Нынешний русский мейнстрим - явление внежанровое. Зачастую авторы, которых с равной уверенностью относят к мейнстриму, не совпадают даже по направлениям. На одном полюсе мейнстрима - натурализм Улицкой, на другом - патентованная фантастика Пелевина. И это что, "основной поток"? Он таким должен быть? Разумеется, нет. Просто у нас в мейнстрим записывали оптом всю качественную сюжетную прозу, умеренно интеллектуальную и содержащую четкие маркеры "чтения для лиц с высшим образованием".
В русскоязычной фантастике подобные тексты есть. Но они не позиционируются как мейнстрим, не воспринимаются критикой как мейнстрим и не доходят до читателя, ориентированного на мейнстрим. Хотя в мейнстриме обретается немало фантастики модных авторов. Внешняя причина банальна: корпоративность. Уже стало нормой - если Дмитрий Быков пишет фантастический роман, это все равно мейнстрим. Для чистоты эксперимента надо бы уговорить Лукьяненко сделать реалистическую книгу и посмотреть, что будет. Но есть причины глубинные, на которые почему-то редко обращают внимание фантасты.
Изначально западный мейнстрим - широко востребованная проза, отражающая современные реалии. При этом мейнстрим не чурался мистики и фантастики, лишь бы они работали на решение задач текста. "Степной волк" с его выходом в пространство бреда - полноценный мейнстрим. "Волхв" мог показаться мистикой тем, кто не слышал об НЛП, но оставался мейнстримом. В мейнстрим попадали и тексты абсолютно условные - как детективно-этические конструкты Дюрренматта. Сейчас примеров не меньше. В автобиографическую книгу М.Ниеми "Популярная музыка из Виттулы" (тираж больше миллиона, однако!) просто врезан, грубо и стильно, фантастический эпизод. "Сага" Т.Бенаквиста - полная антиутопия, если, конечно, читатель готов это признать.
Мейнстрим - не формат, а набор задач. По этому критерию я отнес бы именно к мейнстриму такие знаковые советские тексты, как "Мастер и Маргарита" и "Альтист Данилов". А вот братья Стругацкие в эту канву не ложатся. Они решают принципиально иные задачи. Конечно, фантаст всегда отражает реальность. Но, в отличие от "мейнстримера", он не ограничивается констатацией фактов. Серьезной фантастике не присущ момент смирения. Ее герой либо заслужит свет, либо не заслужит покоя. Фантастика - богоборческая литература в лучшем смысле слова. Она дергает за усы Гомеостатическое Мироздание. Требует счастья для всех, и чтобы никто не ушел обиженным.
Вполне логично, что, конструируя миры, фантасты доигрались до собственного литературного государства в государстве, которое некоторые обиженные зовут "гетто". Фантастика живет в отдельном пространстве, копирующем структуру пространства современной прозы, с делением на все те же "масскульт", "неформат", "маргиналии" и... "мейнстрим"! У нас даже полноценная женская проза есть. И бабская тоже, в количестве изрядном, куда ж без нее.
В мейнстриме фантастическом все, как за забором гетто, только свое. Модные книги, резкие книги, никакие книги, "книги, о которых говорят". А встречаются такие, что, кажется, перекинь их через забор, и они легко впишутся в "большой мейнстрим". Яркий пример из прошлого - пронзительный роман "Зона справедливости" Лукина, из настоящего - воздушно-легкий "Гиви и Шендерович" Галиной. Ну, кидали Лукина за забор. Недолёт вышел. Почему?
Да потому что за забором постсоветское общество. Пост-советское. Там даже не подозревают, что "Кысь" - это ненамеренный плагиат с романа "Бойня" одиознейшего Петухова. И что "Фантастика" Акунина - вариации на тему "пионерской НФ". За забором - другая система координат. У нее те же векторы: на одной оси - комфортность текста, на другой - узнаваемость. Но сама шкала сдвинута по третьей оси. Ведь за забором люди живут в мире, где бытие определяет сознание. Это мир принципиально познаваемый, его гармония легко поверяется алгеброй. Большая ошибка. Поэтому третья ось - ось экзистенциального ужаса. Поэтому за забором так много религии и так мало Бога. Там принято считать, что Пелевин пишет не о жизни, а о буддизме. Иначе Пелевин стал бы дискомфортен и не моден. Но изобретатель формулы "актуальный педераст" раскладывает по тексту правильные маркеры, чтобы год за годом оставаться актуальным фантастом.
В текстах лучших фантастов-"натуралов" религии мало, а Бога полно. Здесь чудо - норма, и только от героя зависит, станет чудо лестницей в небо или ступенью на эшафот. Гомеостатическое Мироздание готово раздавить тебя, но ты не лишен права бороться и права на выигрыш. Вписываясь в контекст, ты неминуемо слепнешь... Книга, построенная на таких принципах, априорно не комфортна для читателя, "вписанного в контекст" технократической цивилизации. Потому что контекст диктует, как должна выглядеть правильная книга, правильно взламывающая стереотипы. Выход за рамки пугает и бесит. Всегда были четко очерченные рамки контркультуры, маргинальной культуры, даже культуры, пардон, дерьма. Когда пришел реалист Толстой и макнул читателя носом в его собственные фекалии - настоящие, а не контекстуальные, - начался скандал, и графиня изменившимся лицом побежала пруду. А когда пришел фантаст Ефремов с пропагандой казарменного коммунизма, начался сплошной восторг. Почувствуйте разницу.
Вывод напрашивается сам собой. У фантастического мейнстрима, решающего свои типичные задачи, нет шансов за забором. Гораздо легче выйти на широкую аудиторию с традиционной фантастикой. Или научиться писать чистую реалистику.
Тем не менее фантасты глядят в сторону "большого мейнстрима" с надеждой. Ведь если делаешь взрослые тексты, откровенно недобирающие читателя в рамках фантастических серий, надо хотя бы частично перепозиционироваться. Поставить одну ногу на площадку, где "умная проза" приветствуется, награждается и продается. Для одних авторов это будет отдушина, для других прорыв в новое измерение. Вроде бы разумный подход, но зиждится он на ложных исходных данных. За забором идут свои процессы. Сегодня там ценится, в основном, "актуальная" проза, весьма умеренно нагруженная идеями. Тексты, ставящие под сомнение привычную читателю картину мира, выживают только за счет камуфляжа а-ля Пелевин. Но, похоже, скоро им в мейнстриме не останется места. Наступает эпоха повального комфортного чтения. Отмирает жесткое деление на "книги для умных" и "масскульт". Вводится постулат - на первый взгляд, очень верный - "разная литература для разных задач". А что получится? Мейнстрим станет форматом.
В ближайшие годы он должен наконец-то оформиться. Судя по запросам рынка, мейнстримом станут называть крепкую сюжетную прозу среднего качества, строго реалистическую и четко ориентированную на средний класс. Тексты с ярко выраженным фантастическим элементом будут выдавлены за границу понятия "мейнстрим", допустимой останется легкая мистика с непременным разоблачением. И минимум жанровых экспериментов.
На довольно продолжительный период нишу мейнстрима в России займет нормальный буржуазный роман.
А фантастика останется фантастикой.
Куда ей деваться-то.
