Оно в голове. ) Напишу, ага.

Оно откладывается.
К сожалению, сейчас я в совсем подвешенном состоянии.

обидно... но оно хоть в планах на будущее будет?
Понимаю - реал заедает проблемами и непредвиденностями ...

Оно откладывается.
К сожалению, сейчас я в совсем подвешенном состоянии.

А продолжение ???

По подземелью эхом прошелся грохот. Ильвэ вздрогнула, натыкаясь на спину Эриха - тот шел впереди и резко затормозил. И зачем, спрашивается, они полезли сюда? Ну неужели их сегодняшняя добыча так ценна? Лопатками она чувствовала Мельха. Тут было узко и темно. Но она даже в темноте услышала бы. Хотя при Эрихе он еще больше замыкался. Силь шипела на брата и на каждое его ехидное слово выдавала два, потом на себя злилась и шипела. С того дня, когда онис Мельхом оба едва выкорабкались из бездны войны прошло уже несколько дней, почти неделя. "Сопротивление" и не думало стоять на месте. Никого не устраивал хамоватый сумеречник у власти, а потому все завертелось. Демон по умолчанию помогал. Как и сказал в то памятное утро Карий - они хотят помочь. Им верили. Пока что. Сильвара долго отходила от холода войны. Она едва могла здороваться с Мельхом, хотя каждый раз, пока он не видел смотрела на него и мысленно благодарила богов "Жив". Она никому не говорила, но ее порой мучали кошмары о его смерти. Наряду со семьей. Тогда она вскакивала в холодном поту и пыталась дышать.
Не о том думает, не о том.
- Что там? - едва слышно прошептала ветром Эриху и Мельху сразу - пройдем? Или наглухо?
Тогда же собственно и Эрих вернулся. Буквально с первыми "птицами". Сестра не видела его пропасть времени и долго висела на шее: впрочем его реакцию на Мельха можно было предугадать даже не спрашивая. Фыркать он всегда умел. А уж выразительно...
Ильвэ улыбнулась в темноте - не так давно, когда забрежила надежда и нашлось дело, она стала улыбаться. Особенно, когда Мельхиор, игнорируя ее ледяную настороженность, слал ей смешные мысли. Она не знала как он так умудрялся - будто не замечать ее "поведения" и "знаков". И тем самым и смущал и радовал ее. Ушел бы - ей пришел бы решительный конец. Сейчас она это уже понимала. Но неделю назад могла только замыкаться на все пространные размышления Кария или подколки Эриха "ты хоть слышишь себя, когда говоришь о нем, нам -то не ври".
Ильвэ перепроверила легкий рюкзак на спине - именно так были "сокровища", впереди была первая "командировка" и их задача - доставить их на несколько малых планет. Могущественнее амулетов Уран не знал. Именно потому - идут по подвалам. И именно потому - не дай боги их засекут. Вынести это из дворца та еще переделка. А они только спустились.
- Эрих?

Эрих не ответил, не успел. Мельхиор сначала мягко обнял Ильве, а потом совсем неласково прихватил за шкирку её ершистого братца и в одно мыслительное движение перенес их на поверхность в безопасное место. Они оказались примерно там, куда и собирались дойти под землей по тоннелям. Может быть не очень точно, но явно не критично.
На самом деле, он с самого начала предлагал именно такой вариант транспортировки груза - быстро, безопасно, экономично. Но Эрих запротестовал, и Мельхиор не стал настаивать. Ну демон он, демон... этого не изменить теперь. Да и можно было бы - не стал бы. Вся его ценность тут - только в том, что он демон.
- И не надо мне ничего говорить, - сердито бросил он нахмурившемуся Эриху.
Их неприязнь была взаимной. Боевой офицер, герой, вояка со множеством шрамов, замкнутый, и закомплексованный по самое немогу, Эрих сразу учуял в демоне не только политического врага, но еще и штабного, не нюхавшего пороха, лисицу, душечку и любимца женщин. Им категорически противопоказано было находиться в одном помещении, там сразу начинало пахнуть паленым. Мельхиор был покладист, терпелив, когда дело принимало оборот ссоры, умело уходил в себя, чем доводил Эриха бешенства, но иногда, как сегодня, и он умел настоять на своем - пойти с Ильвэ, чтоб быть гарантом её безопасности.
Ну что... все вышло как нельзя лучше. Что бы там в тоннелях ни насторожило Эриха, сейчас это не имеет ровно никакого значения. Они дошли, они целы. Они опережают график на несколько часов, и сейчас им лучше немного подождать в лесу.
Мельхиор перевел темный взгляд с Эриха на его сестру. Он ничего не понимал... ничего... Она то игнорировала его, то бросала ласковые взгляды. Он был совершенно сбит с толку. В его голове ежедневно проходил сложный анализ: любит-не любит... Карий, слепой и мудрый, говорил, что любит. И что нужно время. Но понимал ли он сам, что говорил? Быть может, он все придумал? Они оба все придумали? Может, это просто такая изощренная игра, чтоб удержать его с ними? Чтоб он не предал и не ушел? Ведь он полезен...
Мельхиор помотал головой и прислонился к валуну. Думать об этом было больно.... наверное, как людям ступать по горячим камням. А он... он немного устал. Отстраненно, будто это происходило не с ним, Мельхиор смотрел, как брат и сестра устраиваются на отдых. Параллельно говорил со своим начальством на Цефее.
На сердце было... нет, не тяжело... обидно. было... нет, не тяжело... обидно.


Ильвэ только сморгнула: телепортация по прежнему радовала ее. Настолько, насколько было уместно при данных обстоятельствах. Может быть не вслух – о боги, сколько у них теперь этих «не вслух», «не сейчас», «когда-нибудь» было – но она была благодарна Мельху за очередное чудо. Демон демоном, но летать… летать.
Ворчащий рядом Эрих отвлек ее от мыслей. По большому счету – мыслей из прошлого.
- Не надо ему ничего говорить… да не был бы хордовым, я бы с ним по человечески поговорил бы…. – Ильвэ подавила улыбку. Хоть ее демон с братцем и цапались постоянно, да так, что дым из ушей валил, но она снова видела в этих перепалках «ЕЕ» демона. Того, встречи с которым так долго ждала. Да-да, загадочного, темного, неповторимого…
Со вздохом, Ильвэ кинула взгляд на героя своих мыслей. Он как всегда на нее не смотрел. Да и вид у него был скорее отстраненный. Порой, ловя его лицо с таким выражением, она начинала с грустью отмечать, что пожалуй война разлучила их навсегда. Нет, и ее раны все еще ныли. И больше на сердце и ладонях, чем на ребрах и лбу. Но… ей казалось… она понимает его. И что, чтобы ни было – ничего не изменится.
Мельх прислонился затылком к камню и Ильвэ едва пошевелила ветерком, украдкой его касаясь. Убрать дурные мысли. Ну задирается Эрих, так он всегда задирается…
- Эрих, ты не прав, что задираешь его через слово. Оставь его в покое – прошептала, наклоняясь к воину, собирающему рассыпавшие после телепортации части снаряжения – Не трожь. Чего он тебе сделал?
Сильвара вздохнула, толком не слушая даже ответа брата. Все было не так. Уран тихонько ныл в оковах, демоны вели себя как дома, ее братья каждый по своему считал вправе рассказать ей о сути жизни. А ее «личный» демон знать ее не знал. Максимум конфетки под нос подносил. Отвязаться, наверное. Мерси за гостеприимство.
Чем больше она думала, тем больше точеные брови хмурились и волосы на затылке ершились.
- Отлично, пара часов в запасе, говоришь? – неожиданно даже для самой себя, накинулась на их спасителя – Времени в десять раз меньше хватит, чтобы нас найти, убить, еще и богам похвастать. – фыркнула, бережно снимая со спины рюкзак – надо убираться отсюда и ждать. Кааак можно тише.
От сердиости она и слышалась как кошка, и двигалась как она: мягко, упруго и недоверчиво. Надо было проверить цел ли их груз. Хотя бы для того, чтобы не смотреть снова на Мельха. Кажется, чем больше она смотрит, тем дальше он оказывается.

Мельхиор равнодушно пожал плечами. У людей просто мания какая-то к переставлянию конечностей по земле. Чем больше надо утруждать ноги, тем в большей безопасности они себя мнят.
- Хотите, идите. Я останусь тут. Не вижу смысла шарахаться тут как собака.
Может быть, впервые за долгое время он заговорил с Сильварой резко. Не с ней самой, отвечая на её реплику, все это в той же степени… а может даже и в большей, касалось и Эриха, но факт остается. Он не удержал грубости, не обратился к Эриху – а значит, обращался к обоим.
В карих как крепкий чай глазах была пустота и усталость. Он помнил это ощущение с позднего детства; он тогда умел прятаться от всего, что его ранило, в непробиваемый панцирь равнодушия. Он много болел тогда и матушка оберегала его от всего… и смешно было бы впасть в детство сейчас, на чужой земле, на чужой войне. Но он вдруг четко понял – он сделал все, что мог. Он спрашивал, ластился, намекал, молчал… никого не обижал, был незаменим в тысячи ситуаций. Но при этом его можно было пинать как угодно, фырчать, обижать, игнорировать…
Когда все закончится, ему дадут новое направление… может быть, в другую систему… и никто тут не пожалеет о нем, а если вспомнят, то со смехом. Что его тут держит?
Мельхиор сел на покрытый густым мхом упавший ствол дерева. Он не сдвинется с места, пока это не будет действительно необходимо. Опустил взгляд на руки. Прервал сеанс контакта с миром.

Она среагировала мгновенно и болезненно.
- Мельхиор, смею вам напомнить, что мы вышли не на увеселительную прогулку. И если Вам терять нечего, то мы всего лишь потеряем родину и собственную планету. А потому разрешите НАМ решать – шарахаться, валяться, сливаться с природой или пойти сдохнуть.
Она опередила Эриха, уже набравшего воздух в легкие и подобравшегося всего для вполне определенных целей. Опередила как-то однозначно и прямо, словно перехватив удила. Она даже преодолела то незначительное расстояние, которое отделяло их и теперь стояла прямо над ним: худая и прямая, с закинутой для опоры кулачком на бедро и темным ощущением от глаз. Крепкий чай, говорите? В ее случае это был сильный шторм, от которого темнело небо, а сейчас – взгляд.
Она поймала себя на мысли, что он ее не слушает.
А потому Сильвара дотронулась до него – впервые за столько времени – села перед ним на корточки и как-то очень твердо взяла за плечо. У нее всегда были острые пальцы, но сейчас они лежали тяжело и спокойно, ненароком напоминая сжимающийся капкан.
- Вы можете думать обо мне все что угодно – голос долетал словно издалека, но на самом деле, она как обычно говорила у уха и сейчас только для него, настойчиво- ловила взгляд – можете ненавидеть меня, презирать, отталкивать и молчать. Но не смейте, - легко сжимая и потряхивая – не смейте забивать на дело, в котором обещались помочь. Ничего важнее этого – нет.
Она сейчас была ближе, чем за всю неделю, что они пробыли на Уране: ее голос снова касался мочки его уха, ее рука хоть и неласково, но была его, на нем. И взгляд – требовательный, молящий и ненасытный, пылающий и опасный – искал ответ в опустошенной оболочке, которую он представлял миру.

Мельхиор пошевелил плечом, лишь для того, чтоб освободиться от прикосновения. А не вышло, дернулся резче и настойчивее – и снова замер.
- Не суетись. Это не нужно. – Сказал её серым глазам. На этот раз в его голосе не было ни злобы, ни отчаяния, ни желания задеть – только спокойная уверенность в безопасности. Он лишь констатировал тщетность их суеты, а продолжать суетиться или расслабиться и отдохнуть, это уже их дело. Сказал и телепортировался на другой край поляны хотя мог – на другой конец системы, и пойди его поищи. Показал: я с вами, я тут, никуда не уйду. Но дергать меня – не нужно… хватит.

Она замерла. Так и осталась с протянутой рукой. Туда, где только что было его плечо. И уже не следила глазами за местом, откуда он говорил. Не нужно. Ни видеть ему нептунианское море внутри уранийских глаз. Ни чувствовать дернувшийся уголок губ – вниз. Очень медленно, рассчитывая каждое движение, она опустила руку, поднялась с колена, тщательно отряхивая несуществующий сор с брюк. Зачем? Зачем?... Она даже мыслей сейчас не думала. Просто в висках прибоем заходился стук крови. Скулы окрасились неестественно алым цветом. Как краской мазнули.
Подошла снова к брату, не глядя больше на демона. Глядя только на спасительный остаток реальности- Эриха. Такой знакомый. Каждая черточка его лица, выражения, одежда. Она знала это наизусть. Будь они с Мельхиором сейчас одни, она вряд ли смогла бы удержать себя совсем в руках. Сорвалась бы. «Почему?» - голос Лиса совестью некстати зазвучал в голове, она резким движением махнула волосами, словно «прочь, прочь, не место и не время. Я разберусь потом. Проставлю точки, зачеркну несущественное». Нет, она вовсе не собиралась следовать «указаниям». Она знала как следует действовать в интересах дела – она так и сделает.
Он со своей точки мог видеть как она застыла перед братом, задрав слегка голову – острый затылок подрагивал как на ветру. Пальцы скрещены. О да, он знал этот знак. В прошлый раз, когда она билась в его руках – был такой же. А на самом деле, это скорее призыв спокойствия. Но она не могла контролировать все… ее такая «идеальная спина» - для него, сдавалась на фронте… Во взгляде на Эриха она не могла скрыть дрожащие веки и закушенную губу – не видела, что в кровь.
- Молчи…- выдавив из себя полувздохом, полузвуком, мольбой – к брату. Не выдай. Молчи. Не делай ничего. Все в порядке. Я подышу и все пройдет. Так и должно быть, я знаю. Все в порядке.
Уголок губ снова дернулся в такт мыслей…. Издевкой над ней же: как тонка была ваша граница, раз он так легко и непринужденно может вывести тебя. Словно ты воск в его руках. Хочет – станешь водой. Хочет – огнем. Смешно. Доколе разрешишь дергать себя за ниточки?...
Ей нужно еще пару мгновений. И она отрубит. У нее получится.

Ну, разумеется, Эрих не послушался. То есть, ему, конечно, нужно было пару минут, чтоб минимально осознать ситуацию и понять, что происходит. А вот чтобы найти решение, много времени уже было не нужно: все просто, в зубы и под ребра. Демон он там или нет, а с ублюдками вроде этого штабного у него разговор короткий.
Он как ужаленный, в несколько прыжков пересек поляну и ударом ноги в корпус опрокинул застывшего Мелька. Второй удар под ребра тоже достиг цели, а вот на третьем – кувыркнулся в траву. Цели под ногами не было. Не было нигде Мельхиора. И Сильвары на поляне тоже не было. Был ненавистный спокойный голос демона между ушей: «Хочешь жди тут, хочешь круги наворачивай. Мы будем через час.»
Мельк отпустил девушку на берег у реки далеко от поляны с Эрихом. Прозрачная вода плескалась у ног, как когда-то море. Если бы он планировал это заранее, он нашел бы слова… но он не знал, с чего начать.
- Скажи мне словами, Ильв, про что думаешь. Я ваших знаков не понимаю. Мне нужны слова. Хочешь, ты скажешь, хочешь, я сам спрошу.

Сильвара в тот момент среагировала не сразу, но телепортнул ее Мельх уже в полете – она как раз стремительно пересекала поляну для достижения того же места, где было жарко. Более того и на заклинание простейшее ей много времени не пришлось тратить – а потому, когда их портнуло, Эрих оказался невольно связанный по рукам крепкой сестричкиной сетью. Перекрыть ее было совсем не трудно, но по ее плану именно она давала ей несколько секунд для…
Голос Мельха ворвался в сумбурные мысли. Она сморгнула, огляделась, понимая, что произошло. Расслабила руки, отпуская на волю ветер. Сейчас он ей не понадобится. Не сейчас. Она хотела снова смолчать. Потому что снова смотрела на него… И не видела того,… а потом вдруг так разозлилась. На саму себя, на весь этот ненормальный свет, на войну, порушившую их жизнь, на демонов и их долбанный Цефей с его проклятым королем. Она разозлилась разом, взвившись на ноги. В ней сейчас больше было той Сильвары, которую так старательно воспитывали 10 лет ее безумной юности.
- Слова, знаки? – с губ сорвались тройка самых забористых портовых выражений на нептунианском - Да гори оно все пламенем, до неба, в космосе еще и в пыль превратится для полного счастья. – Она не знала куда девать руки, а потому просто рывком сняла китель – благо цель их миссии осталась на Эриха – тот отлетел в воду.
- Мне надоело, понял? Надоел этот гребанный танец со взглядами, смущением, молчанием и методичным битьем об стенку. Да разбегись уже, прыгни, сдохни, потопни! – при этом она шипела это не ему, а в небо, кажется, подразумевая Цефей. – Чтобы вы там все перегрызли друг другу глотки и хвосты!- в бешенстве, Сильвара оказалась рядом с ним, разворачивая его к себе одним движением. – Ты говоришь сказать словами? Хорошо, слушай. Я ненавижу эту войну! Ненавижу! За то, что она сделала с моим миром, с моей жизнью. И всех демонов я ненавижу, понимаешь? За суть, за факт. А ты – она резко отпустила его, отскакивая – чтобы не повторялось ничего, чтобы не задеть. От силы стихии ее отнесло дальше, чем должно было, но голос все равно доносился ясно и четко – А ты… Ты… ТЫ, боги тебя подери, демон! До кончиков ногтей, но осанки, взгляда, способностей, образа жизни… - пальцы сжались, перебирая песок моря, она снова была на одном колене, но скорее для прыжка. Мотнула с силой головой. – Ты спрашиваешь, что не так? Да все, все, ВСЕ не так!
Она зарычала как-то совсем не по человечески и прыгнула вперед и вверх. Получилось высоко, два сальта, переворот, даже выше чем многие демоны с прыжка. Но она все равно приземлилась. Уже снова ближе. И так и осталась, опустив голову, словно ярость выветривалась.
- Я так хотела летать, Мельх, я так хотела. У меня вся жизнь на это ушла. Я встретила тебя – такое счастье и ты крылатый. Слушала тебя, заснуть не могла, пока ты не расскажешь мне очередную смешную глупость. А теперь я ненавижу тебя. И это убивает меня. – закусывая губу, но не уходя в слезы, а вскидывая голову ему, к его взгляду, резко и вверх, разлетая челку.- Потому что я хочу летать.

Он протянул обе руки и обнял её за плечи. И заглянул в глаза. И потом одной рукой провел по её лицу – как давно хотел. Взгляд серьезен и глубок, улыбки нет и следа.
- Ты полетишь, Ильв… любимая… ты полетишь без меня. Скоро закончится эта война. Скоро я уйду насовсем. И…. я не стану больше тревожить тебя. Я бы и сейчас ушел, но без меня вам будет труднее. Ты только… - он не отпускал её, не мог. Он так ждал – прикоснуться к ней. – Ты только не делай больше вид, что любишь меня как раньше. Я все равно буду с вами сколько нужно. Я же вижу, тебе это стыдно, и трудно… и просто, чтоб я остался.
Ребра снова болели… его многострадальные, уже столько раз переломанные ребра… но сердцу было больнее. И оно будет заживать дольше.
- Я не могу перестать быть демоном. Только уйти. Ты потерпишь? Ты же… - в осторожной улыбке нежность – ты же сильная.
Он замер, не исчезая, не прячась в свои зеркала. Он позволил боли заполнить его до краев и оглушить, и вылиться наружу, как кровь из раны. Глазами не увидеть, только почувствовать – как отмирает душа, как толчками, с ударами сердца, надежда оставляет его, как уходит свет.
- Ты прости. Демоны не умеют любить два дня. Нам или все или ничего. Я не хотел тебя мучить.

«Дурак, дурак, Мельхиор… какой же ты…» в голове шумело, а глаза ловили каждый его жест, каждое движение, она вся словно подавалась вперед вслед его рукам, даже не как тогда, острее, важнее, нежнее. И плохо слушала голос – все хорошо. Чувствуешь? Он не отталкивает, не борется против тебя. Он сейчас твой, рядом, здесь. И ты рядом с ним. И усталость больше не подгибает ноги, зубы не рвут в трещины губы, пальцы не ломит… Это и есть правильно. Не от ненависти к Цефею тебе было так плохо… не от нее…
Вся ершистость улеглась, из иголок тая в пушистую шерстку. Она даже прикрыла глаза, чтобы чувствовать каждой мыслью его присутствие рядом.
- Мельхи… - руки сами легли ему на плечи, как когда-то, так просто, это оказалось так просто – ты никогда не уйдешь. Можешь пытаться, я не пущу. Не пущу тебя. – Она открыла глаза ему навстречу, так улыбаясь счастьем и кончиками… и, не дожидаясь его новых раненных ответов, поцеловала в губы, обходя стороной краешки, глаза, робкий воздух. Поцеловала, долго, нежно и тепло.
- Прости меня, хороший мой, ты меня прости. Я говорю слова и ты слышишь все-все, что я говорю, не глядя в глаза – слышишь про ненависть, и пропускаешь про любовь. Слышишь про боль и забываешь про крылья. Твои крылья. Откуда бы они у тебя были не будь ты демоном? – она нежно запустила руки в его длинные непослушные волосы, - ты так упрямо повторяешь «без меня», «тебе будет проще», «прости»… ты уйдешь и что от меня останется? Что от меня останется без моих крыльев? Серая тень? Девочка- запятая? – она взяла его ладонь, прислоняя ее к своей щеке и щепча в самый центр – нам просто надо победить время… Нам, слышишь? Не потому, что ты «удобен» и «полезен». А потому что без этой победы не будет неба, на котором можно лететь. Под которым можно спать. И говорить тебе так, как есть. – Ильвэ подняла на него темные, взволнованные и такие ясные глаза – ее глаза – Мой личный демон, мой ангел, моя тайна и боль, я так люблю тебя, Мельхи… - где, как не под нашим небом слышать слова и верить им?
- Ты мне шепчешь, что это мне стыдно любить тебя? Любить как раньше? – качнула головой, горько улыбаясь и не пытаясь скрыть слезы, так долго горечью отравлявшие ее еду – Я не могу НЕ любить тебя. Ты далеко и у меня рвутся жилы, да, смейся надо мной. Сильвара Рай, офицер, маг, авантюристка не может справится с такой простой болезнью… с таким простым фактом… я люблю тебя. И чем сильнее бегу, тем больнее все вокруг. Тем тяжелее воздух. Кажется, даже ветер меня предает. – Ильвэ слизнула слезу, и уткнулась ему под подбородок,ю устроившись там, обнимая его так сильно, что сердца стучали рядом, а ее ершистая макушка щекотала ему подбородок – Брось меня, если хочешь, уйди, если можешь, забудь, коли у тебя есть силы. Для наших миров это правильно. Но я не могу. Я пыталась. Так старалась, Мельхи, так старалась ненавидеть тебя. Но я не могу… понимаешь? – Она боялась его потерять, боялась сильнее, чем в бою, а потому целовала его там же, где была – щею, ключицу, цефейский подбородок и обнимала. Всего. С болью, с раной, с любовью, с ершистостью и отстраненностью. Обнимала его грусть и неприступный вид на поляне… Обнимала его целиком, с его детством и непонятной службой. Даже его страной. Только так, только так ей хватало воздуха дышать.

Он всегда замирал, когда непонятно. Он замирал, когда странно, когда что-то вдруг менялось… от любого «вдруг» замирал. Замер и остался в её руках целым. С любовью, с надеждами, с мечтами – весь остался тут, на этой земле. Молча кивал, потому что перехватывало дыхание, потому что целовал, то украдкой, то смело, потому что ничего больше того не скажешь. Он не уйдет и не отпустит. И больше не станет слушать злых слов и обижаться на чьи-то колкости. Потому что ничего важнее того, что сейчас в его объятиях, в этом мире нет и не будет.
Мельк ласково нежил Ильвэ, но стоило прижать её к груди покрепче –и стало ясно, что продолжать нежности будет неудобно, а может и опасно. Задрал рубашку – на богу разливался фиолетовый кровоподтек. Характерная боль свидетельствовала о переломе. С минуту Мельхиор придирчиво разглядывал травму, а потом рассмеялся:
- Это моя судьба… Эрих не первый, кому мои ребра кажутся оскорбляющее целыми.

Она фыркнула, выпадая из запредельной нежности – такого состояния долго не выдержишь, дышать приходится, и с каждым новым вздохом возрождаешься в человека, способного к радости.
- Эрих всегда был задирой, поверь, удивительно, что он только сейчас попытался прямым применением высказать все то, на что у него не хватает слов. – легкие пальцчики пробежали по его синяку, призывая ласковый ветер «задуть боль». Слегка приморозить и дать нервам поменьше крови болеть– она могла.
- Да, насчет Эриха – тень беспокойства промелькнула на ее лице, контрастируя с неудержимыми искристыми оттенками счастья в глазах – И вообще насчет всех. Как поступим? Дождем конца или плюнем на всех и будем жить открыто? – она не могла не обсудить это с ним. В прошлый раз, когда они не обсудили, оба чуть не свихнулись. Больше так не надо. – Я не знаю как лучше для тебя и твоего мира. И меня и этого мира. – Говоря она продолжала обрабатывать синяк и только на последних фразах подняла уже спокойные, но светлые глаза, так и не отпуская второй руки с его удобного для нее плеча.

- Как… - Мельхиор ласково пригладил Ильвины вихры. – Я не успел придумать, как. Когда все закончится, я… вряд ли смогу остаться здесь. Я столько сил убил, чтоб понять, что с нами происходит, что не думал о том, что станет дальше. Теперь буду думать – и обязательно придумаю. Но все то время, что у нас есть, я не отпущу тебя. – Сжал её ласково, удерживая…. Не отпустит, нет.
Он думал варианты – уволиться ему не дадут, бывших разведчиков не бывает. Но можно ходатайствовать о работе на территории Урана, наверняка это все равно будет нужно. А если нет – позвать Ильвэ на Цефей? Магов её класса там на руках носят… Но позвать её на Цефей – это признаться, что он работает на Оберона, а он и так сказал слишком много… уже за это у них по головке не гладят, а больно бьют.

Она как всегда учуяла скрытые смыслы. Не разгадала, но определила их присутствие. Ей не хотелось снова закрываться, потому она просто слегка вздохнула.
- Мне не нравится фраза «все то время, что у нас есть». Запомни, Мельхи, я не знаю кто ты для Цефея… И почему помогаешь нам. Но я не терплю, когда мою судьбу правит некто «свыше» - она зажмурилась на его движение с ее волосами, но это не мешало ей не потерять мысль – Решим сначала вопрос свободы. А там откроются новые карты.
Ильвэ задумчиво застучала пальчиком по его плечу, внимая окружающей тишине и морскому шепоту у их ног… Все-таки им еще столько придется пережить. Да, они любят, но это не решит их разный до боли менталитет. Или не испарит проблемы. Она нутром чуяла тайну, связанную с его пребыванием на Нептуне, здесь, его способности. Но не время сейчас вскрывать все карты. Главное, что надо знать – он есть. И она есть. И они оба – есть.
- И все же я тебя попрошу … - подув на его челку – давай не кричать об этом на весь мир. Лишь привлечем внимание. А нам бы сейчас быть тише травы, ниже воды… - в ее глазах забегали демонята – но это не значит холодную войну… - она приблизилась, приставая на цыпочки и дыша ему в губы – вовсе не значит.

Он поцеловал, он целовал сладко и долго и все, что мог ей сказать сразу после этого:
- Пусть будет так. Тихо и таясь – хорошо.
И прошло еще время, прежде чем он сказал ей:
- Никто кроме тебя не будет решать твою судьбу, обещаю. Я… несвободен, это так. Но ты – другое дело. Ты не рождена демоном Оберона, не подчиняешься его голосу. Это я, если он вспомнит мое имя и призовет, помимо воли окажусь перед ним, это я могу умереть по воле его – не ты. Даже если я стану в тот миг обнимать тебя – ты не перенесешься со мной, это не телепортация. Просто… чтоб ты знала… если я уйду, то не разлюбив.

Она отвечала ему самозабвенно, словно времени не было, хотя про миссию забыть было никак невозможно. Была бы она принцессой времени – остановила бы… и так и осталась бы в этом сладком миге. Когда они оба были умыты бурей переживаний и сладкий свежий воздух «после дождя» оставлял надежду… Мысль, бившаяся сердцем, висками, пульсом, порхающая бабочками по всему телу, пока он целовал ее…. Замерла испуганно и осторожно…
- Просто призвать? – ужас в ее голосе был не поддельный, она не сознавая, вцепилась в его руки, словно ее ладони могли удержать его, могли спорить с гласом его владыки… - Нет… Нет… - мотнула головой, борясь с комком в горле – мы что-то придумаем…. Он никогда тебя не призовет, не отберет тебя у меня. Я.. или я… приду и заберу тебя обратно. – она все-таки сглотнула и нахмурила брови, упрямо, сжала губы и посмотрела на него таким Райским взглядом: всепробивающим препятствия… - Чтобы ни было, мои крылья – это ты. А твои – я. – Сколько бы раз сейчас она это не повторила… обстоятельства будут сильнее. И она это знала и боялась. – Я стану сильнее, еще сильнее – тихо прошептала ему в ключицы, потому что смотреть на него сейчас было нельзя – она видит слишком много правды в его глазах – стану совсем сильной. И даже оберон не сможет отобрать тебя у меня.
Взгляд горел и был сейчас немного насмешлив, словно маг ветра смеялась над всей этой нелепой жизнью, так умело плетующей ниточки судьбы и обрубая те, что не нужны.
- Ни один демон не может убежать так далеко, чтобы его не нашли, да? – лишь подтверждая давно догаданные мысли – а потому демоны в бегах только по приказу?
И хотя она злилась сейчас, (снова и снова буранчики поднимали сухой песок вокруг ее стоп), но руки ее были мягкие и нежные – для него. А ярость – для всех остальных.

Его нашли под дождем одного, не очень далеко от поместья Райсов. Он сидел под деревом, промокший насквозь, равнодушный и к дождю, и к грозе, и к пронизывающему ветру. Он не реагировал на слова, спутанные длинные волосы закрывали его лицо, сцепленные на коленях руки трудно поддались и по-детски подобрались к груди, когда его стали поднимать.
Когда его встряхнули, он то ли потеряд сознание, то ли уснул, и слуги решили, что он пьян. Его тело было легким, как у мальчишки.
Поместили его в гостевой комнате, во флигеле. Позвали лекарей, но те руками развели - демон, мол, ни за что не ручаемся... назначили питье из трав и остались присматривать.
Пару раз демон открывал глаза - и снова закрывал их, не сказав ничего. В какой-то момент свернулся клубочком под одеалом - чисто как ребенок. И на вид не очень взрослый - едва восемнадцать. Ниточки седины в висках - дело наживное, у кого сейчас седины нет.

Они еще долго говорили бы с Карием. Но усталость пока не до конца отошла, и, как только он заметил, что она начала терять нить разговора, то оставил ее отдыхать.
Откинившусь на спину и прикрыв глаза, в ее сознании собирались множество фактов, паззлов, мозаичных кусочков, складывающихся в одну картинку. И беспокойство из этой картинки не давало ей уснуть.
Сейчас уже было не столько важно корить себя, сколько быть уверенной, что Мельх - жив. Пусть они больше никогда будут счастливы как когда-то, в те два безоблачных дня... Но ей надо было увидеть его. Еще раз. На здравую голову. Не бросаясь из слез в объятья.
Она не думала сейчас о том "зачем" или "почему". Просто ощущение было больше нее.
У зашедшей Миллы спросила не знает ли она где тот, кто привел ее...
Знала. Рядом. Буквально через дверь. Живой, но странный...

Дверь тихо затворилась. Дверь, пролет, стена. Сильвара пыталась вспомнить что там за комната была у Кария... Но образ стен не рисовался. Перед глазами стояли демонские глаза. Черные как два опала.... глубокие...

Чертыхнувшись, Сильвара встала с кровати и скоро вышла вон.
***

Движением от... себя. К... нему. Длинным, невыносимо медленным. Она давно стояла тут. Ощущая босыми пальцами пол. Ветер задувал его царапины на скуле. Она знала, что поранило его. Помнила. Смутно. Но даже этой смутности хватало...
Коснуться.
Это он. И не он. Где та легкость, что там покорила ее год назад? Не позволяя забыть его. Где та ночь в уголках его глаз...
Отвести прядку. Нежность запредельная. Не разбудить.
- Мельх -... выдохнула... его имя так просто выдыхается.... так просто...
Ильвэ села на пал, подобрав колени под себя. И, положив обе руки на краешек кровати - невесомо - разглядывала его. Если бы она видела себя со стороны. Свой взгляд... Все бы вопрос и мучения отпали бы сами собой... Но она ни о чем не думала в тот момент. Просто дышала тем, что есть.

Он просыпался тяжело, будто выныривал из океанических глубин. Не так, как прежде - "Хорошее утро, мон Сьель. Я боялся, ты улетишь, и на всякий случай закрыл окно..." - а будто отлипая от вязкой массы, с тихим стоном, не сразу - и вдрогнув, когда в затуманенное сознание врезалась реальность. Открыл глаза на вдохе, захлебнулся воздухом, обжегся приглушенным светом.
Минуту, нет, меньше, он просто смотрел на девушку, ожидая, что она растает вместе со сном. И только потом двинул рукой, чтоб её коснуться. Рука была тяжелее век и плохо его слушалась.
- Ильв... Ильвэ. Не сиди на полу...

Она открыла глаза сразу, подняла голову. Там было мало смысла, в этих глазах. Ни вчерашней ненависти, ни прошлой легкости. Просто очень долгое и грустное ощущение.
- Ты проснулся?
Она не имела права радоваться ему. И не могла позволить разрушать его собственому безумию. Эта грань была так тонка, что она шла по ней словно не дыша. Но позволить себе отнять руку или не смотреть - не было душевных сил. Пока так. Так.

- Я... наверное, нет. - Но шутить было так же больно, как улыбаться. Он прикрыл глаза и открыл их снова. - Ты еще не видела. Так демоны болеют. Граница реальности может оказаться в любом месте. Ты не исчезай пока, если можно.
Как у людей рукой можно было легко ощущтить воспаленность тела, так тут легко ощущалась воспаленность души. Быть в сознании и отдавать себе в этом отчет - в этом была та же разнца, что иметь руку и мочь удержать в ней ложку. И как болезнь тела у людей случается что мутит рассудок, так болезнь сознания сейчас не давала легко двигаться Мельхиору.
- А я тоже... попробую не исчезнуть.

Когда он говорил про границы, девушка подняла руку, словно одна из них и правда проходила где-то здесь. Буквально под ее пальцами....
- Хорошо. - Слова были лишними, ими было слишком просто сказать не о том и не так. Она была внимательна. Теперь мысленно представляла где болит его душа... Хоотя скорее боялась, что болит там, где кровоточит внешне... В порезах на лице. От нее.
Поэтому просто едва ощутимо погладила его по локтю.
- Спи.

По смуглому лицу пробежала тень тревоги и недоверия.
- Не уходи. - И приказ, и просьба, и заклинание. Ильвэ он не смог бы приказать. Но сну - можно. Сну - нужно. И повторить по-цефейски, ведь ты не знаешь, на каком языке говорят сны.
Он то погружался в забытье, то выныривал из него, и случалось ей ловить отголоски его ментального бреда - в обрывках цефейских фраз, похожих на стихи или упреки, или молитву. Но граница его реальности снова то подступала к ногам, то с прибоем отбегала назад. Раз он открыл глаза, улыбнулся, сел на кровати и заговорил с Ильвэ по-цефейски, радостно приветствуя. Он поднялся с кровати и закутался в покрывало, ища одежду, и спросил о ней. Как ни разнится цефейский язык от языков альянса, но слово "мама" звучит и в нем узнаваемо. Он видел мать перед собой и говорил с ней. Говорил ласково, чуть снисходительно - к её заботе, чуть насмешливо - как принято было в семье.
-... пора одеваться, пожалуй. - по-цефейски. И заметив недалеко принесенный недавно комплект, начал уверенно одеваться. Он казался здоровым - но грань его реальности пролегала через прошлое.

Сильв испугалась. Где-то внутри, в панике заметалась между возможностями. Но внешне - встала, взяла его за запястье, взглянула в глаза.
- Не надо... Тебе сейчас совсем не надо одеваться. - и говорила как-то понятно, раздельно, медленно. - Пойдем.
Она и не представляла, что он может натворить в таком состоянии.

Он снова вздрогнул и снова проснулся. И снова в темных глазах миг понимания.
- Как некстати... как... некстати... Сильв...
Взгляд не мог сфокусироваться и подрагивал, как солнечный зайчик. Но он старался что-то вспомнить и что-то сказать. И мучительно это вспоминал.
- Черный кристалл, нужен черный кристалл. Оххх... у вас его нет... - и снова, тише, умоляюще: - Нужен Черный Кристалл.
Он снова лег. Закрыл глаза и заставил себя выздоравливать. Поддался сну. Доверился теплой руке Сильвары. Держался за неё. У них нет кристалла. Ничто не удержит его от телепортации - кроме любимой... или портнется вместе с ней. Ничто не заглушит его бред. Нельзя болеть...
Это были самые тяжелые часы за сегодня. Но это был перелом. Мельхиор незаметно стал успокаиваться, перестал говорить, задышал ровно, бред сменился глубоким здоровым сном. Пальцы разжались.

Сильв не долго думала. Она просто легла рядом и обняла его, как могла, неумело и угловато... дышала в затылок, чуть ниже, нашептывала успокаивающие песни из далекого степного детства... и очень крепко держала. Большего она была не в силах сделать - кристалла у нее нет. Но она узнает... Пока она сторожила его сон - к ней снова приходили мысли. И голоса. Первые были о прошлом. О том светлом прошлом и о темном. О радости и боли. Она вспоминала океан... Пока они плыли... ей казалось, что она влюблена в Лисса... но сейчас она знала... преданность и восхищение - не равно любви. Когда она лечила Лисса, у нее не немели от страха пальцы... не забывались мысли от беспомощности.
А сейчас она была готова думать даже о войне, там ясен враг... Но не о возможных последствиях для Мельха.
Она еще теснее прижалась к нему... пока он не заснул, она так и была с ним, каждым мгновением напоминая о своем существовании.
А потом соскользнула с кровати... Ее силы так и не восстановились до конца, но до ночи она продержится. Надо только позаботится о том, чтобы его тут не нашли. И нигде не нашли. Не убили. Она согласна смириться со своей необходимостью. Хорошо, если она предает свой мир, будучи с ним - она не будет с ним. Но пусть он живет. Только так она готова на эти безумные компромиссы с самой собой.
И сейчас - время тишины. Не надо ей доказывать, что она не права. Не надо. Ей сейчас все равно.
Ее спина, глядящая в комнату и взгляд, полуприкрытый из-под ресниц - в окно. Ее легкий халатик, и босые пальцы на мраморном полу... И эти извивающиеся перегибы татуировок, так неестественно сейчас сияющих на полупрозрачной коже. Таков был тихий портрет мгновения.

Косые лучи вечернего солнца упали на лицо Мельхиора, прочертили тени. Черные ресницы дрогнули. Губы улыбнулись солнцу. Не шевелясь телом, он повернулголову и увидел... её. Такой он Ильвэ никогда не видел... такой домашней, такой тихой, такой нежной.
Не скрипнула кровать, половицы не выдали шагов - он покинул кровать телепортацией, в одно мгновение оказавшись позади неё, в полушаге. Накинутое на плечи покрывало, босые ноги, волосы растрепаны... Мельхиор обнимает её сзади за плечики, щекой прижимается к её затылку.
- Спасибо... что удержала. Спасибо.
И больше ничего не сказать. Горло сдавливает комок - его душа еще так слаба, чтоб хранить драгоценный покой. Он станет сильнее потом.

Мама и Карий дежурили в комнате Ильвэ по очереди. Карий сменил свою леди-мать после полудня, прошел к креслу, по пути нечаянно задев рукой сдвинутую матерью с привычного места вазу. Улышав плеск, развернул под ней воздушную подушку, чтоб не очень нашуметь и не разбудить сестренку, цветы-то наверняка переломаются. Звона не последовало, и Карий выдохнул - поймал. Про себя подумал - мама успела забыть праило: мелкие вещи с мест не двигать. Ну и хорошо...

Ильвэ уже проснулась. Она просто лежала, с закрытыми глазами, прислушиваясь к окружающему. Вот пришел Карий, смешно, ваза... Сил совсем проснуться пока не было. Или не сил? Желания? Что же она такого вчера натворила, что напрочь не помнит ничего. Даже как очутилась дома. А она дома, ей даже глаза не надо было открывать. Она чувствовала, что теперь может и ходить, и говорить связно и ... не плакать через секунду. Стоп. Почему ей это так важно?
- Что же... что вчера было? - оууупс... кажется, последнее она-таки произнесла вслух.

Ладонь Кария мягко легла на её лоб. На ощупь - ей стало лучше.
- Вчера ты еще была на Нептуне, и мы так и не догадались спросить у того странного мальчика, что же с тобой было. Но догадаться нетрудно. По слухам, что ходят в городе, объединенные войска Сумеречной Системы, Цефея и Немезиса напали на планеты Солнечной системы и захватили их, но это было позавчера. Могу предположить, что ты поучаствовала в боях на Нептуне, моя дорогая. И еще день потратила на то, чтоб найти способ добраться до Урана. Ты потеряла много сил. Хочешь поесть сейчас?
Он был привычно невозмутим - даже когда говорил о захвате планет. Будто о чем-то, что было очень давно или не касалось его. Но Ильвэ могла видеть - его волосы опалены, а на руках следы ожогов, и синяк на запястьи.

По мере его бесстрастного рассказа, события всплывали в голове не бессвязным потоком, а четкой последовательной историей. Их возвращение, менталка от Мельхиора, организация обороны, бой, отсуствие сил, плен, день пути в столицу, отчеты, долгие беседы с Лиссом уже за гранью возможностей, когда и он и она почти раздавлены, ничего не соображают. Ее одержимость и паника за семью. Встреча с демоном... Дальше происходящее было уже менее четко. Она только помнила как рыдала и как оказалась тут.
Ее лицо под его ладонью снова теряло легкость и безмятежность, приобретая жесткость и нерпимиримость.
- А... да... ты напомнил, ты все очень правильно напомнил - В голосе больше не было той безжизненности, что пугала вчера Мельха... Но отсуствие радости угадывалось. - Да, Карий... Давай поедим - она взглянула на него, сразу поймала все раны, словно читала историю проихошедшую с ним. Вот они дерутся, вот отдача от заклинания, вот... Сильвара осторожно, почти нежно взяла его руку со лба. И в этом касании было столько невыраженных чувств: я так рада, что вы живы. я не знала бы, что делать, если бы было не так.
- А Эрих ?...- ветер сейчас тихонько задувал его раны, как в детстве, когда она ушибалась - он всегда ей на них дул.

- У Эриха своя трагедия. Он переживает, что не был в гуще боя, когда все это происходило. Он в Аоки, на другой стороне планеты, до них война не докатилась. Но там уловили колебания магии, связались с нами через храмовую связь и сейчас в курсе событий.
Экарион чуть улыбнулся, легко и снисходительно, будто говорил о какой-то детской шалости брата. Впрочем, возможно он улыбнулся попыткам Ильвэ полечить его.
- Мне кажется, тебе лучше пока полежать. Я принесу поесть и потом поговорим, если захочешь.
Он отлучился ненадолго, а в комнату вернулся с прислугой. Девушка несла за ним чистую одежду для Сильвары. Она положила одежду на спинку стула, прибрала упавшую вазу на прежнее строго определенное место и, забрав переломанные цветы, ушла. Карий поставил поднос на стол и подал сестренке миску с теплым супом.
- Мама заглянет к тебе позже, её позвали помочь с родами к соседям.

Она даже ответит ничего не успела. Только выдохнула: значит и Эрих жив, слава богам. У Экариона всегда была некая власть над пространством и временем. В его присуствии невозможно было дергаться или суетиться. Он все делал так, как считал нужным. Четкими, выверенными движениями. Сильвара глубоко вздохнула и принялась дышать так, как когда-то ее учил брат. Мысли свободно ворочались в голове, но пока она предпочитала не возвращаться с ними к последним дням. Как только хотя бы краешек касался Цефея, ей становилось так больно, и физически иморально, что даже дыхание не помогало. Она подумает потом.
Как только суп поест и подумает.
- Спасибо. - улыбнулась ложке и знакомому насыщенному вкусу - Как Эми? Цела?
Она смотрела на брата почти не отрываясь. Только на него она могла так смотреть. Вспоглощающе, жадно, словно впитывала в себя каждую черту его лица. Длинную челку, спокойную мимику... ожоги...


Устроившись в кресле, как на троне, Карий неспеша рассказал, что происходило с ними в те дни. Когда на Уран напали, матушка и отец были у него в гостях - соскучились, засиделись допоздна... еще хотели возвращаться, мол, недалеко. Он уговорил их остаться, соблазнил утренними пирожками Эми. Остались. Уже собрались спать, как почуяли мощный энергетический всплеск. И отец, и мать быстро собрались и ушли. Отец организовал тогда оборону района и с помощью других мужчин быстро подавил панику. Матушка же присоединилась к полевому госпиталю, и помогала там. Они же с Эми ушли к ближайшему храму и связывались с теми, до кого могли дотянуться.
- Только утром выяснилось - от вашего дома осталось очень немного. Проще снести и поставить новый.
Экарион с легкой улыбкой вздохнул. В этом мире было не так много вещей, которые он мог бы действительно принять близко к сердцу. Потерять дом - пустяки. Были бы все живы.
- До вчерашнего вечера мы тревожились только о тебе. Угораздило же тебя оказаться так далеко.


Сильвэ фыркнула, не применув напомнить.
- Сам же и отправил - потом все-таки села попрямее, отложив ложу и опустевшую миску - Ничего, мы отбились. Как видишь, жива. Здорова. Адекватна. - перечисляла, критически себя оглядывая - кроме несмываемого позора ничего не пострадало.
А вот последнее сказала уже настолько мрачно, что вчерашняя ночь показалась светлым днем.


Экарион удивленно вскинул брови и скрыл искренний смех под снисходительной улыбкой.
- Не выдумывай, сестренка. Не суди себя сама. Расскажи мне, как пострадал твой бедный несмываемый позор...
Он отнял у неё и ложку и мисочку и сунул в руки глиняную чашку с чаем. Чай пах мятой...


Запах, приправивший ситуацию, действовал быстрее, чем ее мысль.
Ильвэ молниеносно оттолкнула чашку, выплеснув горячий чай на себя и его руку, а вместе с тем и мгновенно вооружившись ветренными лезвиями, даже толком не сообразив, что приняла боевую стойку. Как была, в пижаме.
И только тут сморгнула, поняла, испугалась.
- Прости... - она приструнила вернувшуюся магию, подошла к нему, вытягивая боль из руки, как умела. Ее пушистая от сна макушка была совсем далеко и гораздо ниже, чем просто в разговоре - прости... Я расскажу. Но только тебе..... И, боюсь, ты откажешься признавать меня сестрой после этого...


- Ты меня прости. - Карий осторожно приобнял сестру. - Я взял неверный тон и говорил с тобой как с маленькой. Но я правда не верю, чтоб ты могла совершить что-то действительно ужасное. Я больше не буду шутить. Только марш обратно в постель.
Он с легкостью высушил все мокроту, оказавшуюся на его одежде, даже не отвлекаясь.
- Ты на себя тоже пролила, наверное?


- Я в порядке, в порядке - говорила через каждую его фразу, - правда в порядке, - она почти с удивлением себя оглядывала, понимая, что стоит, не падает, еще и спокойно может магичить, а не плеваться остатками магии в... - совсем не так, как вчера. - продолжила, присаживаясь аккуратно на кровать и руками тоже высушивая намоченное. - я... - больше не в силах тянуть, Сильвара Рай бросила признание как в воду, с камнем на шее - Я не убила демона, виновника войны.
Только при брате, только сейчас, она мерно покачиваться, ненавидя изо всех сил. А в голове насмешливый и спокойный голос Лиссейна продолжал: "Ты не только не убила.... ты обняла, не отпустила, задержала, чуть ли не поцеловала..... Если бы на твоем месте был настоящий воин...". Ей хотелось внутренне возражать: нет, ничего не значит, я же пыталась, я просто не могла, если бы... сегодня... завтра... Но не вчера... "Значит ты просто плохой вион, признай, никакой. Я убил демона почти голыми руками, а ты? Тряпка ты, тряпка. И еще думаешь, что Карий захочет знаться с тобой? Коли барышня и сердечко бьется от вида того демона, так сидела бы дома, цветы бы растила". Ильвэ даже прикрыла уши холодными пальцами, но это не очень помогало. Это не Лиссейн говорил ей. Это говорила ее совесть, воплощенная в голосе командира, которым она всегда восхищалась.
"Ну же, давай, признайся как есть. Ты не просто не убила.... ты ему доверилась".
Ильвэ подняла глаза на брата, больше напоминавшие открытую рану, чем привычный блеск своевольной сестрицы.


- Даже так... Ты видела настоящего виновника войны? Госпожу Погибель - Берилл? И не убила её? Не огорчайся, девочка. Я бы тоже её не убил.
Впрочем, он здорово сомневался, что его сестренка действительно видела королеву Берилл.
- Давай-ка по порядку, кадет... - вопреки обращению, голос прозвучал мягко. - Я по прежнему ничего не знаю, кроме того, что ты считаешь себя в чем-то виноватой.


- Нет, не Берилл. - судя по тому, что мелькнули нотки удивления, про Берилл она и не думала.
Отставив пустые переживания - слово "кадет" ее отрезвило - она постаралась как можно четче изложить хотя бы предысторию.
- Накануне экспедиции... Помнишь, я поехала на Нептун на пару дней раньше, чтобы поговорить с Лиссом - имя лорда Тирэла еще после первого кракена стало выговариваться у нее без лишних титулов - И там пересклась с местным куафером... - обстоятельства встречи невольно окрасили скулы Ильвэ в розоватый цвет - куафер как куафер, вот только сущность у него - демоническая. - слово как выплюнуть, обжегшись - О нем много болтали при дворе. Он был вроде ручной собачки принцессы. - рассказывая о прошлых временах, она и образ прикидывала на себя тот, вышколенный, выверенный, точный как ее стрелы. Даже слегка изогнутые губы в усмешке возвращались, а кончики волос острились еще вызывающее. - Остальное я уже узнала от него, он хоть и демон, но настоящих магов ветра, видимо, не видел. - именно в такой формулировке она могла сейчас принять его жаркий интерес - Как и я демонов - горькой усмешкой - а потому мы... - запинка не ускользнула от внимательных глаз Кария - много времени провели вместе...
- Он говорил, что на Цефее в опале, что-то с императором - про себя, Сильвэ попеняла уже: знала бы, выпытала бы... - говорил, что тут ему дали убежище, что быть кауфером не так плохо, но он скучает по академии, военной, конечно. Сейчас это понятно. - чем больше она говорила, тем больше впадала в отстраненное состояние, так близкое к тому, в котором нашел ее Мельхиор - Ты спросишь, при чем же он тут? Он же в опале?... А тут начинается все самое интересное. Весь год, что мы были в морях, он присылал мне зов... Ментальная речь, ты знаешь, у демонов есть... - усмехнувшись - теперь все об этом знают. А тогда только специалисты... Но не суть. За полчаса до нападения - мы уже были на острове -... он прислал предупреждение. - Она побелела. Вместе со словами возвращалась память. Ярче, чем после сна. - Что было потом, думаю, не имеет значения уже сейчас. - снова пережить бой она сможет еще не скоро. Ей хватило отчетов. Да, она не рыдала сейчас как вчера, но лишь потому, что наконец появились силы удержать лицо. Хотя бы на грани. Долго молчала, пытаясь справиться со спазмом в горле...
- Как ты говоришь? Тот тихий мальчик, что принес меня сюда?.... Тот тихий мальчик был демоном, Кари... Который прекрасно знал, что будет нападение. Уверена - был разведчиком, кауфер, я вас умоляю - в ее словах было столько ироничной горечи, что хватило бы на полк - Я слабачка, Кари... а всю жизнь считала, что могу все - она снова смотрела на него, даже не так... всматривалась.... чтобы понять, поймать, ощутить...


- Никто не может все. - Карий гладил её по волосам, по спине, снимая тревоги, успокаивая, возвращая в себя. Крепко держал - и нежно. Такая маленькая... такая наивная... как ему вообще могло прийти в голову отправить это чудо на Нептун? - Ты же знаешь... одно дело слушать на лекциях "область поражения", "атака" "нанести удар". А ударить очень трудно. Нет, не ударить... убить. Особенно того, кто тебя любит. Я все равно пока не все понял... я буду спрашивать. И начну все-таки с Лисса - он жив?


Быстро кивнула. Слишком быстро, чтобы был "жив и здоров".
- Да, Лисс жив. По-крайней мере, был, когда я его в последний раз видела.... - она посмотрела на Кария большими глазами - и он как раз сумел... убил демона... Я не знаю, как его звали, но я его тогда нашла... В нем и магии -то оставалось с наперсток... а все равно убил...
Сильвара прикрыла глаза, прислушиваясь к рукам брата, она не отдавала себе отчет, но только его прикосновения могли ее успокоить. Может поэтому ей сейчас еще хватало сил говорить связно...
- Он смог, а я нет... все, на что меня хватило - оцарапать... меня... Сильвару Рай... оцарапать! - Она вдруг вывернулась из-под его рук, схватив обеими ладонями его руку и глядя так, словно он видит ее отчаянный взгляд, полный беспомощности и разочарования в себе - я смогла подобраться к нему близко-близко, держала ветронож у его шеи, одно движение, понимаешь? - кажется, ее снова начало лихорадить и не столько от того, что накатили воспоминания, а столько от того, что Карий сейчас отчаянно напоминал ей Мельха... Или Мельх напоминал тогда Кария? И потому она не убила?...- Только дернуть руку... Но я заколебалась..... в последний момент - она опала, как тогда, только в разы слабее, просто перестала так сжимать его руку... - тряпка...
Последнее слово было явной новинкой в ее лексиконе. Моряки так выражались. Но не леди.
Она не отняла ладони, так и держала его, бессильно.


На известие о Лиссе Карий только кивнул. В его жизни было очень мало существ, которых он бы "любил". По пальцам одной руки пересчитать - пальцев мало будет... но вторая рука лишь для Лисса понадобилась бы. Жив - уже хорошо. Уже достаточно, чтоб перестать волноваться. А если он еще и "убил демона" - так это совсем красота. Значит, не только жив, но еще и кусается лис земноводный... а значит, все будет хорошо.
- Ты знаешь, Ильвэ, я не кровожаден. И, несмотря на все, я очень рад, что именно этого демона ты не убила. Он был здесь вчера, говорил с нашей леди-матушкой. Сначала говорил о тебе, сказал, что ты жива. Хотел уйти, но мама не пустила так сразу. Они говорили - я слышал из соседней комнаты. - Сильвара могла знать, что Карию не нужны были даже щели открытых дверей, его острые уши улавливали все даже за закрытыми плотно дверями, даже еще и занавешенными портьерами. - Я не знаю, отчего я сразу поверил ему, хотя даже до сих пор допускаю, что он мог и врать.
Говоря это, Карий снова вернул Ильвэ себе под руку - гладить, ласкать, успокаивать, делиться силами - много-много сил нужно ей, чтоб выдержать все это.
- Но я думал всю ночь... это так жестоко похоже на правду, что было бы легче не поверить и забыть. Сказать - ерунда. Сказать - провокация. Он говорил с леди Гвайрен, приближенной фрейлиной принцессы Хауры. Он предлагал ей помощь. И та отвергла. Сказала - у нас есть туз в рукаве, и вы нам без надобности. И сказала, что это за туз. Это Коса смерти в руках в руках принцессы Хотару и Врата времени в руках принцессы Сьюэллы. Маленьких девочек... младше нашей принцессы. Уже наверное, королев. Все так просто, моя маленькая Ильв... так просто избавиться от демонов уничтожив всю Солнечную систему. И так просто избавиться от угрызений совести, начав все сначала узким кругом посвященных лиц. Они как ты... только без родителей, без поддержки, в руках своих врагов. Скорее всего, как и принцесса Хаура, принуждаемы к браку. И ты, и я, и твой враг Мельхиор - мы все можем исчезнуть в любой момент. Это и есть золотой туз в рукаве нашей проигравшей стороны.
Карий заговорил бесстрастно, и даже руки его замерли. Как бы ни хотел он скрыть от сестры свои тревоги, они были сильнее его.
- Я бы очень хотел, чтоб это оказалось ложью, моя дорогая Ильвэ. Потому что... к утру я понял, что ничего не могу с этим сделать. Могу только помочь этому мальчику, который готов биться до последнего... искать союзников, рисковать, убеждать леди Гвайрен и принцессу заключить союз с Немезисом - только бы этого не случилось.


Ильвэ успела устроится под его руками, совсем как маленький ребенок, хоть ее тело уже приобрело собственную углаватость, вытянутость и привлекательность, она до сих пор умела как-то так повернуться, что Карий был огромным, а она была маленькой. И зная его необходимость "говорить" руками, она всегда отвечала ими же.
Но сказанное застыло и ее тоже.
Она выскользнула, оказалась рядом, за плечом, уже сама, одной рукой приобнимая- поддерживая. Какое дело сейчас до ее маленьких бед? Неудач и фиаско, ее кризисов, если то, что говорит брат - правда? С этим не справится в одиночку.
- Карий... это правда? - могла бы и не спрашивать, ее тон, ее вид, ее движения уже говорили о том, что она знает ответ.
Этот факт переворачивал все. Нет, она не могла бы в ту же секунду простить Мельха. Но что ее жизнь или позор, когда на кону вся вселенная? - О чем они думают? Разве это способ? - Ильвэ вцепилась тонкими пальцами в плечо брата, разве что не потряхивая - Где, в каком мире полное уничтожение теперь признано за исправление ошибок? С каких пор "исправить" означает уничтожить?! - она, боевой маг Урана, не могла понять и принять, как особы, решающие за этот мир, могут быть настолько циничны. - В каждой битве есть множество решений, даже я, простой маг, не позволяю себе иметь один вариант, одного туза в рукаве. А они решают отказываться от предложенной помощи? Мои личные мотивы могут мутить мне разум - если бы он мог видеть ее сейчас, он бы ни на миг не усомнился в том, что его сестра - воин - но даже я выдержала дипломатический мир, когда мы уже потеряли полсотни матросов и очень хотелось, поверь, очень задушить их собственной силой.
Признание Кария потрясло ее больше, чем все сказанное вместе взятое. Она была не готова исчезнуть, раствориться ради мифического "добра", тем более, что кому как не ей знать - у каждого добра есть темная сторона, а зла - светлая.
- Карий...


- Ты стала спокойнее, - заметил он, хотя выглядела девушка сейчас скорее взволнованной, чем спокойной. Он говорил о внутреннем равновесии. Он ощущал это кожей. - Это хорошо... Мне нечего добавить к сказанному, сестренка. Разве что - ты что-нибудь спросишь.
Свое внутренне равновесие он тоже себе вернул привычно быстро. В его положении смятение опасно. Снова вернулась его насмешливо-деликатная улыбка, легкость движений, сила. Но миг своей слабости он отметил, запомнил и постарается больше не терять над собой контроль.

Исходное сообщение ZvezdniyGraf
И где сказка? оО"

Открыта для друзей )

И где сказка? оО"

О Милене, разумеется. Хотя вторая вот точно о ней. а первая - так, для контраста.

Интересно, мысли о какой принцессе ?

*вползло* жажду)))