Секретарь Собвеза чекист о прошедших и современном этапах Большой Игры между двумя главными соперниками — Россией и США…Главным «уязвимым местом» нашей страны, как определило ЦРУ, была ее экономика… детального моделирования американские специалисты «слабое звено», а именно — высочайшую зависимость а СССР от экспорта энергоресурсов. Была сформирована стратегия провоцирования финансово-экономического банкротства советского государства, предусматривающая две взаимосвязанные цели: организацию резкого снижения доходов в бюджет СССР от внешней торговли в сочетании с существенным ростом расходов на разрешение организуемых извне проблем.
В качестве основной меры сокращения доходной части бюджета рассматривалось снижение мировых цен на нефть. Этого удалось добиться к середине 80-х годов, когда в результате сговора США с правителями ряда нефтедобывающих стран на рынке образовался искусственный излишек сырья и цены на нефть упали почти в 4 раза.
Рост расходов Советского Союза провоцировался по нескольким направлениям: переход от стратегии американского противодействия СССР в Афганистане к стратегии глубокого втягивания его в афганскую войну; разжигание антиправительственных выступлений в Польше и других государствах социалистического лагеря в целях побуждения Москвы к дополнительным расходам на стабилизацию положения в Восточной Европе; раскручивание гонки вооружений, в том числе путем внедрения блефа с СОИ и так далее.
… американцам удалось тогда добиться поставленных целей. Итогом их деятельности стало существенное превышение расходов СССР над доходами, что в конечном итоге спровоцировало глубокий экономический кризис, распространившийся на политическую и идеологическую сферы. Недальновидные попытки советского руководства облегчить ситуацию за счет внешней финансовой помощи дали Вашингтону дополнительные рычаги воздействия на Москву. Предложенные Западом и реализуемые через МВФ и Всемирный банк «оздоровительные» меры по либерализации внешней торговли без плавного отхода от прежней монопольной системы привели к окончательному коллапсу экономики.
Многие американские эксперты, в частности бывшая госсекретарь США Мадлен Олбрайт, утверждают, что «под властью Москвы» оказались такие огромные территории, которые она не в состоянии освоить и которые, таким образом, «не служат интересам всего человечества». Продолжают звучать утверждения относительно «несправедливого» распределения природных ресурсов и о необходимости обеспечить так называемый «свободный доступ» к ним иных государств.
Американцы уверены, что подобным образом должны рассуждать и во многих других, особенно в соседних с Россией государствах, которые в перспективе и как теперь водится, «коалиционно» поддержат соответствующие претензии к нашей стране. Как и в случае с Украиной, предлагается решать проблемы за счет России, но без учета ее интересов.
Даже в периоды относительного потепления в отношениях России (СССР) и США американские партнеры всегда оставались верны подобным представлениям.
В 90-е годы Российская Федерация вследствие известных причин внутреннего и внешнего характера утратила на Балканах доминирующее влияние, которым располагал Советский Союз, и шла по пути соглашательства с Западом. Именно на Балканах особенно отчетливо проявилась односторонняя, ничем не компенсированная сдача Россией своих позиций на международной арене. В 1991-1996 годах у структур, формировавших внешнюю политику нашей страны, официально не было даже такого понятия, как «национальный интерес». Они пребывали в беспочвенных ожиданиях благодарности за послушание от западных партнеров и какой-то особой пользы для нашей страны от тесного и безоговорочного сотрудничества с США. На деле американские партнеры почти сразу перестали воспринимать нас всерьез и лишь время от времени как бы снисходительно «похлопывали по плечу».
Единственным препятствием для реализации планов американцев по взятию под полный контроль соответствующих месторождений и транспортных коридоров оставалась Россия, сохранившая военные возможности нанесения неприемлемого ущерба Соединенным Штатам. Разрешение этой трудности американские стратеги видели в окончательном развале системы государственной власти и последующем расчленении нашей страны. Первым регионом, который должен был отойти от России, считался Северный Кавказ.
Особое значение придавалось заявившей о своей независимости Чечне, на время оказавшейся под фактическим контролем Запада. Экстремистам и их сторонникам в России была предоставлена поддержка спецслужб Великобритании, США, а также союзников в Европе и исламском мире.
В этих условиях российское руководство заняло твердую, принципиальную позицию защиты единства государства. В конечном итоге в результате проявленной президентом России Владимиром Путиным твердой политической воли, ценой огромных усилий удалось пресечь попытки отрыва Чечни от России, а затем закрепить республику в составе Федерации.
После 7-8 августа 2008 года, когда руководство Грузии при поддержке США попыталось уничтожить Южную Осетию, мир в очередной раз существенно изменился. Впервые за многие десятилетия Вашингтон оказал прямую поддержку иностранному государству, осуществившему нападение на российских граждан и миротворцев.
Ставка была сделана на внезапность. Грузинский диктатор полагал, что военное вторжение в день открытия Всемирных Олимпийских игр поставит Россию в сложное положение, а грузины, воспользовавшись этим, реализуют свой «блицкриг». Однако российское руководство оперативно отреагировало на резкое обострение ситуации и были приняты необходимые меры, чтобы остановить агрессию.
После августовских событий на Кавказе Вашингтон был явно встревожен откровенным намерением России занять место среди мировых держав XXI века, отстоять принцип равных возможностей, полной самостоятельности в глобальной политике. А также конвертировать финансовые доходы государства от эксплуатации природных ресурсов в реальный экономический и оборонный потенциал, в человеческий капитал.
Американскому руководству явно не по душе пришлись и перспективы взаимодействия России с Китаем и Индией, введения практики саммитов в формате БРИКС, успешная деятельность других организаций, в которых Россия занимает лидирующие позиции (ОДКБ, ШОС и ЕврАзЭС), а также формирование Таможенного союза.
Государственный переворот в Киеве, совершенный при явной поддержке США, проведен по классической схеме, опробованной в Латинской Америке, Африке и на Ближнем Востоке. Но никогда еще подобная схема не затрагивала столь глубоко российские интересы.
Анализ показывает, что, провоцируя Россию на ответные шаги, американцы преследуют те же самые цели, что и в 80-е годы ХХ века в отношении СССР. Как и тогда, они пытаются определить «уязвимые места» нашей страны. Одновременно, кстати, решается задача по нейтрализации европейских экономических конкурентов, излишне, по мнению Вашингтона, сблизившихся с Москвой.
Так, помощник госсекретаря США по делам Европы и Евразии Виктория Нуланд неоднократно заявляла, что Вашингтон в период с 1991 по 2013 годы потратил 5 миллиардов долларов США на «поддержку стремления народа Украины к более сильному, демократическому правительству». По данным только открытых источников, например, документов конгресса США, общий объем государственного финансирования различных американских программ «помощи» Украине за период с 2001 по 2012 год составил не менее 2,4 миллиарда долларов США. Это сравнимо с годовым бюджетом некоторых небольших государств. Агентство США по международному развитию израсходовало около полутора миллиардов долларов, госдепартамент — без малого полмиллиарда, Пентагон — более 370 миллионов долларов. Согласно отчетам конгресса, в программах помощи Украине, помимо известного АМР и других ведомств, участвовали такие организации, как Millennium Challenge Corporation, Корпус мира и Центр «Открытый мир». Нетрудно догадаться, для кого и зачем «открывали мир» американские волонтеры и сотрудники дипмиссий все 23 года, прошедшие после распада Советского Союза.
«отрезвление» украинцев будет жестким и болезненным. Остается надеяться, что это произойдет относительно быстро, чему может поспособствовать целый ряд объективных причин. Хочу отметить еще один фактор, который имеет принципиальное значение. Независимо от дальнейшего развития событий, значимость друг для друга — России и Украины — сохранится. Украина просто не сможет успешно развиваться без России, нравится это кому-то или нет.
Такова объективная взаимозависимость экономических, логистических и других связей, которая складывалась столетиями. Но, если для России полный разрыв этих связей станет болезненным ударом, то для Украины обернется катастрофой. Не случайно нынешний президент Петр Порошенко вынужден был вслед за своим свергнутым предшественником ставить вопрос об отсрочке имплементации экономической части уже подписанного соглашения об ассоциации Украины с ЕС. Следует ожидать, что победная эйфория у других киевских правителей также сменится более трезвой оценкой реального положения дел.
Главное предсказание Маркса заключалось в том, что возникнет очень богатая олигархия и огромная масса вытесненного из производства пролетариата и крестьянства, за которых будут выполнять работу машины. Этого не произошло в XX веке, потому что возник средний класс, но сейчас машина, замещающая людей, начала работать с нарастающими оборотами.
Для экономистов важно «сколько?», для историков «когда?», а для исторической социологии вопрос «почему?»
Джареда Даймонда есть работа с хорошим названием: «Как Китай стал большим и китайским» — почему такая огромная страна состоит из китайцев, ведь археологически хорошо известно, что предки подавляющего большинства людей не были китайцами. Дело в том, что Китай первым создал пороховую империю, то есть новую армию, и тыл, который эту армию обеспечивает, то есть финансы. У них было два министерства: министерство ведения войны и министерство подготовки к войне, то есть сбора налогов.
в то же время возникает Османская империя — и посмотрите, как называется их армия: янычары, буквально «новая пехота», рядом Иранское государство — 900 лет ведь не было Ирана, он был раздроблен, входил в другие политические образования, и вот ровно в 1500 году шиитская секта под руководством харизматичного Исмаила Сефеви создает новую династию, опять же при помощи пушек и налоговой системы.
этих империй есть еще третья важная организация — что-то вроде того, что в Европе называлось инквизицией, то есть структура для подавления ересей и преодоления раскола в обществе. Помимо уже упомянутых, стоит назвать также империю Великих Моголов в Индии — сами себя они считали монголами, хотя на самом деле были узбеками, потомками Тамерлана. В Европе в то время возникает не капитализм, а новая империя — империя испанских Габсбургов, которая пытается восстановить Римскую империю. Это католическая, вооруженная пушками империя с теми же повадками, что и Китайская, Османская и прочие: где она добивается преобладания, там и остается.
Главная задача этих империй заключалась в стабилизации, ведь Средние века, с их ужасами, распрями, иностранными нашествиями, наконец закончились. Идеал мира и покоя под рукой императора был реализован в это время на просторах Евразии
в то же время начинается протестантская реформация и ее роль в данном процессе очень долго преувеличивалась. Макс Вебер был искренне верующим человеком, он игнорировал совершенно очевидный факт: как быть с венецианскими и флорентийскими купцами, которые никакого отношения к протестантизму не имели? С другой стороны, вполне очевидный факт — что собой представляла протестантская община Женевы во времена Жана Кальвина, чем она, собственно, отличалась от инквизиции, что творили голландцы в первые десятилетия своей власти? Сказать, что протестанты были чем-то лучше или хуже инквизиции, нельзя, но между ними была распря.
из XVI века сказали бы, что всем уже более-менее удалось, а в Европе все еще остаются пережитки, испанская монархия ведет борьбу за наведение порядка в Европе, а там сопротивляются те, кто, если бы была подавлена Голландия, были бы известны в истории как морские пираты и еретики северо-германских земель. Мы знаем, что этого не произошло, но не произошло и победы протестантизма. Самое главное, что случилось в то время в Европе — патовая ситуация, когда ни те, ни другие не смогли победить, причем заняло у них это почти 150 лет, потери были чудовищные, и возникновение толерантности и сдержек и противовесов в политической системе приходится на XVII век.
возникновением буржуазии или нового прогрессивного мышления невозможно, потому что они появятся примерно лет через сто.
кто это делал. С обеих сторон были очень циничные политики — Ришелье, лорд Боллингброк, разные протестантские деятели. Они договорились, что каждая из сторон будет ограничивать своих собственных радикалов, потому что жить-то как-то нужно, а за это время вымерло, например, 40% населения Германии. Где-то после второй половины XVII века как будто перекрыли вентиль, и после этого Европа совместила свою военную силу, разных бандитов и наемников, погрузила на корабли и отправила захватывать колонии. Европейцы эффективно использовали свои ресурсы, и в результате возникла современная капиталистическая миросистема, потому что войны научили планировать войну — те, кто ее не планировал, просто исчезли, произошла консолидация основных геополитических игроков. В этом контексте возникает российское государство, у которого были другие возможности в эволюции. Почему вообще русских так много? Потому что была отвоевана огромная аграрная территория при помощи огнестрельного оружия, была эффективно отвоевана степь, людям стало проще выживать, появилась возможность содержать большую армию, это достаточно известная демографическая история.
1900 год. Испания уже не великая держава, как и Турция, и Иран, Китай разваливается, Индия превращается в колонию. В мире господствует небольшое число западно-европейских держав, которые в начале периода Нового времени были весьма незначительны, но превратились в мировые империи, и среди великих неевропейских держав осталось всего две: Россия и Япония. Казалось бы, с культурной точки зрения у них нет ничего общего, но и та, и другая по-прежнему участвуют в гонке. Что же их объединяет? Во-первых, оба государства полупериферийные: Япония — вторичное государство по отношению к Китаю, а Россия — все-таки третий Рим, а не второй, в плане военного устройства она во многом ориентировалась на другие страны.
Оба государства пережили очень болезненные, но не фатальные поражения — я имею в виду Смуту, а также визит эскадры Мэтью Перри в 1850-х годах в Японию, вынудивший японцев отказаться от изоляционизма. Японцы поняли, что у иностранцев следует учиться военному делу, надо его перенимать.
Были турецкие султаны и министры, которые пытались себя вести, как Петр I, однако у них не получалось во многом по внутренним причинам — они традиционно воевали без огнестрельного оружия, как воины ислама. Поэтому получились только петровские реформы в России и реставрация Мэйдзи в Японии.
задача исторической социологии — соединить точки на карте, чтобы получилась несколько другая картинка. Россия в конце XIX — начале XX века, безусловно, не была передовой державой, но она и не была совершенно отсталой — строились предприятия, железные дороги. И Япония, и Россия находятся в довольно неудобном положении, однако активно борются и продолжают расширять свои границы.
Огромная проблема и для России, и для Японии всегда заключалась в том, чтобы собрать в один кулак элиты. Первая российская модернизация — это, условно говоря, XVI век. Что, собственно, выкорчевывалось при помощи опричнины? Старая неэффективная военная система. Казни стрельцов при Петре — это то же самое, что уничтожение военной системы предшествующей эпохи.
что именно делали большевики. То, что они в 1917 году захватили власть, неудивительно. И парижские коммунары захватывали власть, была Баварская советская республика, Венгерская, но продержались они недолго. Удивительно то, что спустя несколько лет большевики по-прежнему находились у власти. Важные события происходят в 1919 году. Почему белогвардейцы не смогли победить? Сегодня это часто воспринимается как трагедия России, но при этом мало кто задается вопросом о том, каковы были ошибки Деникина или Врангеля.
Большевики добились успеха, применив основные достижения власти начала ХХ века, выработанные в ходе колониальных войн XIX века. Например, концлагерь и форма цвета хаки, впервые примененные в англо-бурской войне; огромное количество новых техник управления, пропаганды, экономического планирования, которые были задействованы в ходе Первой мировой войны; продразверстка впервые была введена австро-венгерским командованием. Первая мировая война привела к тому, что были военизированы быт страны, управление и экономика, но также война дала почти все техники управления современным обществом — то, что мы впоследствии назовем тоталитарным режимом. Тоталитарные практики появились до большевиков, они применялись в той или иной мере почти всеми государствами XX века. Как сказал Эрик Хобсбаум, XX век заставил все правительства править.
Большевики победили в значительной степени потому, что сделали то, чего ни у кого в то время не было — они придумали республики. Первой республикой стала башкирская, поскольку башкиры находились между войсками красных и белых, и нужно им было что-то предложить политически, чтобы они перешли на их сторону. Ленин был фантастическим оппортунистом в политике именно потому, что он фанатично верил в конечную цель, которая оправдывает средства. Хотят они республику — получат республику. Точно так же Горская республика была предложена чеченам и ингушам, ударившим в тыл Деникину в тот момент, когда белые были уже где-то около Тулы. Это была политика союзов, гражданская война велась почти на 20 фронтов, и большевики замечательно заключали союзы. Это создало тот институциональный аппарат, который потом держал 70 лет Советский Союз и в результате его же обвалил.
Все страны, которые выжили в Первой мировой войне, должны были массово производить оружие и образованных людей, способных делать и использовать это оружие, — танки, самолеты, вскоре ракеты. Советский Союз фантастически успешно и жестоко справился с этой задачей. Возможно, если бы в Японии пришли к власти коммунисты, она тоже стала бы коммунистическим государством, но вся эмпирика показывает, что ни в одной другой стране левое движение не смогло защититься — вспомним слова Ленина о том, что революция ничего не стоит, если не умеет защищаться.
Отсюда мы почти неизбежно получаем Сталина. Много говорят о разных альтернативах, но сложно себе представить, как можно было бы в крестьянской стране, не имеющей внешних инвестиций, провести индустриализацию по-другому, и это настоящая трагедия.
после Второй мировой войны Советский Союз все еще оставался социалистическим. Сталин начиная с конца 30-х годов проводил вполне имперскую политику, но после Второй мировой социалистическая идеология возрождается и происходит демократизация. Кто остановил репрессии? Та же самая элита. Как я уже говорил, и у России, и у Японии есть очень важная традиция угнетения элит — традиция опричнины, традиция петровского и сталинского террора, традиция реставрации Мэйдзи. К счастью, она была прервана в 1950-е годы, равно как и вторая великая российская традиция, — раньше можно было загнать миллионы крестьян на государственные стройки или пожертвовать ими в ходе войны, но теперь их не стало.
50-е годы российская власть, хотела она того или нет, вынуждена была демократизироваться. На нее давила собственная элита, которая не желала участвовать в огромных войнах, когда требуются реальные усилия. Бешеный темп работы при Сталине сменился застоем, который является раем для бюрократии и в то же время приводит к снижению качества и производительности труда. Распространившееся в 70-е годы в Советском Союзе бракоделие — это великая классовая победа советских трудящихся. Если они не имели возможности политически увеличивать свое потребление за счет забастовок и организации профсоюзов, то по крайней мере могли исподтишка понижать объемы труда. Брак и пьянство — формы классовой борьбы, хотя и очень извращенные.
Куда могла деться советская номенклатура? Иммануил Валлерстайн с 1969 года предсказывал, что следующее поколение зашедшего в тупик советского руководства, скорее всего, попытается заключить союз с капиталистической элитой, прежде всего с Западной Германией и Японией. Во-первых, существует некая культурная близость — это также корпоратистские элиты, не такие частнособственнические индивидуалистические элиты, как в Соединенных Штатах или Англии. Советским начальникам всегда было проще иметь дело с руководством «Мицубиси», чем американских или британских компаний. Во-вторых, элитам Германии и Японии хочется вырваться из-под контроля, под который они попали в результате американской послевоенной оккупации, причем не военным путем, потому что они ценят мирное существование, но в то же время хотят получить доступ к ресурсам СССР. Именно этим занимались советские вожди во время разрядки и затем во время перестройки, это некая восточная политика мирного вхождения в капитализм,
советский социолог, больше известный как диссидент, Андрей Амальрик, автор труда «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?», говорит в этой работе, что, запретив обсуждение собственной политики, советская номенклатура лишила себя и альтернативных формулировок, и возможности подумать о собственном выборе.
в Китае можно объяснить очень просто, не обращаясь к древним традициям и уникальной культуре. Китай — это неудавшееся сталинистское государство. Там коммунисты смогли собрать страну воедино, провели кампанию по ликвидации неграмотности и по вакцинации, из-за чего население стало расти огромными темпами, а затем китайское руководство попыталось провести индустриализацию, причем не за 20 лет, а за три года, «большим скачком» Мао Цзэдуна. Они погубили, по самым минимальным подсчетам, 45 миллионов крестьян, в разы больше, чем Сталин, и при этом не добились успеха, после чего были развернуты репрессии, известные как Культурная революция, которая опять же не дала результата — не удалось централизовать власть в стране.
Геополитические амбиции Мао напоролись с одной стороны на США, с другой стороны на СССР, и Китай к концу семидесятых уже не мог ничего сделать на международной арене, и это оказалось для него крайне полезным. Задумайтесь вот о чем: в Китае нет аналога КГБ, вообще все центральное правительство КНР по сей день меньше, чем департамент сельского хозяйства США. Нам кажется, что в Китае все должно быть огромным, но там очень маленькое правительство — не потому, что он экономный, но потому, что он недоразвит.
В 1989 году, когда под воздействием советского примера перестройки в Китае начинается студенческое движение, руководство китайских коммунистов, которое очень хорошо помнит две вещи — Культурную революцию и хунвейбинов, — сразу понимает, чем им это грозит: возобновлением репрессий. Но с другой стороны, как сказал один мой китайский коллега, насколько на Западе негодовали, что Дэн Сяопин мог применить оружие против демократически настроенных студентов, настолько в самом Китае было понятно, что он не может его не применить. Дэн Сяопин и две трети китайского политбюро образца 1989 года — это члены партии с партизанским стажем, люди, вступавшие в нее с реальным риском для жизни, готовые умереть за идею и убивать за нее, и для них афоризм «Винтовка рождает власть» отнюдь не был метафорой.
Что происходит в Китае дальше? Вспомните, что было в Советском Союзе после 1921 года, в Венгрии после 1956-го, в Чехословакии после 1968-го. Классическая двухходовка коммунистических режимов заключалась в том, чтобы, столкнувшись с левым восстанием против левого режима, первым ходом физически подавить авангард движения, а вторым — либерализовать режим, провести экономические реформы с тем, чтобы накормить остальное население. Это Венгрия при Яноше Кадаре, но это также и советский НЭП, который в свое время захлебнулся, — собирались привлекать концессии, но на фоне Великой депрессии это было невозможно. Китайские власти тоже решили накормить свое население, и Китай становится своего рода насосом между гигантским американским рынком потребления и дешевой китайской рабочей силой (большая китайская диаспора в Сингапуре и Гонконге как раз искала, где бы разместить фабрики, чтобы переправлять дешевые товары в Америку). То есть была эффективно воспроизведена стратегия диктатуры индустриального развития, которую раньше проводили антикоммунистические державы Азии, то есть Южная Корея, Тайвань, Сингапур.
Советский Союз споткнулся на том, что он исчерпал крестьянские ресурсы и потерял управляемость. Есть два способа управления современной экономикой, и СССР вполне доказал, что по крайней мере в течение кратких исторических периодов возможно плановое, командное ведение хозяйства, особенно когда вам нужно быстро создать большое количество массовой продукции — танков, сапог, пятиэтажных домов.
Второй способ — разумеется, рыночное управление экономикой, гораздо более гибкое, но при этом гораздо более рассредоточенное, оно не годится для условий войны. Обратите внимание, ведь США ввели карточную систему на период Второй мировой войны, ввели концлагеря, а также регулирование цен — инфляция за этот период составила всего пять процентов. Рынки в этих условиях не были ликвидированы, но очень жестко контролировались. США сумели очень быстро вернуться к рыночному хозяйству, чего СССР добиться не смог, потому что элита похоронила сперва свое руководство, а затем и саму себя — Советский Союз стал неуправляемым еще в 60-е годы.
С конца 50-х годов продолжаются дискуссии о реформах — как их провести без применения террора, ведь вам нужно либо применять террор, либо позволять банкротиться предприятиям. Ни того, ни другого мы позволить себе не можем, и в таком состоянии страна пребывала очень долго. В 1989 году крушение стран советского блока в Восточной Европе показало первым секретарям многих республик, как и членам кабинета министров, что с ними может произойти — что произошло, например, с Чаушеску.
Обратите внимание, Советский Союз раскололся совершенно четко по линиям номенклатурного подчинения. В нем было три типа номенклатуры. Во-первых, огромные министерства, унаследованные от сталинской индустриализации, которые стали потом корпорациями. Почему у нас, да и на Украине, такой олигархический капитализм, — потому что были крупные предприятия и объединения, которых в провалившем индустриализацию Китае не было.
Затем республики, позволившие сделать невероятную вещь — ни Австро-Венгрию, ни Турцию, ни одну из империй, распавшихся после Первой и Второй мировых войн, не удалось восстановить, кроме нашей, и она продержалась еще лет 70.
в-третьих — КГБ и то, что я бы условно назвал идеологической и военной инквизицией, это контрольный орган. Вот как раз им приватизировать было нечего — приватизация крупного предприятия делает вас миллионером, приватизация республики делает вас президентом, приватизация органов госбезопасности делает вас бандитом. В этом и состоит главный провал 90-х годов. Вы видите, что страна быстро теряет признаки сверхдержавы и, соответственно, о чем дальше можно договариваться с западными державами? Это, кстати, тоже было предсказано Валлерстайном — летом, в июле 1991 года, за месяц до путча, он пишет в одной из статей по поводу шоковой терапии в Польше: революционеры Восточной Европы, мечтая привести свои страны к обетованным берегам Америки, достигнут ее, но не Северной Америки, а Южной.
коммунистические державы, — они возникают там, где были сильные империи, потому что в других условиях они бы просто не выжили. Из них наиболее успешным был Советский Союз по степени геополитического влияния, произведенному оружию и выигранным войнам.
Китай — это удавшееся коммунистическое, но неудавшееся сталинистское государство, застрявшее в советском НЭПе 20-х годов, который оказался удивительным образом востребованным в эпоху аутсорсинга, когда начали выводить производства с Запада. Кстати, многие это восприняли как наступление постиндустриальной фазы, но на самом деле это просто переразмещение производства в странах с дешевой и контролируемой властью рабочей силой.
геополитической оси Париж-Берлин-Москва, но он не был реализован по причине трагического распада СССР из-за паники и предательства его элит, которые предпочли в краткосрочном плане бегство с ресурсами своих собственных юрисдикций, захват республик и приватизацию промышленных предприятий. Тем самым, выиграв индивидуально и краткосрочно, они потеряли коллективно и в долгосрочном плане вхождение в первый мир и откатились в значительной степени в мир третий. Но структурно возможность большой сделки с Западной Европой по-прежнему сохраняется,
Родители моего друга периодически собираются с соседями и играют в преферанс. Иногда зовут вместо соседей нас с другом. Обожаю такие вечера: сидим, играем, а батя моего друга время от времени выдаёт какие-нибудь пафосные высказывания типа: «Раздача карт — это уже игра. Ведь именно она определяет, как всё дальше пойдёт.».
Как обещал, рассказываю, что по-моему, нужно делать с неорганизованностью людей. Про всё сразу рассказать нереально, поэтому постараюсь как-то сгруппировать. Сейчас расскажу про встречи. Вас и ещё одного человека. Про групповые встречи позже. Может быть.
Хочу себе!