Че-т долго не писал...
Щас хоть повод появился.
После очередного творческого кризиса)) наступил небольшой творческий всплеск. Вчера я написал 2! (такого у меня еще не было) рассказа. Но показать их тебе вчера я не успел, потому что было слишком поздно.
Итак, поехали! Наслаждайся!
Вечная любовь
Он был вечно молод и полон сил. Лицо его сияло бесконечным счастьем и радостью. Его светлые одеяния колыхались на прохладном ветру. Он долгое время сидел на обрывистой скале, бездумно свесив ноги в бесконечную пропасть.
Темнота поглощала все под его ногами: все камни, скалистые растения и даже воздух в пропасти. Она взбиралась все выше и выше, цепляясь за каждый уступ, за каждую веточку, случайно оказавшегося на ее пути маленького деревца. В воздухе начинало пахнуть невообразимой древностью. Казалось, что приближается кто-то очень старый и очень неторопливый.
Когда Темнота уже стала щекотать его пятки, Свет протянул ей руку. Она схватила его за запястье своими длинными костлявыми пальцами и взобралась на последний уступ, туда, где сидел ее муж.
Она приподнялась и уселась подальше от Света. Его лучи даже сквозь одежду резали ее плоть, и это приносило ей необыкновенную мучительную боль.
Уже давным-давно перевалило за полдень.
Тени скользили по земле и исчезали в складках ее одежд, расползавшихся во все стороны, кроме той, в которой сидел Свет. Он снова почувствовал этот необъяснимый страх, словно его загоняли в какой-то совсем маленький чулан, в котором даже невозможно было стоять. И хотя он не был болен клаустрофобией, ему все равно было страшно.
Он заговорил первым:
- Как дела? – спросил он как-то тихо, словно ему было трудно дышать.
Темнота взглянула на него двумя сгустками вечного мрака и прохрипела:
- Все хорошо, - а затем она добавила с какой-то неохотой, словно не хотела показаться слабой: - только иногда ноги меня не слушаются и спина ужасно болит. А еще… - она попыталась замолчать, но не выдержала и заплакала, - А еще мне очень часто становится страшно.
Никому не было бы видно ее слез, если бы они не блестели под яркими лучами Света. Он протянул к ней руку, хотел ее успокоить, но та отстранилась от него, словно обожглась. Поэтому он просто сказал:
- Все будет хорошо. Не волнуйся, - слова его сейчас звучали звонко и уверенно, и эта уверенность прибавляла Темноте сил.
- Я просто никак не могу смириться… - прошептала она сквозь слезы.
- Все когда-нибудь изменится, дорогая, - уверил он ее, - и мы снова будем вместе.
Он снова протянул к ней руку, ослепленный своими надеждами. Темнота, превозмогая боль, потянулась к своему любимому и они обнялись. Свет посмотрел в ее глаза и сказал:
- До скорой встречи. Я люблю тебя.
Он взмыл в небеса и умчался за горизонт, оседлав солнце.
А Темнота еще долго смотрела ему вслед и роняла теперь никому не видные слезы в непроглядный мрак пропасти.
And next...
Когда Сьюзан зажгла спичку
Когда Сьюзан зажгла спичку, маленький Кирилл лежал в кроватке, окруженный множеством разноцветных подушек. Даже пять минут назад он спал и не подозревал о том, что его мать пару секунд назад вышла из дома и отправилась куда-то вниз по улице полной непроглядной темноты. Лишь она и еще пара человек знала, что в темноте ее ждет фургон. Люди в фургоне говорили с ней на «вы» и только эти люди и она знали, почему все именно так. Почему через пять минут, когда Сьюзан зажжет спичку, весь мир исчезнет, попросту сгорев в необъятном и вездесущем пламени. А когда спичка догорит, то никакой памяти об этом мире не останется. Они об этом знали, и это было самым тяжелым бременем, которое только возможно придумать.
Когда Сьюзан зажгла спичку, Венсан заканчивал карандашный набросок своей единственной любви, сидевшей перед ним на стуле в обнаженном виде. По щекам его текли слезы, потому что он знал о приближающемся конце. А его девушка сидела и не понимала его. Но в отличие от него она была счастлива.
Когда Сьюзан зажгла спичку, Константин покупал участок, на котором он собирался построить дом для своей семьи. Его глаза были полны надежды, радости и счастья. Его маленькая дочь, сидевшая рядом с мамой, плакала и за пеленой слез, словно за мутным стеклом видела, как пламя охватывает ее родителей и шариковая ручка, которую держит ее папа, вплавляется ему в руку. Она кричит и плачет еще сильнее, и даже мама не может ее успокоить.
Когда Сьюзан зажгла спичку, Комаки сидела в кресле на лоджии и по ее лицу текла кровь. На кафельном полу лежал дымящийся пистолет. Просто она не могла вынести того, что случится. Такое знание было не для нее.
Сьюзан зажгла спичку. Времени, которое горело пламя, хватило, чтобы закурить. Она бросила спичку на землю, сделала затяжку и отправилась куда-то вперед по ночному городу. Слезы текли из голубых глаз Сьюзан. Но Сьюзан не знала почему.
