Необычно, два парня пьют шампанское. Настроение такое. Первый посмотрел на
этикетку, долил вино в бокал второго, задумался и рассказал историю.
…Я держал ее за руку. Мы возвращались с моря. Сначала был резкий подъем а
потом подошли к обрыву.
Солнце светило в спину и на часть моря, пляжа и подъема, а она
прижавшись ко мне спиной
смотрела на это. А я ощущал на своем лице развивающиеся от ветра ее волосы,
они пахли морем и свободой.
А потом мы гуляли
У меня не было другого выхода, я не мог смотреть, как эта молодая красивая
девушка умирает. Не мог видеть ее глаза, потому что на единственный застывший
в них вопрос у меня не было ответа. Его вообще нигде не было.
Она уже полгода разговаривала с окружающим миром в основном только его
стихами. Она помнила их великое множество, и некоторые из них предварялись
комментариями: "а вот это лирическое", "вот это-жесткач", "а это-эротика". Она
читала эти стихи сдержанно, спокойно, почти без эмоциональных всплесков, с
едва заметной интонацией, как проговаривают обычно про себя, вспоминая,
давно запомнившееся стихотворение.
Когда она читала, ее глаза чуть увлажнялись, но голос не дрожал, был тем же,
спокойным и ровным, а сидевшие в компании люди не могли сдержаться. У
здоровых мужиков центнером веса из глаз сами текли слезы. Они были слабее ее.
…Но до этого всего, я притащил ее на пляж, он был внизу обрыва, и солнце уже
давно зашло, и вместо него лил дождь.
И деревья должны были нас укрывать от ливня, на одном из упавших мы сидели
и так же смотрели на уже освещенную луной, белую дорожку на море. Так, что
от всей этой красоты захватывало дух и хотелось взлететь. Взмахнуть руками
ли, крыльями ли — всё равно, просто взлететь и кружить над всем этим
великолепием.
И тогда я поставил ее перед собой, крепко держа ее за плечи, чуть встряхнул и
заговорил:
-Смотри! Смотри! Видишь? (она кивнула) Вся эта красота была бы ни к чему, если
бы мы не пришли сюда этой ночью и не посмотрели бы на нее. Она - для нас, и
мы - для нее. Она нужна нам, и мы нужны ей. Ты живешь в этом мире, и ты
нужна этому миру. Ты нужна людям, нужна твоим близким и друзьям. Он ни за
что не желал бы тебе провести остаток жизни, только вспоминая его и тоскуя по
нему. Ты жива, ты должна жить, должна снова научиться радоваться, смеяться,
быть счастливой. Да, сейчас это кажется невероятным, диким,
неправдоподобным, но это именно то, чего хотел бы он. И это именно то, что ты
должна сделать, если любишь его.
Я не видел ее лица, но знал, что она плачет. Понимал, что сейчас она, скорее
всего, не может со мной согласиться. Но чувствовал, что мои слова не будут
напрасны. Что она меня услышит.
Второй разлил остатки бутылки по бокалам и спросил:
-Так за что же мы пьем?
-За то, чтобы ей хватило сил жить. И чтобы его стихи оберегали ее всю ее жизнь.
Долгую и счастливую.
happyjoylove в Европу собирались, но 
