МДФ (или по-человечески если - Московский Дом Фотографии), что находится на пересечении Остоженки и 1-го Зачатьевского переулка, закрыли на реставрацию. Давно закрыли. Узнала я это когда в порыве посмотреть что-нибудь новенького, уткнулась в приклеенный на дверь листик, сообщающий таким как я, что МДФ закрыт, и вся экспозиция перенесена в Манеж. Так и ходила я в Манеж... И вот вчера я обнаружила, что здания МДФ нет! То есть это место огорожено забором, и ведутся какие-то строительные работы, на самого МДФа нету! И это теперь называется реставрацией?!
Надо сказать, что в этом здании, старом и сыром, была своя атмосфера. В нем были деревянные покрашенные полы, которые скрипели, когда по ним ходили посетители. Взаправду так скрипели, не понарошку. В этом здании были выбеленные узкие лестницы с высоченными ступеньками. И на третьем этаже были кирпичные нештукатуренные стены, а фотографии висели прям на кирпиче. Образ заканчивался стойким запахом сырости (что, конечно, наверняка было плохо для экспонатов, но вносило определенный специфический шик).
И, возможно, я и согласна, что это невозможно, чтобы музей был таким. И возможно я даже соглашусь, что перестроить все здание заново проще, чем отреставровать то, что было.
Но будет очень жаль, если на месте старого и такого самобытного Московского Дома Фотографии вырастет небольшой такой бело-розовенький особнячок. В котором будет пахнуть свежей штукатуркой и который пряничным домиком будет выбиваться из уличного ландшафта...

Он возвращался туда снова и снова. Человек - как все - без крыльев. У людей не бывает крыльев. По крайней мере у взрослых. У детей - есть. Только ведь, став большими, люди слепнут. И не видят ничего дальше собственного носа.
Старый дом. Зеленый старый дом с белыми резными наличниками на окнах. С открытыми ставнями. Тоже белыми. С вырезанными насквозь маленькими сердечками. По одному на каждый ставень.
Он возвращался туда каждую ночь. Этот дом... В нем под крышей свила свое гнездо ласточка. Там у каждой половицы был свой голос. И сварливый сверчок зимовал за печкой. Каждое окошко в доме было мольбертом для узоров, которые рисует мороз, а печная труба - саксофоном для ветра...
Он возвращался туда опять и опять. Маленьким мальчиком с зелеными крыльями.
А наутро, каждый день, он забывал свой сон. И целый день пытался понять единственную вещь - почему же, почему... крылья любви - именно зеленого цвета?!

Так иногда бывает.
Забылось-притупилось-причудилось-приснилось-примечталось...
И вот сидишь, перекладываешь фотокарточки своих воспоминаний в поисках улик - а было ли...
Или не было ли...

Каждый день нам выводят формулу счастья. Простую, как дважды-два. И вот формируются у нас как у собак Павлова простые такие ассоциации. Что каждый день должна быть хорошая погода. А плохая погода бывает только в простуду. Но простуда - это не беда! Пару таблеток - и ты снова здоров как конь и снова светит солнце! Но это если ты еще не продвинутая собака Павлова, потому что если бы ты был продвинутой собакой Павлова, то знал бы, что пара маленьких бутылочек с волшебными кефирчиками тебе позволили бы никогда не болеть и просыпаться вовремя! Ну естественно, вовремя, потому что ты бы высыпался - ведь стиральные машинки теперь работают так бесшумно, что слышно, как бурчит в животе у родственников в соседней комнате, коих обязательно должно быть много! Ведь собаки Павлова одинокими не бывают. А родственники - это же всегда хорошо! Они с удовольствием едят быстрорастворимые макароны, заедая их чипсами, учат, как остатки всей этой роскоши можно удалить с тарелок, одежды, пола и рук. Правда за это периодически их нужно кормить таблетками от расстройства желудка и различного рода других напастей. Но самое главное, что все время у собак Павлова - свободное! Потому что все остальное за них делают всяческие джинны из бутылок с голубыми и зелеными жидкостями! И время это можно потратить на что угодно - на разговоры по телефону с вырабатыванием стойкой черно-желтой ассоциации, или распитие спиртных напитков - но каких именно можно узнать только после 10 вечера. До 10 вечера вполне можно наливаться растворимым кофе и лучшими сортами чаев. Еще в свободное время женщины могут уделять себе - то есть ходить по магазинам, список которых тоже четко описан - явки, пароли, а также втирать в себя гели для душа, кремы от морщин и от целлюлита и так далее до бесконечности. Мужчины же могут до блеска выскабливать свои физиономии, чтобы получить внимание этих самых женщин. Кроме всего прочего, можно завести себе автомобиль, недорогой такой, скажем - Lexus. Красненький - для супруги, а черненький - для ее второй половины. Ну и расплатиться за все это кредитной картой MasterCard. Ведь собакам Павлова не говорят, как надо тратить деньги. Они их могут только получать. Быстро. И сразу.

И знаете, что... Все-таки не буду я смотреть телевизор...

Бывают такие неожиданности, о которых хочется всем рассказать, со всеми поделиться. Это такие - приятные до мурашек неожиданности.

А бывают такие - как будто неожиданно споткнулся на лестнице, и захлебнулся собственным адреналином, оставившим неприятный осадок где-то внутри.

Ощущения после первых - захватывающие и апельсиново-подпрыгивающие.

После вторых же - неприятные камни где-то в районе желудка.

Но, если хорошенько подумать, то порой вторые неожиданности - гораздо лучшие подарки судьбы, чем случайный выигрыш в лотерею.

*1*

- Кто? Ах этот... да нет, просто пару раз до метро вместе дошли... Ничего выдающегося...

*2*

- Ты знаешь, он меня раздражает... звонит все время, вчера цветы припер. А мне что с этим веником делать??!! Весь день таскаться? Люди вон вопросы задают, кто да что, а я как идиотка... И вообще он не в моем вкусе!

*3*

- Ну да, пропала совсем... ну прости, каюсь! Что? Глаза сияют? Ну да, есть от чего. Ага, тот. Нет, он не такой. Он внимательный, добрый. Весь дом завален цветами. Готовит завтраки.

*4*

- Знаешь, все бабы дуры. На генетическом уровне. Все мы ведемся на цветы и красивые слова...

*5*

- Да все они козлы...

*6*

- Я одна, и меня это устраивает!

*7*

- Предательски хочется влюбиться...

Есть простое правило, чтобы выспаться - спать надо ложиться не в тот день, в который просыпаешься.

У меня в доме полно зеркал. Большие, маленькие, всякие. Многие, зайдя ко мне «на попить чаю» недоумевают – дескать, на кой? А я всем объясняю, что вестимо на кой – чтоб отражали. А то для чего же они еще нужны? Неизменно следует второй вопрос: а зачем? Но тут я обычно просто отшучиваюсь – может, мания величия у меня… Все смеются, а я, тихонько вглядываясь в отражение, вижу нового человека. Другого. Каждый раз.
Когда-то давно, в детстве, я читала «Марсианские хроники» Рэя Брэдбери. Там был один рассказик – «Марсианин» назывался. О существе, которое каждый раз видоизменялось в зависимости от того, кого вместо него хотели видеть люди. Что скрывать, было интересно об этом подумать. Этакая философская тема. Метафора.
Только оказалось, что не совсем. Не совсем метафора.
Вокруг меня всегда было много людей. Мало кого из них я любила, так же мало – любило меня. Всех остальных было – в избытке. Смех, улыбки, совместные встречи, небольшие склоки локального характера… Люди уходили из моей жизни так же легко, как и приходили в нее. Я росла, взрослела. Так и должно было быть. Так всегда бывает. Глянешь на себя в зеркало – и вот уже другой человек, старше, умнее. Подростки всегда хотят поскорее стать старше. Я – не исключение.
А потом зеркала стали мне врать. Совершенно нагло. Я смотрела на себя в зеркало… и не узнавала. И так - по несколько раз в день. Только по вечерам на меня смотрело отражение, точь-в-точь похожее на мои фотографии. Но это было только тогда, когда я оставалась одна.
Сначала это было по мелочи – то глаза цвет поменяют (подумаешь, освещение неудачное), то улыбка голливудская вдруг на лице нарисуется. Ну с кем не бывает? Все ведь маски носим. Только как-то раз ко мне пришел приятель один. Зеркал у меня тогда было еще не так много. Так я случайно глянула в одно… Блондинка. На меня смотрела блондинка. Это при том, что я натуральная шатенка, и волосы никогда в жизни не красила.
Но это была только первая ласточка. Кем я потом только не была… Разве что всегда оставалась человеком… человекообразным существом.
Зеркала стали постоянными моими спутниками – чтобы каждую секунду я могла узнать, кто я есть сейчас. Чем старше я становилась, тем реже и реже я видела в зеркале себя, настоящую.
Я даже и не знаю, по своей ли воле я надеваю другие лица, или же мне их навязывают… Да и не важно это все. НЕ ВАЖНО.

***

В ее доме полно зеркал. . Большие, маленькие, всякие. Многие, зайдя к ней «на попить чаю» недоумевают – дескать, на кой? А она всем объясняет, что вестимо на кой – чтоб отражали. А то для чего же они еще нужны? Неизменно следует второй вопрос: а зачем? Но тут она обычно просто отшучивается – может, мания величия у нее… Все смеются, а она, тихонько вглядываясь в отражение, видит нового человека. Другого. Каждый раз.
И она смотрит в зеркало, видя нового человека, а в другом зеркале, в этот же самый момент, отражается она, настоящая. Такая, какой бывает только сама с собой.
Вопрос только в том, какое из этих отражений мне важнее : то, которое навязываю я ей сам, или же то, другое, которое настоящее.
Прям королевство кривых зеркал.

***

Я говорила, что у меня в доме полно зеркал?
Да, кажется, говорила…
А к чему это я… А! Так вот. О нем.
Он странный.
Не такой.
Когда он рядом, во всех отражениях все равно вижу себя. Без масок.
Может…
… это и есть?...
…ВАЖНО.

В минувшие выходные посетили небольшой городок в Калужской области, в 80 км. от Москвы - Боровск.

Где-то слышала о художнике, расписывающем в этом гоородке стены зданий. Ради этого и собрались. Чтобы не ехать неизвестно куда и неизвестно зачем, решили про город почитать. И оказалось, что история у него богатейшая. Почитать можно здесь: http://www.dorogami.ru/borovsk1.html

А собственно небольшой фотоотчет о нашей поездке здесь:
http://www.liveinternet.ru/photoalbumshow.php?albumid=3426&seriesid=340144

ЧТо же касается впечатлений... то в городе много неба и солнца, другие люди и водятные колонки на улицах. Деревянные дома с резными наличниками соседствуют с кирпичными малоэтажками. Дети дерутся на деревянных мечах, защищаясь деревянными щитами. По улицам разгуливают петухи и курицы. Почти везде стоят урны. В гостинице администратор на листочке бумаги всем интересующимся пишет места, куда стоит сходить и на что стоит посмотреть. "Далеко" в ее представлении - это 15 минут пешего хода. И дома, дома, расписанные художником Овчинниковым. Расписанные талантливо и с душой. Пафнутиево-Боровский монастырь. Около которого все же можно купить путеводитель по Боровску. А еще магнитики на холодильник в виде ежиков, у которых вместо иголок - "черная икра" (хотя на самом деле это пшено, покрытое краской), и глиняные - в виде герба Боровска. Еще есть музей. Где работают трогательные старушки, которые улыбаются и разговаривают со случайными туристами. У них есть значки. А на главной площади - автомобили. В большинстве своем - с московскими номерами. Но сложиось впечатление, что кроме нас из машин никто не вышел. Городок неспешный и пустой, но, тем не менее, настолько живой и самобытный, что даже и без людей он жил бы своей жизнью. Для этого хватило бы рисунков на стенах. Ну разве что памятник Ленину напротив дома, где останавливался Наполеон, остался бы невыкрашенным...

Сквозь пелену затуманенного взгляда, отслеживающего стоп-сигналы впереди стоящего автомобиля, вдруг становится видно, что мы как будто сосланы в города. За какие-то неведомые нам провинности. И мы наказаны за что-то любовью к задымленным мегаполисам. И иногда, как бывает в снах, как будто понимаешь, что это всего лишь сон, и все это не по-настоящему. А потом городская сумасшедшая полудрема опять берет свое. И ты снова утыкаешься глазами в автострады и окна упирающихся в небо муравейников.

Только мужчина-скорпион может сказать гадость женщине-скорпиону так, что она воспримет это как комплимент. Более того - это и будет комплиентом.

Когда я была маленькая, меня учили не плакать. Ни от боли, ни от обиды. Меня учили быть сильной.
Вот так я и иду - без слез... А если вдруг - так чтобы только никто не видел. Никогда.

Чувства, которые я испытываю, есть только в данный момент, в данную секунду... они не могут распространяться на время более долгое, в следующий момент я могу чувствовать совершенно другое... и в каждую секунду они будут правдой, еднственно возможной истиной.

Слова, которые когда-то были обыденными в нашей жизни, в какой-то момент времени часто выходят за ее рамки... За ненадобностью...
Я вот оказывается уже и забыла, какое оно на вкус это слово - "свидание"...
И почему мужчины перестают дарить женщинам цветы, когда это слово в отношениях почему-то перестает быть важным и значимым?

"Мы любим вовсе не тех, кто сделал нам что-то хорошее. Мы любим тех, кому сделали что-то хорошее мы сами. И чем больше хорошего мы им сделали, тем больше хотим сделать еще."

Виктор Пелевин
"Empire "V"

"Даже не знаю, как описать ее лицо. Красивое. Но бывает красота, которая очевидна, общепринята и вызывает скорее рыночные, чем личные чувства. А это лицо было другим. Про такие лица думаешь, что способен распознать их очарование только сам, а все остальные ничего не поймут и не заметят - и на основании этого сразу записываешь увиденное в личную собственность. Потом, когда выясняется, что эта односторонняя сделка не имеет силы, и остальные тоже отлично все поняли, чувствуешь себя преданным... "

Виктор Пелевин
"Empire "V"

"- Какой пульс времени на самом деле, - ответил Бальдр, - никто знать не может, потому что пульса у времени нет. Есть только редакторские колонки про пульс времени. Но если несколько таких колонок скажут, что пульс времени такой-то и такой-то, все начнут это повторять, чтобы идти со временем в ногу. Хотя ног у времени тоже нет."

Виктор Пелевин
"Empire "V"

"Возраст человека - это объем пережитого. Воруя чужой опыт, я платил за него своей неопытностью, которая и есть юность."

Виктор Пелевин
"Empire "V"

Как приятно порой прятаться в прошлом...
Там, за такой знакомой дверью...
Там, где все наперед известно и где уже никогда не произойдет ничего плохого...

Ехала в субботу по проспекту Мира, и тут первый раз в жизни увидела организованную колонну. Причем колонна была длинная (порядка 15 машин), колонна была из грузовиков, перевозящих людей. Грузовики везли солдат. Совсем молоденьких ребят, которые сгрудились кучками у борта, перевешиваясь вниз и смотря какими-то блуждающими глазами на поток машин, проносящихся рядом. Поток машин, в котором едут люди, которые знают, куда они едут, которые знают, зачем они туда едут... ну по крайней мере в большинстве своем... А эти мальчишки ехали в огромных мащинах, выстроенных по линейке... И, кажется, ничего не знали... Вот такая вот организованная колонна...