

Про грибы я не писал уже лет сто или даже больше. Упаковка шампиньонов привлекла мое внимание своим совершенством и настроила на мысль сотворить что-то вкусное.

Читать далее...

Боровиковский В. «Портрет М. И. Лопухиной»

XVIII век вошел в историю русского живописного искусства как «век портрета», одним из лучших его портретистов является Владимир Лукич Боровиковский.
Важную роль в его судьбе сыгpало путешествие Екатерины II в Крым в 1787 году. На пути императрицы возводили дворцы и триумфальные ворота.
Для одного из таких дворцов, который предназначался для приема Русской государыни, миргородский предводитель дворянства поручил В.Л. Боровиковскому написать несколько аллегорических картин.
Две из них особенно понравились царице На одной была изображена она сама в образе Минервы, окруженной семью древнегреческими мудрецами, которым она объясняет свой наказ, на второй — Петр I, вспахивающий землю, по которой опять же она сеет семена, местами уже приносящие плоды. Узнав имя художника, императрица предложила ему ехать в Петербург.

 

Читать далее...

Воруют-с…

Ещё в конце XVIII века на вопрос «Как дела в России?» Карамзин ответил лаконично: «Вороют-с…» И так на протяжении всей российской истории.
Единственная, пожалуй, кардинальная инициатива, которая предполагала уменьшение воровства в России, в том числе и средь власть имущих, принадлежала Лжедмитрию, которым была установлена смертная казнь за казнокрадство и взятки. Но вместе с этим он значительно увеличил казённым людям жалование, чтобы воровать было нецелесообразно. Правда, доподлинно известно, что Лжедмитрий плохо кончил – его свергли. Да это и понятно – от воровства в России-матушке ни за какие деньги никто и никогда не отказывался!
Воровали даже у монархов. Например, Екатерина II, глядя, как слуги тащат с дворцовой кухни мешки продуктов, каждый раз говаривала одно и то же: «Хоть бы мне что-нибудь оставили!» Правда стоит отметить, что Екатерина Великая была большой оптимисткой и в одном из своих писем подчёркивала, что обворовывают её точно так, как и прочих, но утверждала, что в этом непременно есть добрый знак – воровать есть что.

Портрет Елены Александровны Нарышкиной




В.Боровиковский
(1757 - 1825)

Государственная Третьяковская галерея, Москва.

"Тайная вечеря" Тинторетто – сходка в трактире

"Тайная вечеря" – сюжет довольно распространённый у мастеров Возрождения.

Леонардо брал его со стороны внутренней значительности происходящего, развёртывал сложную гамму характеров, не допускал никаких лишних деталей.

Веронезе делал бесхитростный упор на внешнюю сторону, трактовал "Тайную вечерю" как ужин в гостях у венецианского богача, и тут уж любая деталь оказывалась уместной.

Уже всё написано – что можно придумать?

Однако Тинторетто нашёл новое решение.

Дело, значит, было так. Все апостолы собрались в дешёвом трактире. Полутёмном. С низкими потолками. И простым столом.

Обслуживающий персонал достаёт продукты, кошка лезет в корзину, все погружены в быт – и никто не замечает, что целые сонмы бесплотных прозрачных ангелов появляются под потолком. Возникает причудливое тройное освещение: призрачное свечение ангелов, колеблющийся свет светильника и свет нимбов вокруг голов апостолов и Христа. Тинторетто мог тысячи раз наблюдать точно такие же световые эффекты в каком-нибудь погребке, освещённом, допустим, двумя свечками и одним факелом – но художник сотворил из этих наблюдений волшебную фантасмагорию. Не будь этого освещения, картина могла бы показаться довольно обычной. Тинторетто, в противоположность Леонардо, передаёт не психологию каждого человека по отдельности, а ищет коллективное сознание, общее настроение, которое обволакивает произведение.

Тинторетто – родоначальник подобных трактовок религиозных тем. Больше, чем кто-либо из художников Возрождения, он находил особую живописную притягательность в бедных жилищах, в простых трактирах и тому подобном. Он первым перенёс сцену поклонения волхвов в деревенский хлев и уложил священнного младенца на охапку соломы.

"Тайная вечеря" была написана Тинторетто специально для венецианской церкви Сан Джорджо Маджоре, где картина и пребывает по сей день.

/art.1001chudo.ru/l

Иван Айвазовский. Девятый вал.

Айвазовский Иван Константинович. (1817-1900). Маринист-романтик, мастер русского классического пейзажа, передающий на полотне красоту и мощь морской стихии. Автор батальных картин на темы истории русского военного флота. Жил и работал преимущественно в Феодосии. Создал около 6 тысяч произведений.

Иван Айвазовский. Девятый вал.

Государственный Русский Музей, Санкт Петербург, Россия.

Как певец моря, И Айвазовский всегда был одним из самых известных русских художников. Все ему было доступно, все готово было служить его искусству. Но к весне1845 года он почувствовал такое влечение на юг, в Феодосию, что ничто не могло удержать его в столице, ни росшая с каждым днем слава, ни обеспеченный прекрасный заработок, ни всеобщее внимание и предупредительность.

На окраине Феодосии он построил для себя дом и мастерскую и на всю жизнь поселился в этом небольшом черноморском городке. Трогательная любовь к своей родной Феодосии, плескавшееся у древних стен ее море — все давало художнику пищу для новых образов. Его ненасытную жажду творчества можно было утолить только вдали от суеты, да и стремление к независимости удерживало его в
Феодосии. Читать далее

=ИСТОРИЯ КАРТИНЫ= =Рубенс. Свадьба Пелея и Фетиды=

Рубенс. Свадьба Пелея и Фетиды

Пелей – потомок основателя Трои, внук Зевса (Юпитера). Он только и делал, что скитался по миру, временами по случаю или намеренно убивая своих противников.
Кроме того, он еще и неоднократно был женат. Последняя – третья – жена была ему определена самим Зевсом (непонятно, за какие заслуги он удостоился такого свата). Зевс был многоженец и хотел жениться еще и на Фетиде (хотя в то время у него уже была Гера, которая воспитала Фетиду).
Фетида – морская нимфа, по некоторым сведениям – дочь кентавра Херона. Этот брак не состоялся, хотя Зевс очень хотел этого и преследовал Фетиду по всему миру. Она убегала от него, а он – за ней. И так они добежали до Кавказа, где Прометей (который оказался рядом совершенно случайно) сообщил Зевсу, что его сын от этого брака лишит самого Зевса власти.
Тогда Зевс отдал Фетиду Пелею. Условие, которое Зевс поставил Пелею, было более чем странным: Фетиду надо было взять силой.
Фетида имела обыкновение отдыхать в гроте. Вот что пишет Овидий в «Метаморфозах»:
Нередко, Фетида нагая,
Ты приплывала сюда на взнузданном сидя дельфине.
Там ты, окована сном, лежала; Пелей же тобою
Там овладел: поскольку мольбы ты отвергла, прибег он
К силе и шею тебе обеими обнял руками.
Тут, не воспользуйся ты для тебя обычным искусством, -
Свойством обличья менять, – тобой овладел бы наверно.
Птицею делалась ты, – он тотчас же схватывал птицу;
Корни пускала в земле, – Пелей уж на дереве виснул.
В третий ты раз приняла пятнистой тигрицы обличье,
И, устрашен, Эакид разомкнул вкруг тела объятье.
(Эакид – это сам Пелей, сын Эака.)

Читать далее...

Три богатыря Васнецова.

Васнецов В. «Богатыри»

Произведения искусства, как и люди, имеют свою судьбу и свою биографию. Многие из них сначала принесли славу и известность своим создателям, а потом бесследно улетучились из памяти потомков. Творчество Виктора Михайловича Васнецова принадлежит к счастливым исключениям в искусстве, рожденные художником живописные образы входят в нашу жизнь с  самого детства. С возрастом их могут сменять другие увлечения, появляются новые властители дум, но полотна В. Васнецова никогда не вытесняются полностью, наоборот - еще больше уплотняются в человеческой памяти. В поисках возвышенных чувств художник обращается к русской седой старине - былинам и сказкам. Он с детства полюбил сказки и народную поэзию, знал и любил историю своей страны, ценил ее и гордился ею. Неторопливые, протяжные сказания про крестьянского сына Илью Муромца, который "славен не родом, а подвигом", про Добрыню Никитича - "грамотой вострого, на речах разумного", про "бабьего пересмешника" Алешу Поповича и других русских богатырей навсегда пленили художника.

Читать далее

 

Максимилиан Волошин об "Утре стрелецкой казни" Сурикова

"Стрельцы" были задуманы еще в Академии и возникли из того впечатления, которое произвела на него Красная площадь в тот день, что он провел в Москве по пути из Красноярска в Петербург. О них он и мечтал, когда принимал заказ на живопись в храме Спасителя, чтобы заработать денег и начать свое.

"Я на памятники, как на живых людей смотрел, - говорил он, - расспрашивал их: вы видели, вы слышали, вы свидетели. Только они не словами говорят. И вот Вам в пример скажу: верю в Бориса Годунова н Самозванца только потому, что про них на Иване Великом написано. А вот у Пушкина не верю: очень у него красиво, точно сказка. А памятники все сами видели: и царей в одеждах, и царевен - живые свидетели. Стены я допрашивал, а не книги. В Лувре вон быки ассирийские. Я на них смотрел, и не быки меня поражали, а то, что у них копыта стерты - значит, люди здесь ходили. Вот что меня поражает. Я в Риме в соборе Петра в Петров день был. На колени стал над его гробницей и думал: "Вот он здесь лежит - исторические кости; весь мир об
нем думает, а он здесь - тронуть можно".
В этих словах Суриков выразил самую сущность своего подхода к исторической действительности. Он восстанавливает ее не путем изучения исторической эпохи и всех ее мелких археологических подробностей - он воспринимает ее непосредственно, как живую эманацию старых камней, по тому же самому закону, как ясновидящий, прижав к темени исследуемый предмет, получает видение событий, к нему относящихся.
Ступив впервые на землю Красной площади, насыщенную кровью древних казней, Суриков был охвачен смутой и тревогой тех воспоминаний, что он носил в памяти своей крови.
Историческая связь напрашивалась сама собою: Красноярский бунт, в котором впервые обнаруживается лицо суриковского рода, был непосредственным отголоском, последней волной стрелецких бунтов начала Петрова царствования.
Из событий, запечатленных камнями Красной площади, ему должно было померещиться это и никакое другое, тем более что вид Лобного места пробудил в нем все кровавые воспоминания детства и всю захватывающую, патетическую поэзию эшафота.
"Когда я их задумал, у меня все лица так и возникли. И цветовая раскраска вместе с композицией; я ведь живу от самого холста, из него все возникает", - говорил Суриков.
Читать далее

Процитирована глава из книги Волошина "Суриков" .

Серия сообщений "Исторические зарисовки":

Часть 1 - "Меншиков в Березове" Василия Сурикова
Часть 2 - История в художественных образах. Эпоха Анны Иоанновны
...
Часть 22 - Репин и "Запорожцы"
Часть 23 - Об одном портрете Анны Леопольдовны
Часть 24 - Максимилиан Волошин об "Утре стрелецкой казни" Сурикова
Часть 25 - "Шуты при дворе императрицы Анны Иоанновны" Валерия Якоби
Часть 26 - Эрцгерцогини Арчимбольдо
...
Часть 36 - Женская преданность, или Ночь на поле битвы
Часть 37 - "На морозе" В. В. Верещагина
Часть 38 - Лукреция и Аррия Старшая

Ivan Konstantinovich Aivazovsky. Ship in rough sea, 1858


Иван Айвазовский, Корабль в бушующем море (кликабельно),
холст,масло, 1858, частная коллекция
Айвазовский Иван Константинович (1817-1900). Эпической "поэмой о море" представляется удивительно цельное по мироощущению творчество И. К. Айвазовского, снискавшего еще при жизни всемирную славу. И сегодня мы как проявление признательности современников воспринимаем слова старейшего советского живописца Мартироса Сарьяна, сказанные об Айвазовском: "Его искусство -- искусство победы человека и человечности, отрицание деспотизма и насилия. Айвазовский -- художник бурной жажды свободы и ее прославления". Site

Cекрет "Неизвестной" Крамского.

Иван Крамской \"Неизвестная\" (1883)

Это, пожалуй, самое известное произведение Крамского, самое интригующее, остающееся по сей день непонятым и неразгаданным. Назвав свою картину “Неизвестная”, умный Крамской хотел закрепить навеки за ней ореол таинственности. Ее образ вызывал беспокойство и тревогу, смутное предчувствие удручающего и сомнительного нового - появление типа женщины, не вписывавшейся в прежнюю систему ценностей. “Неизвестно: кто эта дама, порядочная или продажная, но в ней сидит целая эпоха”, - констатировали некоторые.
В наше время “Неизвестная” Крамского стала воплощением аристократизма и светской утонченности. Словно царица она возвышается над туманным белым холодным городом, проезжая в открытом экипаже по Аничкову мосту. Ее наряд — шляпа “Франциск”, отделанная изящными легкими перьями, “шведские” перчатки, сшитые из тончайшей кожи, пальто “Скобелев”, украшенное собольим мехом и синими атласными лентами, муфта, золотой браслет — все это модные детали женского костюма 1880-х гг., претендующие на дорогую элегантность. Однако это не означало принадлежности к высшему свету, скорее наоборот — кодекс неписаных правил исключал строгое следование моде в высших кругах русского общества.
Молодую женщину в мехах с высокомерным выражением лица критики назвали «исчадием больших городов». В картине усматривали обличительный смысл. Однако в лице героини можно увидеть не только надменность, но и грусть, затаённую драму. Современники Крамского были не нашутку заинтригованы, кто же послужил моделью художнику. Но он за семью печатями скрывал имя таинственной женщины. И не поддался на разглашение тайны даже тогда, когда его выносили на руках с выставки восторженные посетители.
И всё же, кто она эта таинственная красавица?



Итак...Поручик, потомственный дворянин Мизюков Дмитрий Андреевич, владевший землями в деревне Чаплыгино под Фатежем в 45 км от Курска, держал в работниках две крестьянские семьи. У главы одной из них, Савелия Павлова, росли две дочери. Младшую при крещении поп нарёк Матрёной-она служила горничной у дворянской четы и слыла в округе не только редкой красавицей, а ещё и славилась своим голосом-пела русские народные так, что послушать её приезжали званные гости из окрестных городов и весей.
Видя, как пышно расцветает Матрёна, супруга Мизюкова, Александра радовалась, ибо понимала: девичья краса-крупный капитал, который, при случае, можно будет выгодно вложить. Случай такой ей вскоре представился, когда супруг приказал долго жить и вдова оказалась в затруднительном положении она продала девушку за 500 рублей статскому советнику Михаилу Бестужеву. Тот увёз её в столицу, поселил в своём поместье. Меценат здраво рассудил, что курский природный брилиант нуждается в изящной оправе и нанял лучших учителей, дабы потомственная крестьянка получила хорошее образование, овладела светскими манерами. Девушка оказалась способной ученицей. Сановитый чиновник любовался воспитанницей со строгим взглядом, внушающим, что её величавая красота недоступна, и .... влюбился. Ценя Ивана Крамсого как тонкого портретиста, он заказал ему свой портет, позируя с юнной супругой. Художник, конечно же, не мог не заметить редкую красоту провинициалки и решил запечатлеть её на века. Он уловил и сумел передать на холсте не только внешнее очарование дамы, но и бездну мыслей и чувств, какое то скрытое страдание души и, конечно же, её загадочный взгляд!
Но семейная жизнь не заладилась, её мужу случалось не раз вызывать слишком ретивых кавалеров на дуэль. Трижды были такие дуэли, но все они к счастью заканчивались примирением. Тем не менее они не могли не портить отношений в семье. К тому же их единственный сын заболел и умер. Всё это побудило родню супруга возбудить ходатайство перед церквью о расторжении "неравного брака". Что и было осуществлено. У "Неизвестной" начались горькие времена.
Колежскую секретаршу Матрёну, ставшую нищенкой, потянуло на родину, к отчей земле. Иван Крамской узнав об этом счёл своим долгом помочь "Неизвестной" собраться в дальнюю дорогу и дал ей денег. При этом условились, что она непременно сообщит ему о своём прибытии на место. Но сообщения так и не последовало. Тогда он сам написал письмо и вновь без ответа. Прибыв в Фатеж художник узнал о несчастье постигшем женщину. Возвращаясь на родину Матрёна заболела в дороге и умерла в земской больнице Фатежа. Хоронили "Неизвестную" на деньги городского общества на кладбище села Миленино. И лишь сердобольный ямщик, увозивший когда то красавицу по московскому тракту в новую жизнь, и он же привёзший её обратно, пока был жив, ходил на могилку, клал к деревянному кресту полевые цветы - голубые васильки.
Недавно узнав эту историю о горестной судьбе красавицы-крестьянки, совсем другими глазами смотрю на знакомый лик "Неизвестной".

ВЫСТАВКА ОДНОЙ КАРТИНЫ (ЧАСТЬ 60 - КАК ЯКОБИ ЗАПЕЧАТЛЕЛ ДВОР АННЫ ИОАННОВНЫ.)

В 1873 году в альманахе «Русская старина» был опубликован трактат русского историка, библиофила и журналиста, основателя и редактора журналов «Древняя и Новая Россия» и «Исторический вестник» Сергея Николаевича Шубинского (2 июня (14) 1834, Москва — 28 мая (10 июня) 1913, Санкт-Петербург) «Императрица Анна Иоанновна, придворный быт и забавы». Эту работу сейчас цитируют во всех статьях о жизни императрицы, ставшей известной, пожалуй, своей историей с «Ледяным домом» (не без помощи романа Лажечникова) и связью с курляндским герцогом Бироном. Так вот, в этом трактате в комментариях было написано о картине Валерия Якоби «Шуты при дворе императрицы Анны Иоанновны» (1872), которая, сверяя даты, была написана годом ранее. Текст привожу практически почти полностью, но для начала, по традиции, познакомимся с автором картины.

Валерий Иванович Якоби (Якобий)

4 мая 1833, деревня Кудрявцево Казанской губернии - 30 апреля 1902, Ницца



Валерий Иванович Якоби (фотография 1875 г.)

Российский живописец, мастер бытового и исторического жанров, академик Императорской Академии художеств, один из учредителей Товарищества передвижных художественных выставок, брат революционера, впоследствии психиатра и этнографа П.И. Якоби.
Родился в семье помещика. Получил общее образование в казанской гимназии, затем поступил студентом в Казанский университет, но не окончил полного курса. Когда в Казанской губернии составлялось ополчение для участия в Крымской кампании, Якоби записался в него и отправился в его рядах к месту военных действий, но на пути туда был, вместе со своим отрядом, остановлен, так как война прекратилась. Хотя в некоторых биографиях пишут, что художник воевал на фронтах Крымской войны.
Любовь к живописи у Якоби была ещё со школьной скамьи, поэтому в 1856 году он решил посвятить себя изобразительному искусству, приехал в Санкт-Петербург и стал посещать классы Академии художеств.


ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ. В ГАЛЕРЕЕ БОЛЕЕ 20 КАРТИН.

БОЯРЫНЯ МОРОЗОВА ФЕОДОСИЯ ПРОКОПЬЕВНА


Боярыня Морозова, В. Суриков 1887. Третьяковская галерея, Москва
(1632—1675)

Раскольница. Состояла в переписке с Аввакумом, оказывала помощь его семье. Вопреки угрозам и пыткам осталась верной расколу. Арестована в 1671 году, умерла в заточении в Боровске. Ей посвящена картина В.И. Сурикова.

Облик боярыни Морозовой в национальной памяти слит с любимой народом картиной В. Сурикова. Ещё писатель В. Гаршин, увидев сто лет назад на выставке полотно художника, предсказал, что потомки будут не в состоянии «представить себе Феодосию Прокопьевну иначе, как она изображена на картине». Современнику трудно быть беспристрастным, но мы понимаем — Гаршин оказался хорошим пророком. Многие наши сограждане представляют себе боярыню Морозову суровой, пожилой женщиной, как на полотне, которая фанатично взметнула руку в двоеперстии. Что ж, Суриков отлично знал историю и в главном не пошёл против правды, ну а детали вымысла потребовались ему ради символических обобщений.

ДАЛЕЕ >>>>>

Все уроки вязания крючком

Все уроки вязания крючком

Овальный ковер. Ссылка МК.

http://club.osinka.ru/topic-8280?p=16602957#16602957

Простые приемы для эффективной работы в Excel

Microsoft Excel — программа, без которой не обойтись в современном мире. Но многие люди, работающие в ней далеко не первый год, даже не догадываются о некоторых ее полезных возможностях.

Мгновенное заполнение

Отличная функция, благодаря которой можно избавить себя от долгого заполнения одинаковых по своей сути форм. Например, у нас есть список из десятка фамилий и имен, который мы хотим сократить. И вот, чтобы не заполнять все поля заново, Excel (начиная с версии 2013) предлагает заполнить их сам.

Читать далее...

ПРАВИЛЬНЫЙ АРБУЗ И ПРАВИЛЬНАЯ ДЫНЯ

♥ღ♥МОЛИТВА СТАРЕЮЩЕЙ ЖЕНЩИНЫ♥ღ♥

“… Господи, ты знаешь лучше, чем я, что я старею с каждым днем и скоро буду старой. Сохрани меня от иллюзии, что я при каждом случае и на любую тему должна что-то сказать. Освободи меня от страсти желания налаживать дела других. Научи меня быть задумчивой, но не подавленной, помогать другим, но не быть диктатором.

При моем невероятном накоплении мудрости кажется жалко не передавать ее другим. Ведь ты понимаешь, о Господи, что я хочу себе сохранить несколько друзей. Сохрани меня от перечисления бесконечных подробностей, и дай мне крылья попасть в точку. Научи меня молчать о своих болезнях и невзгодах, они увеличиваются — и желание их описывать растет с каждым годом.

Я не смею просить о даре выслушивать описания болезни других с радостью, но научи меня их терпеливо переносить. Научи меня замечательной мудрости о том, что я могу ошибаться. Сохрани мою любезность к другим, если это возможно.

Я не хочу быть святой — с ними тяжело жить, но старый хрыч — произведение дьявола. Научи меня видеть в других неожиданные таланты, и дай мне, о Боже, дар о них им говорить.”

Тереза Авильская — Перевод Веры Константиновой, Нью-Йорк.

Список всех русских царей и императоров от Ивана Грозного до Михаила II

Читать далее...