Без заголовка |
|
Без заголовка |
|
Без заголовка |
|
Без заголовка |
|
Без заголовка |
|
Без заголовка |
|
Без заголовка |
|
Без заголовка |
|
Надежда Дурова в молодости
«Свободна! Независима! Я взяла мне принадлежащее: мою свободу - драгоценный дар неба, неотъемлемо принадлежащий каждому человеку!»
Н. А. Дурова, 1837. Рис. В. И. Гау
«Воинственный жар с неимоверною силою запылал в душе моей, - я твердо решила сделаться воином...»
«Будьте смелы – вступайте на поприще литературное столь же отважно, как и на то, которое Вас прославило. За успех можно ручаться. Судьба автора так любопытна, так известна и так таинственна».
Фотография Н. А. Дуровой (около 1860—1865 г.г.)
«И что за язык, что за слог у Девицы-кавалериста? Что за чудный, что за дивный феномен нравственного мира героини…»
|
ДОЧЬ ПОЛКА
Отец Нади, бравый офицер Андрей Дуров, встретил однажды на Украине, в усадьбе дочь помещика Александровича. Влюбившись до безумия, 16-летняя Анастасия сбежала из дома и обвенчалась с Дуровым без разрешения родителей. Она мечтала о прелестном сыне, которому уже придумала имя - Модест. Но в сентябре 1783 года на одном из привалов родилась девочка - крепенькая, с густыми черными волосами. К тому же малышка ревела басом. Анастасия Ивановна, измученная тяжелыми родами, была разочарована. Однажды, утомленная и раздраженная криком малышки, она выбросила ее в нервном припадке из окна кареты. «СВОБОДНА! НЕЗАВИСИМА!»
После мучительных размышлений выход был найден. ОБРУЧЕННАЯ С ВОЙНОЙ
Свидание состоялось в декабре 1807 года в Зимнем дворце. Александр I лично вручил Надежде Георгиевский крест и похвалил за храбрость, но потом строго сдвинул брови: «Ну, все, дорогая моя! Повоевали, теперь возвращайтесь обратно, в родительский дом». Надежда со слезами упала царю в ноги, умоляя его не отсылать ее домой. «Что же вы хотите?» - спросил Александр в недоумении. «Быть воином, носить мундир!» - без колебаний ответила кавалерист-девица. Император был растроган. Он разрешил ей остаться в армии, назначил в элитный Мариупольский гусарский полк и велел взять фамилию Александров - в честь государя. ОДИНОЧЕСТВО
В 1826 году Андрей Васильевич умер, и должность городничего перешла к его сыну Василию, которого вскоре перевели в Елабугу. Надежда уехала с ним и поселилась во флигеле старой дворянской усадьбы. Комнаты ее дома заполнились книгами и бездомными животными - хозяйка собирала собак и кошек по всему городу. Зная это, мальчишки нарочно носили щенков мимо ее дома - «топить». И добрая барыня покупала у них зверье - по гривеннику штука. «ЗАПИСКИ КАВАЛЕРИСТ-ДЕВИЦЫ»
По вечерам Дурова садилась к столу и разбирала свои дневники: «От нечего делать, вздумалось мне пересмотреть и прочитать разные лоскутки моих Записок, уцелевшие от различных переворотов не всегда покойной жизни. Это занятие, воскресившее и в памяти и в душе моей былое, дало мне мысль собрать эти лоскутки и составить из них что-нибудь целое, напечатать». СЛАВА
Дурова стала знаменитостью, ее наперебой звали на приемы, а два отставных генерала даже предложили ей руку и сердце. Все это сердило непривычную к славе Надежду Андреевну. «На меня глазеют как на дрессированную обезьяну!» - ворчала она.
Советую прочитать.
|
Серия сообщений "Женщины в истории":
|
Без заголовка |
|
Без заголовка |
Первый портрет, о котором пойдет речь, отнесен к Идалии Григорьевне Полетике. Так звучит окончательный вердикт сотрудников Государственного музея А.С.Пушкина.
Кому же из искусствоведов обязана своим появлением версия о том, что портрет, о котором идет речь, представляет Идалию Григорьевну Полетику, урожденную Обортей?
ПОРТРЕТ ХУДОЖНИКА П.Ф. СОКОЛОВА
П.Ф.Соколов. Женский потрет. Вторая половина 1820-х гг.
Оказывается, в конце 1960-х годов в одном из номеров журнала «Огонек» появилась статья известного искусствоведа и коллекционера И.С. Зильберштейна под названием «Парижская находка», в которой говорилось об акварельном портрете, переданном Б.Е.Поповой в дар Государственному музею А.С.Пушкина, изображающем белокурую красавицу в шубке, отороченной горностаем. И.С. Зильберштейн утверждал, что на альбомном листе, на котором был приклеен акварельный портрет, была якобы карандашная надпись, сделанная неизвестной рукой в неизвестное время, - «Полетика». А это означает, что дама, портрет которой написал П.Ф.Соколов, вполне могла являться членом семьи Строгановых. Иначе говоря, этот портрет, являясь частью семейного архива Строгановых, вполне мог представлять либо Идалию Григорьевну Полетику, та как она была внебрачной дочерью Г.А.Строганова-старшего, либо его дочь от первого брака с княжной Анной Сергеевной Трубецкой – Елену Григорьевну Черткову. Модель, портрет которой был опубликован в статье «Парижская находка», представлялась тогда как незнакомка. Однако уже через несколько лет она получила вполне официальное имя Идалии Григорьевны Полетики
Говоря о Полетике, сотрудники Государственного музея А.С.Пушкина пытаются подкрепить свою позицию тем, что альбом с акварельными портретами П.Ф.Соколова принадлежал Елене Григорьевне Строгановой, дочери великой княгини Марии Николаевны от ее брака с графом Г.А.Строгановым - младшим. Позже Елена Григорьевна Строганова передала альбом своей дочери Софье Владимировне фон Ден, урожденной Шереметьевой. Та после революции привезла альбом в Рим, а начале 1930-х годов альбом уже появился в Париже, где и были распродан отдельными листами. Портрет, о котором идет речь, приобрел коллекционер А.А.Попов, супруга которого Б.Е.Попова в результате и подарила его через И.С.Зильберштейна Государственному музею А.С.Пушкина.
Однако никто даже не вспоминает, что изначально альбом с акварельными портретами П.Ф.Соколова принадлежал императрице Александре Федоровне. Императорская семья была знаменательна своим вниманием к красивейшим дамам России. Образы этих красавиц, по желанию императора, запечатлевались художниками для альбома его супруги. Та очень любила красивые лица, а потому император Николай Первый и поручал художникам писать для ее альбома портреты знаменитых красавиц. Так создавался состоящий из акварельных портретов знаменитый альбом императрицы.
После смерти Николая Первого этот альбом Александра Федоровна подарила своей старшей дочери Марии Николаевне в качестве приданого, когда та вышла замуж за Строганова-младшего.
Та, в свою очередь, передала альбом своей дочери Елене Григорьевне Строгановой, а о том, что было далее, мы уже знаем.
После революции, гражданской войны и Великой Отечественной войны очень сложно проследить историю появления в России портретов кисти Соколова из распроданных отдельных листов альбома императрицы Александры Федоровны.
На мой взгляд, портрет, якобы Идалии Полетики работы П.Ф.Соколова, является частью альбома императрицы Александры Федоровны, а, следовательно, вполне мог изображать одну из придворных красавиц, образ которой супруга Николая 1 пожелала запечатлеть, чтобы время от времени им любоваться.
Позже выснилось, что существует еще один портрет этой же дамы, на котором она изображена уже не в шубке, а в белом платье с красным поясом. Безусловно, это одна и та же модель, только в одном случае она в бальном платье, а в другом уже в наброшенной на плечи шубке, то есть изменения наблюдаются лишь в одежде.
П.Ф.Соколов. Женский потрет. Вторая половина 1820-х гг.
Дама, повернув голову влево, пристально и тепло взглянула на кого-то, а художник мгновенно запечатлел ее в этом эмоциональном состоянии. Белое платье, обнажающее белоснежные шею и плечи, придает воздушность всей рельефно выписанной фигуре, и только красный пояс, как бы, удерживает фигуру от парения над землей.
Однако уже в каталоге работ П.Ф.Соколова, изданном в 2003 году, прозвучала нота сомнения по поводу того, что портрет дамы в белом платье относится к И.Г.Полетике.
Один из музейных сотрудников счел необходимым высказать свое мнение о том, что дама в белом платье с красным поясом имеет «гораздо больше иконографического сходства с фотопортретом Е.М.Бакуниной, чем с достоверным изображением Полетики». Он был единственным, кто, сравнив достоверные изображения Полетики, не увидел сходства с моделью на портрете П.Ф.Соколова.
Но поскольку и на том и другом портретах представлено одно и то же лицо, то эти слова с таким же успехом можно отнести и к портрету, на котором дама представлена в шубке.
А.П.Брюллов. Портреты Е.М.Бакуниной. 1830-е гг.
Между тем очевидно, что тип лица Е.М. Бакуниной не имеет ничего общего с типом красоты модели, получившей имя Идалии Полетики.
Очевидно и то, что дама, именуемая Полетикой, отличается от других поразительной красотой, представляя собой законченный тип русской красавицы.
Мне захотелось самой отыскать атрибутированные портреты И.Г.Полетики для сопоставления их с портретами работы П.Ф.Соколова.
Прежде всего, мне хотелось узнать, насколько хороша И.Г.Полетика в восприятии современников. Ведь никто из музейных работников, определяя модель на портрете П.Ф.Соколова как Идалию Григорьевну Полетику, всерьез не задался простым вопросом: каков словесный портрет Полетики и соответствует ли он атрибутированным художественным портретам, хранящимся, в частности в Тверском государственном объединенном музее.
Обратившись к мемуарам, я нашла ряд словесных зарисовок внешности Идалии Григьорьевны, но не нашла восторженных оценок по поводу облика.
Среди признанных красавиц ХIХ века ее имя не значилось.
Более того, биограф Пушкина П.Бартенев, со слов княгини В.Ф.Вяземской, называл Идалию Григорьевну Полетику «невзрачной».
Дочь Н.Н. Пушкиной, Александра Арапова, оставила со слов матери такой портрет Идалии Полетики: «Она олицетворяла тип обаятельной женщины не столько миловидностью лица, как складом блестящего ума, веселостью и живостью характера, доставлявшими ей всюду постоянный несомненный успех».
Графиня Долли Фикельмон в своем дневнике отозвалась о Полетике как одновременно о красивой и одновременно некрасивой женщине: «Не характерное лицо, абсолютно не примечательный стан. И все-таки ее можно назвать красивой. Подобное же впечатление произвела вчера на меня мадам Ермолова. У нее особенное лицо, иногда определенно некрасивое, а потом вдруг хорошенькое».
Наконец, князь Александр Мещерский вспоминал, что «Идалия Полетика была известна в обществе как очень умная женщина, но с весьма злым язычком». Однако в отношении ее внешности не сказал ни слова, что говорит о том, что он не считал ее достойной его внимания.
Как видим, словесный портрет Идалии Полетики далек от того, чтобы совершенно определенно можно было назвать её красавицей. Она была миловидна – и только. На лице выделялись лишь большие синие глаза, на которые обычно обращали внимание.
Малоизвестный портрет молодой И.Г. Полетики работы Э.Ф. Дессена, хранящийся в Тверском государственном объединенном музее, полностью отвечает словесному портрету, набросанному ее современницей, фрейлиной императорского двора А.О.Смирновой-Россет: у Строганова «…была дочь от одной француженки, гризетки или модистки. Эта молодая особа была очаровательна, умна, хорошо воспитана; у нее были большие синие глаза, нежные и пикантные…».
Портрет И.Г.Полетики работы Э.Ф.Дессена, полностью соответствует этому образу. Но он очень далек от образа белокурой красавицы в шубке с горностаем, портрет которой написан П.Ф.Соколовым.
Эмиль Франсуа Дессен. Идалия Григорьевна Полетика. 1848
На этом портрете Идалии Григорьевне примерно 37-38 лет. Мы видим «большие синие глаза, нежные и пикантные». Именно это лицо «может быть некрасивым и вдруг хорошеньким».
Позже я нашла еще один портрет Идалии Григорьевны Полетики 1830 года работы Карла Гампельна, на котором модели либо 20, либо 23 года, так как рождение Полетики определено приблизительно: 1807, 1810. И хотя лицо Идалии Григорьевны на портрете Гампельна значительно моложе, но глаза, форма бровей, тонкий изящный нос, высокие скулы и, в целом овал лица идентичны тому, что изобразил Эмиль Франсуа Дессен. Вспоминаем словесный портрет Идалии Григорьевны, данный красавицей Долли Фикельмон: «Не характерное лицо, абсолютно не примечательный стан».
Карл Гампельн. Идалия Григорьевна Полетика. 1830
При сопоставлении портретов Идалии Полетики с портретами ее дочери, Елизаветы Александровны Полетики, работы Э.Ф. Дессена и В.И.Гау, можно увидеть унаследованные от матери фамильные черты, проявившиеся в поразительном сходстве рисунка глаз, носа, в очертаниях губ.
Эмиль Франсуа Дессен. Портрет Е.А.Полетики
В.И.Гау. Портрет Е.А.Полетики. 1849. Н.И.Маковский. Идалия Григорьевна Полетика. 1856
Неизвестный художник. Идалия Полетика с дочерью Елизаветой. 1830-е гг.
Неизвестный художник. Идалия Полетика. Дагерротип. Здесь ей около 45 лет
Теперь сопоставим подлинное изображение Идалии Полетики с портретом работы П.Ф.Соколова и приходим к совершенно определенному выводу о том, что на портрете П.Ф.Соколова изображена не Идалия Григорьевна Полетика.
Сопоставление портретов
Думается, если бы эксперты задались той целью – найти художественные атрибутированные портреты Идалии Григорьевны, то с портрета работы Соколова, которому посвящена эта статья, давно бы уже исчезла фамилия И.Г. Полетики.
Итак, портрет работы П.Ф.Соколова изображает не Идалию Полетику.
Но если это не Идалия Григорьевна Полетика, то кто же эта дама?
На мой взгляд, это Елена Григорьевна Черткова, дочь А.Г.Строганова от первого брака. Она родилась в знатной и богатой семье. Ее мать, Анна Сергеевна Трубецкая, также происходила из знаменитого рода. Ее отец, барон Григорий Александрович Строганов, действительный тайный советник, был посланником в Испании, Швеции и Турции. Семья Строганов находилась в родстве не только с Трубецкими, но и с Гончаровыми (жене А.С.Пушкина барон приходился двоюродным дядей), Кочубеями, а позже и с императорской семьей. Идалия Григорьевна Полетика – единокровная сводная сестра Елены Григорьевны.
Но почему ее имя не звучало так часто в светском обществе? Дело в том, что эта блистательная синеглазая блондинка, родовитая и богатая, вышла по большой любви замуж в 1825 году, редко появлясь в свете из-за постоянных беременностей. До замужества в нее был влюблен известный музыкант Матвей Виельгорский, но свадьба по неизвестной причине расстроилась, и Елена Григорьевна вышла замуж за Ивана Дмитриевича Черткова. Неудавшаяся свадьба Матвея Юрьевича Виельгорского с графиней Строгановой навсегда осталась загадкой для современников. Он остался холостяком до конца своей жизни.
«Элен, существо с утонченнейшим умом и характером,- писала Долли Фикельмон в своем дневнике, - была из той породы женщин, которые созданы, чтобы хорошо воспитывать детей, создавать им положение в обществе! Проведя блестящую молодость, она вышла замуж за Черткова, совершенно неизвестного в свете, с весьма сомнительным состоянием и значительно ниже ее в любом отношении, но она возвысила его в глазах всего общества своим нежным отношением к нему. Ради него она отказалась от светских успехов. Замкнулась в кругу самых близких людей, день ото дня становясь все лучшей матерью. Отец, братья и друзья обожали ее. Она всегда могла дать хороший совет, обладая вдобавок к прочим блестящим качествам умом и недюжинной рассудительностью».
Елена Григорьевна умерла при очередных родах в 1832 году в возрасте 32 лет, успев родить за 7 лет замужества пятерых детей. К сожалению, ее судьба была типичной для дворянок тех времен.
Портрет Соколова, на котором Елена Григорьевна изображена в красной шубке, отделанной горностаем, передает ее яркий роскошный облик, каким он был в пору ее «блестящей молодости». Вполне вероятно, что он мог храниться в знак памяти в семье ее единокровной сестры – Идалии Григорьевны Полетики. А может быть, и подарен ею самой и раньше. Этот портрет мог находиться и в альбоме императрицы как один из прекрасных образов современности. Как бы там ни было, очевидно одно: на всех трех портретах – одно лицо – Елена Григорьевна Строганова в замужестве Черткова.
П.Ф.Соколов. Портрет Е.Г.Чертковой. 1820-е г.
Обратите внимание на черты лиц этих дам, на цвет волос, прическу. Овал лица, разлет бровей, разрез, величина и цвет глаз, форма носа с чуть расширяющимся кончиком, изящный вырез ноздрей, рисунок губ, в частности верхняя губа чуть полнее нижней, а нижняя как бы чуть прикушена, форма носа у этих моделей абсолютно идентичны – все это говорит в пользу моей версии.
Еще один портрет работы П.Ф.Соколова, изображающий даму поразительной красоты, привлек мое внимание. Ранее модель представлялась незнакомкой и только в последнее десятилетие получила имя Софьи Александровны Урусовой в замужестве Радзивилл.
П.Ф. Соколов. Портрет княжны С.А.Урусовой (?). 1827-1828
Обратившись к мемуарам современников, я узнала, что в 1820-е годы самой красивой женщиной, своего рода эталоном красоты в России, по общему мнению, была графиня Елена Михайловна Завадовская, урожденная Влодек. Внешность ее нам известна благодаря портретам работы Чалона и Бинеманна.
А.Э.Чалон. Портрет графини Е.М.Завадовской. 1838
Э.В. Бинеманн. Портрет графини Е.М.Завадовской. 1830-е гг.
Назывались имена еще нескольких наиболее выдающихся красавиц, которые в 1820-е годы могли встать в ряд с Завадовской: княжна Софья Александровна Урусова, княгиня Зинаида Ивановна Юсупова (урожденная Нарышкина), Стефания Доминиковна Витгенштейн, урожденная Радзивилл, Дарьи Федоровны Фикельмон и Марии Александровны Мусиной-Пушкиной.
К.Робертсон. Зинаида Ивановна Юсупова. 1840-41 г.г.
«Княгиня Юсупова – высокая, тонкая, с очаровательным станом, совершенно изваянной головой, у нее красивые черные глаза, очень живое лицо с веселым выражением, которое ее так красит». (Дневник Долли Фикельмон).
«Графиня Витгенштейн – высокая стройная, с тонкими и нежными чертами, скромный, кроткий вид, бескрайне учтива, застенчива и очень молода». (Дневник Долли Фикельмон»).
Заинтересовавшись этими именами, я узнала, что до настоящего времени никто не знал, как выглядит Стефания Радзивилл-Витгенштейн. Сегодня я имею возможность представить два ее несколько противоречивых изображения. Один портрет написан Карлом Брюлловым. Он был ранее неизвестен. Русским музеем в Петербурге он был приобретен на аукционе лишь 30 ноября 2012 года
К.П.Брюллов. Стефания Доминиковна Витгенштейн. Конец 1820-х – начало 1830-х гг.
Но если портрет Стефании Радзивилл-Витгенштейн работы Карла Брюллова был опубликован в 2013 году, то второй портрет практически неизвестен.
Директор музейного комплекса «Мир» в Белоруссии, Ольга Николаевна Попко, обнаружила в частной коллекции князей Гогенлоу в Шиллингфюрсте несколько портретов Стефании Радзивилл, в том числе и этот портрет-миниатюру. Будем надеяться вскоре увидеть их в публикуемом ею каталоге, посвященном Радзивиллам. Художником, на мой взгляд, может быть брат Карла Брюллова – Александр Брюллов. С обоими братьями Стефания была дружна.
Александр Брюллов (?) Стефания Радзивилл. Середина 1820-х гг.
Граф Владимир Соллогуб писал: «… в устах всех были слышны имена графини Завадовской, Фикельмон, фрейлины княжны Урусовой, и девицы Нарышкиной, позже княгини Юсуповой. Все четыре были красавица писаные, все четыре звезды первой величины тогдашнего петербургского большого света». Ф.Ф.Вигель, многое повидавший на своем веку, в 1820 году, погрузившись в хлебосольную московскую жизнь, не просто выделил сестер Урусовых, но и дал им высочайшую оценку: «Между многими хорошенькими лицами поразила меня тут необыкновенная красота двух княжон Урусовых, из коих одна вышла после за графа Пушкина, а другая за князя Радзивилла».
М.М.Даффингер. Мария Александровна Мусина-Пушкина. Конец 1820-х гг.
Известный историк ХIХ века М.И.Семевский писал: « В конце двадцатых годов в Москве славился радушием и гостеприимством дом… Урусовых. Но не одно радушие и образованность хозяев влекли в этот дом тогдашнюю молодежь – и туземную, и приезжую. В доме этом были три грации, дочери князя Урусова, три красавицы, справедливо считавшиеся украшением московского общества того времени… Надо сказать, что все дочери Урусовых отличались своей прекрасной внешностью, но Софья была бесспорной и признанной «царицей московских красавиц».
Может быть, поэтому эксперты Государственного музея А.С.Пушкина и « узнали» Софью Александровну Урусову на одном из портретов работы П.Ф.Соколова.
К сожалению мы не располагаем изображениями молодой С.А.Урусовой. Есть только знаменитый портрет работы Ф.К.Винтергальтера 1858 года, на котором Софья Александровна изображена в возрасте 52 лет. С непроницаемым выражением лица смотрит на нас все еще красивая женщина в бальном платье с жемчугами на шее, с наброшенной на плечи, по моде тех лет, темной кружевной накидке.
Ф.К.Винтергальтер. Портрет княгини С.А.Радзивилл. 1858.
Леопольд Фишер с оригинала Ф.К.Винтергальтера. 1858
Долли Фикельмон в своем дневнике набросала словесный портрет княжны: «Софи Урусова – великолепная особа, у нее не совсем правильные черты, зато белокурые волосы, очень белая кожа, волшебные плечи».
Этот говорящий образ перекликается с ослепительным словесным портретом данным французским историком Марком Фурнье: «Княжна Урусова, бесспорно, представляла собой законченный тип русской красавицы. Нельзя было встретить лица чище и свежее. Ее волосы падали мягкими и обильными волнами на округлые плечи – со всею роскошью античного контура. Особенно хороши были ее глаза, большие голубые, полные света и неги, глаза, излучавшие вокруг какую-то магнетическую силу».
П.Ф. Соколов. Портрет княжны С.А.Урусовой (?). Фрагмент
Какие же черты красавицы находят в нем отражение ? Большие голубые глаза? - Да (полные света и неги). Чистое и свежее лицо, очень белая кожа? Да. Законченный тип русской красавицы? Точнее, тип славянской красоты.
Всё, казалось бы, говорит в пользу того, что с портрета Соколова на нас смотрит княжна Урусова. И тем не менее, на мой взгляд, модель не отвечает в полной мере словесному портрету Урусовой, данному её современниками.
Сопоставим портрет П.Ф.Соколова с атрибутированными портретами Урусовой – Радзивилл работы Ф.К.Винтергальтера и Л. Фишера.
Сопоставление портретов
Даже учитывая возрастные изменения, видно, что это два разных типа красоты. На портрете работы П.Ф.Соколова у модели темные длинные полукружья бровей,тогда как на портрете работы Винтергальтера у Софьи Александровны Радзивилл (Урусовой) прямой разлет пушистых светлых бровей. Не ощущается у модели Соколова и «ослепительной белой красоты», «белокурости» модели. И главное: на портрете Соколова у модели абсолютно правильные точеные черты лица вместо «не совсем правильных», свойственных внешности княжны, известной нам благодаря словесному портрету. Эти не совсем правильные черты С.А.Урусовой (в замужестве Радзивилл)мы видим на портретах Винтергальтера и Фишера.
Но если это не княжна С.А. Урусова, то кто же эта дама?
На мой взгляд, перед нами лицо, отвечающее словесной зарисовке внешности другой общепризнанной красавицы николаевской эпохи, - «царицы Невы», «царицы Петербурга», «патентованной красавицы» – Елены Михайловны Завадовской, урожденной Влодек. На портрете П.Ф.Соколова ей 20-21гг.
В 1820-е годы именно Елену Михайловну Завадовскую считали эталоном красоты российской аристократии: «Вообще этот бал изобиловал красотою женских лиц и богатством туалетов. Не говорю уже о патентованной красавице графине Завадовской, рожденной Влодек, которая, как всегда, убивала всех своею царственной, холодной красотою», – вспоминала М.Ф.Каменская, наблюдавшей Завадовскую на бале, даваемом Юсуповыми.
Дарья Федоровна Фикельмон в своем дневнике оставила такой портрет Завадовской: « Я впервые увидела мадам Завадовскую, урожденную Влодек. Она полностью оправдывает свою репутацию красавицы. Высокая, статная, с великолепными правильными чертами, ослепительным цветом лица, но о ней можно сказать то же, что о прекрасном образе с полотна».
Через 10 лет Долли Фикельмон даст такую же высочайшую оценку красоте Наталии Николаевны Пушкиной, урожденной Гончаровой, сравнив её «небесную и несравненную красоту» с красотой Завадовской. «Это образ, возле которого можно оставаться часами как перед совершеннейшим творением Создателя!» Наталья Николаевна в качестве эталона красоты придет на смену Завадовской в 1840-е годы, когда та уже будет жить вне России, в Париже.
Елена Михайловна Завадовская царила в обществе, не придавая этому особого значения. Она была доброжелательной по отношению к людям, держалась просто, с милым добродушием. Граф Владимир Соллогуб писал : « Нет возможности передать неуловимую прелесть ее лица, гибкость стана, грацию и симпатичность, которыми была проникнута вся ее особа».
Красота ее была поразительной. Так М.Ю.Виельгорский, обращаясь однажды к музыканту В.Ленцу, собравшемуся к Завадовским, заметил: «Слушай, не ходи туда! Артистическая душа не может спокойно созерцать такую прекрасную женщину, я испытал это на себе».
В том, что портрет работы П.Ф.Соколова представляет Е.М.Завадовскую, я окончательно убедилась, сопоставив с ним атрибутированный портрет-миниатюру Елены Михайловны Завадовской работы Э.В. Бинеманна.
На портрете-миниатюре Э.В. Бинеманна Завадовской самое большее - 28 лет. Елена Михайловна предстает в красном с голубым тюрбане, корсаж расшит золочеными нитями, на шее нитка жемчуга, шоколадного цвета бархатное платье оттенено в тон ему меховой шубкой. На прекрасной формы руке светится браслет с крупным драгоценным камнем.
Время написания портрета неизвестно, но, на мой взгляд, судя по покрою платья, – это первая половина 1830-х годов. Хотя тюрбаны были в моде и в 1824 – 1826 годы, но в 1830-х годах тюрбаны по своей конструкции были ближе не к востоку, а к моде западного ренессанса. Подобный покрой тюрбана мы наблюдаем и у Завадовской, и у Авроры Демидовой, и у Екатерины Семеновой на портретах работы Карла Брюллова 1837 г. и 1836г. и у императрицы Александры Федоровны в 1830-е годы и многих других дам, следующих моде 30-х. Вообще тюрбаны надевались лишь в торжественных случаях, как правило, на балы, поэтому на парадных портретах тюрбаны представлены довольно часто.
П.Ф.Соколов и Э.В. Бинеманн смотрели на Завадовскую лишь им присущим взглядом, тем не менее мы наблюдаем поразительное внешнее сходство моделей.
Сопоставление портретов
Обратите внимание на овал лица, разрез, форму и величину чистых прозрачных голубых глаз, на полукружья длинных темных бровей, на расстояние между надбровными дугами и чуть удлиненными крупными веками, на пропорции точеного носа, на чуть обозначенные тенью контуры скул и подбородка.Абсолютно одинаково все, в том числе и рисунок губ, расстояние от верхней губы к носу.Совершенно определенно можно сказать, что художники изобразили в разное время и в присущей им манере одно и то же лицо – прекрасное лицо Елены Михайловны Завадовской. Конечно, если бы портрет-миниатюра Бинеманна был бы представлен в цвете, эффект восприятия был бы еще мощнее. Но и в нашем варианте сходство лиц поразительное.
Вы скажете, что в отношении Завадовской ни в одной словесной зарисовке не говорится о ее голубых глазах. Действительно, это так. Однако Петр Андреевич Вяземский дал поэтический портрет Елены Михайловны, благодаря которому мы и узнаем о цвете ее глаз:
И пламень голубой их девственных очей.
П.А.Вяземский, известный обожатель красивых женщин, называл Елену Михайловну божественным кумиром. Он приходил в невероятное восхищение, созерцая ее красоту. К жене, Вере Федоровне, он писал всякий раз, как только видел эту идеальную красавицу: «…наконец сподобился видеть красавицу Завадовскую», «…она прекрасна как весна». 21 апреля, рассказывая в письме к жене о своей светской жизни, он вновь пишет о впечатлении от созерцания Завадовской: «в полночь поехал на плясовой вторичный вечер Салтыковых, испугался красоты Завадовской, в самом деле она была ослепительно великолепна». Завороженный ее прекрасным обликом, он создает удивительное стихотворение, в котором обожествляет объект своего поклонения и вместе с тем дает зарисовку конкретных черт ее прекрасного лица:
… Кумир божественный лелеет свято он.
Красавиц северных он любит безмятежность,
Чело их, чуждое язвительных страстей,
И свежесть их лица, и плеч их белоснежность,
И пламень голубой их девственных очей.
Он любит этот взгляд, в котором нет обмана,
Улыбку свежих уст, в которой лести нет,
Величье стройное их царственного стана
И чистой прелести ненарушимый цвет.
И восклицает, со всей силой страсти:
Чистейшей красоты высокий идеал!
2 мая 1832 года он с удовольствием сообщает жене, Вере Федоровне : «О стихах моих к Завадовской весь город трезвонит, а дамы так и дуются».
Однако мужчины ценили не только красоту Завадовской, но и ее ум, о чем свидетельствует письмо Вяземского от 30 января 1832 года, где он с восхищением говорит: «…Завадовская сказала мне ономедни на бале, что она три раза прочла моего Адольфа. Каково и какова! Я никак не подозревал, что она так умна. А шутки в сторону и в самом деле она мила и с нею можно разговаривать».
Не о каждой женщине мог сказать подобное поклонник красоты и дамский угодник Петр Андреевич Вяземский.
Е.М.Завадовская. Гравюра А.Шалона. 1842 г
На мой взгляд, существует портрет неизвестной красавицы, внешность которой в наибольшей степени отвечает словесному портрету Софьи Александровны Урусовой. Дочь Николая I, великая княжна Ольга Николаевна, дала беспристрастную оценку внешности Софьи Александровны Урусовой : «Она была красавица, энергичная, высокого роста, с чудесным голосом альтового тембра, и за ее холодной внешностью скрывалась страстная натура».
Характерные признаки красоты Софьи Александровны – это «изумительное сияние дня», «законченный тип русской красавицы» « с не совсем правильными чертами лица», большими голубыми глазами, полными «света и неги».
У княжны чистое и свежее лицо, «очень белая кожа», «белокурые волосы». Она обладательница «ослепительно» белой красоты. «Высокая, с чудесным голосом альтового тембра».
Адам Грюнбаум. Молодая женщина, держащая шляпу. Около 1825 г.
Если сопоставить портреты двух красавиц-сестер: атрибутированный М.А.Мусиной-Пушкиной (урожденной Урусовой) и предполагаемый – Софьи Александровны Урусовой, – то бросается в глаза фамильное сходство, проявляющееся в рисунке бровей, форме и цвете глаз, в очертании лица. Именно к этим лицам в наибольшей степени подходят слова восхищения, произнесенные Долли Фикельмон:
Сопоставление портретов
«Княжна Урусова и мадам Пушкина (ее сестра Мария Александровна Мусина-Пушкина ) – обе очаровательны. Первая – изумительное сияние дня, – она поистине красавица».
Именно эта бело-розовая бесстрастная красота княжны Урусовой постоянно присутствует на страницах дневника Долли Фикельмон: «Вечер у мадам Пушкиной. Ее сестра, княжна Урусова, очень красивая белокурая особа…»; «Урусова со своей ослепительно белой и бесстрастной красотой»; «Бело-розовое, гладкое и всегда бесстрастное лицо княжны Урусовой»; « Но там находилась эта загадочная особа Софи Урусова со своей ослепительно-белой и бесстрастной красотой».
На портрете работы А.Грюнбаума мы видим модель с бесстрастным гладким ослепительным бело-розовым лицом, «изумительное сияние дня», «законченный тип русской красавицы».
При сопоставлении портретов Винтергальтера и Грюнбаума можно, несмотря на разницу в возрасте, уловить сходство в лицах моделей. Оно проявляется и в форме и величине голубых глаз, и высоте лба, и рисунке носа и губ, и овале лица. И главное – в бесстрастном выражении лиц. Перед нами - «ослепительно-белая бесстрастная красота» Софьи Александровны Урусовой-Радзивилл.
Сопоставление портретов
Но кто она, эта загадочная Софья Александровна Урусова, о которой было так много самых противоречивых разговоров? Какова ее судьба?
Софья Александровна была дочерью князя Александра Михайловича Екатерины Павловны Татищевой, у которых было 11 детей. Год рождения вызывает споры: то ли 1810, то ли 1804.
Любопытно, что все, кто видел княжну Софью Александровну Урусову в юности и молодости, считали, что красота ее была совершенной.
Дневниковые записи жены австрийского посланника, внучки знаменитого полководца Кутузова, говорят о том, что Дарья Михайловна Фикельмон, имевшая склонность восхищаться прекрасными лицами, была очарована внешностью предполагаемой фаворитки императора. Кто-то в светском обществе пустил даже анекдот об Урусовой, пытаясь умалить тем самым ее красоту, называя ее «богиней глупости». Суть его в следующем: однажды во время танцев кавалер спросил ее, что она читает. На что якобы Урусова ответила: розовенькую книжку, а сестра моя – голубенькую.
Но как бы ни хотелось многим злопыхателям представить Софью Урусову пустой и неинтересной особой, однако поверим великой княжне Ольге Николаевне, дочери Николая I, умнейшей и красивейшей принцессе, давшей Софье Александровне чудесную характеристику, развенчивающую мифы о ней. Известный историк ХIХ века М.И.Семевский вспоминал, что в доме Урусовых часто появлялся весной 1827 года Пушкин. «Прекрасная среда, его окружавшая, красота и любезность молодых хозяек действовали на нашего поэта возбудительно, и он … бывал весьма весел, остер и словоохотлив».
По преданию, Пушкин, увидев Софью Александровну, был так потрясен ее красотой, что посвятил ей эти строки:
Не веровал я Троице доныне,
Мне Бог тройной казался все мудрен:
Но вижу вас и верой одарен,
Молюсь трем грациям в одной богине.
Кто-то высказывался по поводу того, что это не пушкинские строки, но никто не доказал и обратного.
Атмосфера в гостеприимной семье Урусовых была настолько дружелюбной легкой, веселой, что в их доме все вплоть до иностранцев, чувствовали себя свободно. В доме говорили и на чистом английском. Все дети знали несколько языков наряду с русским и обязательным французским. Из писем Джона Кеннеди, гостившего в доме Урусовых, известно, что все члены этой замечательной семьи свободно говорили по-английски. Как отмечал их гость, « между собой говорят по-английски, достигнув в овладении нашим языком значительной беглости». Это была семья, в которой никогда ни о ком не говорили плохо.
<
|
Без заголовка |
Яковлев Гавриил Иванович(1820-1862) — русский живописец
Юлия Васильевна Теляковская,
1848, Государственный Эрмитаж
Портрет неизвестной в синем платье, 1852, Ставропольский музей изобразительных искусств
Яковлев Гавриил Иванович — русский живописец, академик портретной живописи Императорской Академии художеств. Родился в 1820 году в Чухломском уезде Костромской губернии. Первоначальное общее и художественное образование получил, занимаясь в классах санкт-петербургского мещанского общества. Обучался в Императорской Академии художеств в качестве вольноприходящего ученика.
В 1839 году за картину "Портрет старика", написанную по академическому заданию, Яковлев был удостоен звания свободного неклассного художника портретной живописи, но в течение нескольких лет не мог устроиться в столице и только осенью 1842 года поступил учителем рисования и черчения во Владимирское уездное училище. В том же году Яковлев женился на дочери купца Степанова, Анастасии Ивановне, имевшей небольшой домик в столице, и материальное положение молодого художника поправилось. Прослужив учителем четыре года, Яковлев в 1846 уволился со службы и с этого времени занялся исключительно искусством живописи. В течение последующих лет Гавриил Иванович Яковлев упорно занимался портретом, достигнув в этом виде живописи значительного мастерства. Ему позировали многие известные современники.
|
Без заголовка |
|
Без заголовка |
Portrait of Rosalba Peale (1820)
|
Без заголовка |
|
Без заголовка |
|
Без заголовка |
|
Без заголовка |
|
Без заголовка |
marylai
Серия сообщений "Вернисаж одной картины-26":
Часть 1 - Вернисаж одной картины.Dirck van Cats ( Netherlands,act. 1607-1632).
Часть 2 - Вернисаж одной картины.Franz von Lenbach (German Painter, 1836-1904).
...
Часть 22 - Вернисаж одной картины.Francesco Vinea (Italian, 1845–1902).
Часть 23 - Вернисаж одной картины.Gustave-Leonard de Jonghe (Belgian, 1829 - 1893).
Часть 24 - Вернисаж одной картины.Vincent Stiepevich (American/Russian, 1841-1910).
Часть 25 - Вернисаж одной картины.Edward Henry Potthast (American, 1857-1927).
Часть 26 - Вернисаж одной картины.Женский портрет 19 века.
|
Без заголовка |
marylai
Серия сообщений "Вернисаж одной картины-26":
Часть 1 - Вернисаж одной картины.Dirck van Cats ( Netherlands,act. 1607-1632).
Часть 2 - Вернисаж одной картины.Franz von Lenbach (German Painter, 1836-1904).
...
Часть 24 - Вернисаж одной картины.Vincent Stiepevich (American/Russian, 1841-1910).
Часть 25 - Вернисаж одной картины.Edward Henry Potthast (American, 1857-1927).
Часть 26 - Вернисаж одной картины.Женский портрет 19 века.
|
Без заголовка |
Три клетчатых фона.
|
