8 апреля родились...
1764
Николай Петрович Резанов
русский государственный деятель, камергер, один из основателей Российско-американской компании. Родился в Санкт-Петербурге, в обедневшей дворянской семье. После его рождения отца назначили председателем гражданской палаты губернского суда в Иркутске. В детстве получил очень хорошее домашнее образование. Знал пять иностранных языков. В четырнадцать лет в 1778 году поступил на военную службу в артиллерию. Затем за статность, сноровистость и красоту перевели в Измайловский лейб-гвардии полк. Существует мнение, что этому поспособствовала Екатерина II. В 1780 году во время её поездки по Крыму Николай лично отвечал за её безопасность. А ему было всего 16 лет. Потом что-то произошло, в середине 1780-х Николай оставил военную службу и надолго исчез из окружения императрицы. Поступил асессором в Псковскую Палату Гражданского Суда, где прослужил около пяти лет, после чего был переведён в Санкт-Петербургскую Казённую палату. Затем — новый резкий скачок карьеры. Его вызвали в Санкт-Петербург и дали место начальника канцелярии у вице-президента Адмиралтейств-коллегии графа И.Г.Чернышёва, а затем — экзекутора Адмиралтейств-коллегии. В 1791—1793 годах — правитель канцелярии Гавриила Романовича Державина, кабинет-секретаря Екатерины II. Таким образом через 11 лет снова вошёл в поле зрения Екатерины II. Тогдашний фаворит Екатерины II Платон Зубов считал Резанова опасным конкурентом. И современники считали, что именно ревности Зубова Николай обязан командировкой в Иркутск. Зубов намекнул Резанову, что если он вернётся в Санкт-Петербург, то на свободе долго не задержится. В 1794 году Резанов по поручению Платона Зубова отправляется в Иркутск. Резанов участвует в инспекции деятельности компании основателя первых русских поселений в Америке Григория Ивановича Шелихова. 4 февраля 1795 года Резанов женится на пятнадцатилетней дочери Шелихова — Анне Григорьевне. Она получает дворянский титул, а он — хорошее приданое. Через полгода Шелихов умирает и Николай становится совладельцем его капитала. Сразу после смерти Екатерины II и падения графа Зубова Резанов возвращается в Санкт-Петербург. Император Павел принял его хорошо и согласился с его просьбой о создании на основе промыслов покойного Шелихова Российско-американской компании. Представительство этой компании учреждалось в Санкт-Петербурге, пайщиками стали и члены императорской семьи. Главой компании назначили Резанова, и немного позднее его сделали обер-секретарём Правительствующего сената. 30 июля 1801 года в семье Резанова родился сын Пётр, а 18 октября 1802 года — дочь Ольга. Через двенадцать дней после рождения дочери жена Резанова, Анна Григорьевна, умерла от родовой горячки. В отличие от спектакля «Юнона и Авось» Резанов свою жену очень любил и сильно переживал. Хотел с детьми уехать в какую-нибудь глушь, удалиться от людей. Но уже новый император Александр I, не желая отпускать Резанова в отставку, назначает его в 1803 году первым российским посланником в Японию для налаживания торговли между странами. Это было достаточно проблематичное поручение, так как Япония в течение последних 150 лет вела политику жёсткого изоляционизма. Это посольство решено было совместить с первой русской кругосветной экспедицией на кораблях «Надежда» и «Нева» под командованием Крузенштерна (1803—1806). Указом императора Резанов наравне с Крузенштерном был назначен главой экспедиции. За месяц до отправления в поход, 22 июля 1803 года, Резанов был награждён орденом Святой Анны I степени, и ему был присвоен титул камергера двора Его Величества. Крузенштерн не был официально уведомлён о широте полномочий Резанова. Вопрос, сообщил ли ему Николай Петрович о своем начальстве сразу или же только в Бразилии, остаётся до сих пор открытым. Существует письмо Крузенштерна, адресованное правлению РАК: «…ежели бы угодно было Главному Правлению лишить меня команды всей Експедиции, то… быв подчинен Резанову, полезным быть не могу, бесполезным быть не хочу…» По мнению Леонида Михайловича Свердлова, члена учёного совета Московского центра Русского географического общества, Резанов по прибытию на «Надежду» не представился официально, да и не мог этого сделать: сделай он это, и экспедиция не состоялась бы. Дневник помощника Крузенштерна лейтенанта Макара Ратманова подтверждает, что по прибытии на «Надежду» Резанов официально о своих полномочиях не сообщил, а сделал это под сильнейшим нажимом лишь 10 месяцев спустя, после отбытия из Европы, когда у Крузенштерна уже не было возможности запросить подтверждение из Санкт-Петербурга. Сам Резанов впоследствии утверждал, что представился сразу, однако в разных случаях описывал это представление по-разному. Недоразумения начались уже при погрузке. «Надежда» была всего длиной 35 метров, и свита, полагавшаяся послу, сильно стеснила команду. Более того, Резанову и Крузенштерну пришлось жить в одной каюте (6 м2). 7 августа 1803 года корабли в 10 часов утра отплыли из Кронштадта и в ноябре пересекли экватор, а рождество встретили у берегов Бразилии. Во время экспедиции Резанов и Крузенштерн так рассорились, что общались только с помощью записок. После очередного скандала Резанов закрылся в каюте и больше её не покидал до самого прибытия в Петропавловск. Здесь Резанов написал жалобу правителю Камчатской области Павлу Ивановичу Кошелеву на взбунтовавшийся экипаж и потребовал казни Крузенштерна. Крузенштерн согласился пойти под суд, но незамедлительно, до окончания экспедиции, срывая тем самым миссию Резанова. Генерал-губернатору с большим трудом удалось их помирить. По версии записок Резанова, 20 августа 1804 года Крузенштерн и все офицеры пришли на квартиру Резанова в полной форме и извинились за свои проступки. Резанов согласился продолжить плавание в том же составе. Однако записки Резанова - единственный источник, который упоминает о покаянии Крузенштерна. Ни в дневниках и письмах других участников экспедиции, ни в письмах Кошелева, ни в записках служащих РАК, сопровождавших Резанова, об этом нет ни слова. Зато сохранилось письмо Крузенштерна Президенту Академии наук Н.Н.Новосильцеву: «Его превосходительство господин Резанов, в присутствии областного коменданта и более 10-ти офицеров, называл меня бунтовщиком, разбойником, казнь определил мне на ешафоте, другим угрожал вечною ссылкою в Камчатку. Признаюсь, я боялся. Как бы Государь не был справедлив, но, будучи от него в 13000-х верстах, — всего от г. Резанова ожидать мог, ежели бы и областной командир взял сторону его. Но нет, сие не есть правило честного Кошелева, он не брал ни которую. Единым лишь своим присутствием, благоразумием, справедливостью — доставил мне свободное дыхание, и я уже был уверен, что не ввергнусь в самовластие господина Резанова. После вышеупомянутых ругательств, которые повторить даже больно, отдавал я ему шпагу. Г.Резанов не принял ее. Я просил чтоб сковать меня в железы и как он говорит, «яко криминальнаго преступника» отослать для суда в Санкт-Петербург. Я письменно представлял ему, что уже такого рода люди, как назвал он меня, — государевым кораблем командовать не могут. Он ничего сего слышать не хотел, говорил, что едет в Санкт-Петербург для присылки из Сената судей, а я чтоб тлел на Камчатке; но когда и областной комендант представил ему, что мое требование справедливо, и что я (не) должен быть сменен тогда переменилась сцена. Он пожелал со мною мириться и идти в Японию. Сначала с презрением отвергнул я предложение его; но, сообразив обстоятельства, согласился… Экспедиция сия есть первое предприятие сего рода Россиян; должна-ли бы она рушиться от несогласия двух частных (лиц)?.. Пусть виноват кто бы такой из нас не был, но вина обратилась бы на лицо всей России. И так, имев сии побудительные причины, и имея свидетелем ко всему произошедшему его превосходительства Павла Ивановича (Кошелева), хотя против чувств моих, согласился помириться; но с тем, чтоб он при всех просил у меня прощения, чтоб в оправдание мое испросил у Государя прощение, что обнес меня невинно. — Я должен был требовать сего, ибо обида сия касалась не до одного меня, а пала на лицо всех офицеров и к безчестию флага, под которым имеем честь служить. Резанов был на все согласен, даже просил меня написать все, что только мне угодно: он все подпишет. Конечно, он знал сердце мое, он знал, что я не возьму того письменно, в чем он клялся в присутствии многих своей честью. На сих условиях я помирился…» Таким образом, возможно, не Крузенштерн и все офицеры публично извинялись перед Резановым, а Резанов публично извинялся перед Крузенштерном. Взяв у генерал-губернатора почётный караул (2 офицера, барабанщик, 5 солдат) для посла, «Надежда» поплыла в Японию («Нева» - на Аляску). 8 октября 1804 года «Надежда» прибыла в город Нагасаки. В гавань японцы запретили входить, и Крузенштерн бросил якорь в заливе. Самому Резанову разрешили сойти на берег, предоставили роскошный дворец, но за его пределы выходить было нельзя, и никого к нему не пускали. Велели ждать ответа от императора. Любую еду доставляли по первому требованию, денег не брали. Так продолжалось полгода. В марте прибыл сановник с ответом императора. В ответе было сказано, что посольство он принять не может и торговать с Россией не желает. Вернул назад все подарки и потребовал, чтобы корабль покинул Японию. Резанов не сдержался, наговорил сановнику дерзостей и потребовал всё это перевести. Несмотря на это, Резанов вошёл в японские учебники истории как человек весьма достойный и почтенный. Посол Резанов, уполномоченный заключить торговый союз с Японией, должен был также еще «приобрести остров Сахалин, не зависимый ни от китайцев, ни от японцев». Вел он себя крайне бестактно. /…/ Если верить Крузенштерну, то Резанову на аудиенции было отказано даже в стуле, не позволили ему иметь при себе шпагу и «в рассуждении нетерпимости» он был даже без обуви. И это — посол, русский вельможа! Кажется, трудно меньше проявить достоинства. Потерпевши полное фиаско, Резанов захотел мстить японцам. Он приказал морскому офицеру Хвостову попугать сахалинских японцев, и приказ этот был отдан не совсем в обычном порядке, как-то криво: в запечатанном конверте, с непременным условием вскрыть и прочитать лишь по прибытии на место. Договор с Японией заключить не удалось, и экспедиция вернулась в Петропавловск. В Петропавловске Резанов узнал, что Крузенштерна наградили орденом Святой Анны II степени, а ему пожаловали только табакерку, осыпанную бриллиантами и освободили от дальнейшего участия в первой кругосветной экспедиции, приказав провести инспекцию русских поселений на Аляске. Прибыв в Ново-Архангельск на остров Ситха, Резанов застал русскую колонию в ужасном состоянии. Поселенцы просто вымирали с голоду, так как продукты им доставлялись через всю Сибирь в Охотск, далее морем. На это уходили месяцы, и они приходили испорченными. Резанов купил у купца Джона Вульфа судно «Юнона» полное продуктов и отдал их поселенцам. Но до весны этих продуктов не хватило бы, поэтому Резанов приказал построить ещё одно судно «Авось». После постройки, отправил эти два судна на юг, в Калифорнию, за продуктами и чтобы установить торговые отношения с испанцами, которым в то время принадлежала Калифорния. В марте 1806 года «Юнона» и «Авось» пришвартовались в заливе Сан-Франциско. Испания была союзницей Наполеона, и поэтому отношения с русскими не приветствовались. Но Резанов за шесть недель пребывания совершенно покорил губернатора Верхней Калифорнии Хосе Арильягу и коменданта крепости Хосе Дарио Аргуэльо. В это время он познакомился с пятнадцатилетней Консепсьон Аргуэльо (Кончитой) — дочерью коменданта Сан-Франциско, что стало основой сюжета поэмы «Авось» поэта А.А.Вознесенского. Через некоторое время он сделал ей предложение руки и сердца. Ему было 42 года. Как следует из его докладов, он не выглядит человеком, потерявшим голову от любви. Корабельный врач считал, что у него какие-то дипломатические виды. Свидетели событий считали, что и со стороны Кончиты было больше расчёта, чем страсти. Резанов постоянно внушал ей мысль о шикарной жизни в России при императорском дворе. И вскоре она только и мечтала стать женой русского камергера. Родители возили её на исповедь, убеждали к отказу, но решимость её в конце концов всех успокоила. И решили оставить решение за римским престолом, но согласились помолвить молодых. После этого на «Юнону» стали привозить продукты в таком количестве, что некуда было уже грузить. Сразу после обручения, Резанов отправился назад. Он рассчитывал просить ходатайства императора перед папой Римским о согласии на брак. По его расчётам на это должно было уйти два года. Кончита заверила его, что будет ждать. 23 июня 1806 года Резанов покинул Калифорнию, увозя для русской колонии на Аляске 2156 пудов пшеницы, 351 пуд ячменя, 560 пудов бобовых. Через месяц корабли прибыли в Ново-Архангельск. Перед отъездом в Санкт-Петербург Резанов послал отряды своих людей в Калифорнию для отыскания подходящего места для организации южных поселений в Америке. Такое поселение было организовано и просуществовало 13 лет. Американский адмирал Ван Дерс утверждал: «Проживи Резанов на десять лет дольше, и то, что мы называем Калифорнией и Американской Британской Колумбией, было бы русской территорией...» В сентябре 1806 года он добрался до Охотска. Начиналась осенняя распутица, и ехать дальше было нельзя. Но он отправился по «многотрудному пути верховою ездою». Перебираясь через реки, из-за тонкого льда несколько раз падал в воду. Несколько ночей пришлось провести прямо на снегу. В итоге страшно простудился и пролежал в горячке и беспамятстве 12 дней. Как только очнулся, снова пустился в путь. По дороге потерял сознание, упал с лошади и сильно ударился головой. Его довезли до Красноярска, где 13 марта 1807 года он и умер.
25 марта Резанов был похоронен на кладбище Воскресенского собора. Кончита осталась верна Резанову. Она чуть больше года ходила каждое утро на мыс, садилась на камни и смотрела на океан. Сейчас на этом месте опора моста «Золотые ворота». В 1808 году она узнала о смерти Резанова и решила уйти в монастырь, где умерла в 1857 году, сохранив верность своему возлюбленному.
Похоронена недалеко от Сан-Франциско на кладбище ордена доминиканцев.
Первоначальный памятник над могилой Резанова
и кенотаф, установленный в августе 2007 года.
28 августа 1831 года на могиле Резанова был установлен гранитный памятник с надписью: «Лета 1831-го августа 16-го дня воздвигнут сей памятник иждивением Российско-Американской компании в ознаменование незабвенных заслуг оказанных ей действительным камергером Николаем Петровичем Резановым, который возвращаясь из Америки в Россию, скончался в Красноярске 1-го марта 1807-го года, а погребен 13-го числа того же месяца». В начале 1960-х годов Воскресенский собор был разрушен, а могила командора Резанова утеряна. По некоторым сведениям гроб с телом Резанова был захоронен на Троицком кладбище Красноярска.
В 2000 году в Красноярске на предполагаемом месте захоронения Резанова на Троицком кладбище поставили памятник — белый крест, на одной стороне которого написано «Николай Петрович Резанов. 1764—1807. Я тебя никогда не забуду», а на другой — «Мария Консепсьон де Аргуэльо. 1791—1857. Я тебя никогда не увижу». Шериф города Монтеррей развеял над могилой горсть земли с могилы Кончиты. Обратно увез горсть красноярской земли — для Кончиты.
В августе 2007 года памятник командору Резанову на площади Мира в городе Красноярске был восстановлен.
Американский прозаик Фрэнсис Брет Гарт написал стихотворение «Консепсьон де Аргуэльо», в котором Резанов упоминается как «Count von Resanoff, the Russian, envoy of the mighty Czar». Является прообразом героя лирико-драматической поэмы «Авось» поэта А.А.Вознесенского. Поэма послужила литературной основой для рок-оперы «"Юнона" и "Авось"» композитора А.Л.Рыбникова и снятых по ней телефильмов (в главной роли Николай Караченцов). Образ Резанова в данных художественных произведениях значительно романтизирован. Николай Резанов также фигурирует в повести советского детского писателя Борислава Печникова «Ключ камергера» и в романе детского писателя Владислава Крапивина «Хронометр», входящем в трилогию «Острова и капитаны». Резанову посвящён рассказ Валентина Пикуля «Резановский мавзолей». В романе Константина Бадигина "Ключи от заколдованного замка", где описывается история освоения русскими Аляски. Упомянут в романе А.Иличевского Перс в главе "Работа". Литература: А.А.Истомин "Два варианта письма Н.П.Резанова графу Н.П.Румянцеву от 17/29 июня 1806 г. Сравнительно-текстологический анализ и легенда о великой любви" // Русское открытие Америки. Москва, 2002. Страницы 388-401; И.Н.Ермолаев "Псковский чиновник Николай Резанов (1764—1807) и его «Юнона и Авось»; В трилогии Владислава Крапивина «Острова и капитаны» Резанов фактически изображен отрицательным героем; Бушков А.А. "Русская Америка.Слава и позор". Литература: А.А.Истомин. Два варианта письма Н.П.Резанова графу Н.П.Румянцеву от 29 июня 1806 г. Сравнительно-текстологический анализ и легенда о великой любви // Русское открытие Америки. — Москва, 2002. — Страницы 388—401; Россия в Калифорнии. Русские документы о колонии Росс и российско-калифорнийских связях, 1803-1850. Составители А.А.Истомин, Дж.Р.Гибсон, В.А.Тишков. Том I. Москва, 2005; И.Н.Ермолаев. Псковский чиновник Николай Резанов (1764—1807) и его «Юнона и Авось»; Owen Matthews «Glorious Misadventures: Nikolai Rezanov and the Dream of a Russian America». Bloomsbury, 2013.
Читать далее...
Anthony Frederick Augustus Sandys (1832–1904
William Shayer Sr ( 1787 - 1879)
Фо́рд Мэ́докс Бра́ун (англ. Ford Madox Brown; 1821—1893)
