-Подписка по e-mail

 

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Блейз_2012

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 20.04.2007
Записей:
Комментариев:
Написано: 205


Февраль 1917: А. Мильнер, М. Алексеев, масоны и студенты.

Вторник, 15 Апреля 2014 г. 12:25 + в цитатник
В колонках играет - Cristobal Tapia de Veer - Utopia Finale

Мало заметить массы народа на улицах. Нужно выяснить, как они там оказались. Надо понять, кто их вывел туда и кто именно стал главной действующей силой в массе – силой, которая сделала революцию возможной. Не будь такой силы, народ на улицу бы не вышел, а выйдя, переворота бы не устраивал.

При выходе работниц 23 февраля на рядовую демонстрацию в честь женского дня (не имеющую революционных целей), особенной направляющей силы могло и не быть. Однако встречаются очень характерные свидетельства о том,как организовали этот вывод рабочих 23 февраля. На одном заводе выступал меньшевик Грабовский. «Он говорил, что в странах Западной Европы давно установился такой свободный режим, который позволяет женщинам мирно праздновать их праздник», «он ни сказал ни слова о войне, о голоде, на который обрекала рабочий народ царская власть» [А.П. Тайми «Страницы пережитого» М.: Молодая гвардия, 1956, с.181].

Оказывается, женская демонстрация вызвана не войной или голодом, а пропагандой западной культуры. Поскольку голода не было, естественно, что и пропаганда о голоде перед 23 февраля не велась.

Как ни велика количественно такая демонстрация 23 февраля, бояться её правительству было совершенно нечего. Соответственно к ней относились и среди интеллигенции вплоть до 25 февраля, когда З.Н. Гиппиус в дневнике обозначила: «А.В. Карташев упорно стоит на том, что это “балет”, – и студенты, и красные флаги, и военные грузовики» [Д.С. Мережковский «Больная Россия» Л.: ЛГУ, 1991, с.215].

Данная запись показывает студентов главной действующей силой февральских дней 23-25 февраля. Рабочие массы, будучи неорганизованными, такой силой не являлись и попросту списывались со счетов. Но вот студенты поставлены на первое место не зря.

Как хорошо известно, Императрица Александра Фёдоровна в письме от 25 февраля передала Государю самую точную информацию от министра Внутренних Дел: «Это – хулиганское движение, мальчишки и девчонки бегают и кричат, что у них нет хлеба, – просто для того, чтобы создать возбуждение, – и рабочие, которые мешают другим работать» [«Николай Второй в секретной переписке» М.: Алгоритм, 2005, с.703].

Недооценка переданного сообщения приводит к серьёзным ошибкам. Весьма сжато здесь передана вся суть проблемы: главной движущей силой, как и в дневнике Гиппиус, отмечена молодёжь, которая распространяет лживые сведения о нехватке хлеба. Рабочие массы на улицах активно не проявляют себя.

Относительно хулиганов, по словам мирового судьи Н.А. Окунева, после переворота в назначенной милиции он узнавал подростков 17-18 лет, судившихся у него раньше за кражи и мошенничество [«Русская летопись» Париж, 1924, Кн.6, с.155].

Подробные исследования революционного процесса подтверждают данные, которыми располагала Царица и аппарат МВД. В следующие дни группа студентов работала на масона Знаменского в охране министерского павильона. Только в Технологическом институте милиционеров было 750 студентов. Они доставляли арестованных министров в Таврический дворец.

Следовательно, государственный переворот осуществляли главным образом студенты. Правда, С.П. Белецкого и Н.Д. Голицына арестовал уголовник М.М. Оверк. Оверк 1 марта признался масону Керенскому в уголовном прошлом, но Керенский продолжил давать ему распоряжения. Пакеты с отобранными у министров драгоценностями Оверк сдал масону Знаменскому [А.Б. Николаев «Государственная дума в Февральской революции» Рязань, 2002, с.183-184, 215].

Это приближает к теории И.Л. Солоневича о совершении революции не рабочими, а уголовниками. Он утверждал: «толпа процентов на 90 состояла из зевак – вот, вроде меня». Та самая толпа, на величину которой ссылаются для демонстрации народной революции. И в другом месте: «ни на митинг, ни на погром не пошёл ни один средний, порядочный человек Петербурга. Пошла сволочь: и на митинг, и на грабёж» [И.Л. Солоневич «Мировая революция» М.: Москва, 2006, с.249, 280].

Надо всё-таки суммировать. Пошли работницы, которых партийные агитаторы дурили европейской модой на женский день, и которые, конечно, не стремились к перевороту или грабежу. Пошли зеваки. Пошли студенты, распускавшие слухи, произносившие речи, толкавшие толпу в желательном им направлении, ставшие впоследствии новым силовым и репрессивным аппаратом, наряду с уголовниками. Но уголовники всё-таки в большинстве своём не являлись организованной силой и грабили не под высоким масонским руководством, в отличие от действий студентов, а самостоятельно и бессистемно. Поэтому уголовники, как ни крути, революцию не сделали, но сильно ей способствовали.

Теперь о масонском и английском руководстве. По целям прогрессивного блока ещё 22 ноября 1915 г. у масона Коновалова собралось межпартийное совещание из к.-д., прогрессистов, трудовиков. «А.Ф. Керенский предложил начать агитацию среди рабочих с целью организации политической забастовки. А.И. Коновалов поддержал его: «терпеть больше нельзя». Он высказался за то, чтобы «поднимать народную массу» и «обуздать наглую власть»». Это не является доказательством, что именно эти масоны и депутаты Г. Думы подняли массу, но правительственный аппарат в результате они захватили, и цель поднять массу ставили.

Масон Коновалов владел текстильными фабриками, в марте 1917 г. сразу по результатам переворота он стал министром торговли и промышленности. Поэтому никого не должно удивлять, что буржуазия стремилась поднять массы для совершения революции. Удивлять-то может, конечно, но факты финансирования буржуазией революционных партий столь обильны, что не знать о них недопустимо.

А теперь можно сравнить с тем, какую цель ставил английский посол. 27 октября 1916 г. на заседании Общества английского флота в Александровском зале Петроградской думы Бьюкенен говорил: «окончательная победа должна быть одержана над коварным врагом внутри наших стран». Современный историк, склонный к необоснованным преуменьшениям значения масонских уз, пишет про штурмовой сигнал Милюкова 1 ноября: «Санкция на выступление в Думе была таким образом получена. Речь, которую Милюков собирался произнести там, судя по всему, была, по крайней мере, в общем виде согласована именно с западными дипломатами, а не с собственными политическими союзниками в лице Прогрессивного блока» [Ф.А. Гайда «Либеральная оппозиция на путях к власти» М.: РОССПЭН, 2003, 173, 231-232].

Фракция националистов в Г. Думе, согласно донесению правительству Куманина 10 января 1917 г., убеждена: «прогрессивный блок ведет свое наступление не против отдельных членов правительства, а лично против Государя Императора и что все стремления левого большинства Гос. думы направлены к государственному перевороту». Донесение Куманина ближе к перевороту, 15 февраля: «Бьюкенена часто посещают: граф Игнатьев, А.И. Гучков, М.В. Родзянко и П.П. Рябушинский, когда последний приезжает из Москвы в Петроград. В английской печати последнее время открыто обсуждается вопрос о том, с кем идти Англии – с русским ли правительством или с русским обществом и Гос. думой. Английская печать разрешает вопрос в пользу последнего». «Член Гос. думы А.Ф. Керенский намеревается свою сегодняшнюю речь отпечатать отдельно на множительном аппарате для широкого распространения её в рабочих кругах» [«Вопросы истории», 2000, №4-5, с.4, №6, с.16-17].

Т.е., на протяжении более года отмечено стремление Керенского революционизировать рабочих. Керенский действовал в одной связке с масонами-промышленниками Терещенко и Коноваловым, которые его полностью поддерживали. Прогрессивный блок постоянно контактировал с английским послом, который давал добро на самые опасные подрывные дезинформационные удары по Империи.

Поэтому, если вернуться к рассказу Тайми про меньшевика Грабовского, станет видно, что он действует скорее в интересах Англии, чем Германии. Ссылается на «положительный» опыт стран Антанты, не агитируя против войны.

Если рассмотреть политику Британии в долгосрочной перспективе, то подрыв России в 1917 г. не будет смотреться чем-то неожиданным или неправдоподобным.

Чарльз Дарвин писал В.О. Ковалевскому во время войны с Турцией 1877-78 гг. о Британии: «Вы встретите в этой стране много дураков, которые только и думают о том, чтобы вовлечь Англию в войну с Россией»[М. Чертанов «Дарвин» М.: Молодая гвардия, 2013, с.380].

А вот что публиковал в «Таймс» другой известный английский писатель 28 ноября 1904 г.: «За Британией в течение истории закрепилась репутация ненадёжного союзника». 7.7. 1930 г. он же написал, откровеннее некуда, статью «Константинополь» в «Дэйли телеграф»: «Даже если бы победоносная Россия осталась Империей, разве не явилась бы она для нас (в отсутствии германского противовеса) источником новой страшной угрозы» [А. Конан-Дойль «Уроки жизни» М.: Аграф, 2003, с.171, 411-412].

Современники нисколько не удивлялись измене Британии. Русский писатель Василий Немирович-Данченко в эмиграции рассуждал: «Решительно и круто повернул Ллойд Джордж руль царицы морей. Появилась ли мысль потом, или уже в 1917 году «просвещённые мореплаватели» задумали уничтожение уверовавшей в них России, как единственной своей соперницы на востоке? Всё их заигрывание с советской властью, уничтожающее Россию, ничто иное, как выполнение уже тогда намеченной программы». Статский советник Е.Н. Шелькинг, работник МИДа, знал про английского посла: «Причины его необычайного успеха следует отнести, преимущественно, к проискам наших доморощенных ультра-либералов, с кадетской партией во главе. Бьюкенен опасался, что Государь заключит сепаратный мир с Германией. Наши либералы боялись, что, в случае победы, Император укрепится на престоле. Отсюда – связь, установившаяся между английским послом и Милюковым. Оба работали над низложением Царя. Средства были те же при различных целях» [«Историк и Современник», Берлин, 1923, Вып.4, с.120, 145].

Теперь следует обратиться к предательской роли М.В. Алексеева. На неё определённо указывал  жандармский полковник А.П. Мартынов, начальник Московского охранного отделения: «Многое после революции 1917 года было вскрыто, многое выплыло наружу, но предательская роль генерала Алексеева, благодаря молчаливому соглашательству его сподвижников по Добровольческой армии и соучастников по предательству, до сих пор, насколько я знаю, не освещена с достойной ясностью и полнотой». На измену Алексеева указывает и последний директор Департамента Полиции А.Т. Васильев: «Гучков, Милюков и Родзянко несомненно старались привлечь командование, прежде всего генералов Рузского и Алексеева, на сторону Думы. Незадолго до этого я заметил, что часть переписки не проходит через почту, а пересылается с помощью специальных почтальонов и потому мне недоступна. Но, хотя мне приходилось довольствоваться только тщательно скрытыми намёками в письмах, которые удавалось получить, но и их оказалось достаточно, чтобы дать представление о вероломной деятельности всей компании»  [«Охранка» М.: НЛО, 2004, Т.1, с.385, Т.2, с.469].

До марта 1917 г. измена М.В. Алексеева, согласно этим свидетельствам, не была разоблачена, поскольку анонимная переписка с соответствующими намёками, при использовании псевдонимов, не давала безусловных оснований для решительных действий.

Измена выяснилась вполне на основании поступков М.В. Алексеева. Используя выдержки из неопубликованной переписки между Лукомским и Деникиным, советский историк Иоффе писал, что Лукомский, прочитав рукопись первого тома «Очерков» Деникина, отозвался о М.В. Алексееве: тот мог «подавить петроградское действо», но был «прирождённым соглашателем» и потому не стал. Деникин, естественно, спорил [Г.З. Иоффе «Революция и судьба Романовых» М.: Республика, 1992, с.51].

Но Деникина тогда в Ставке не было, и он не знал о заговоре так много, как Лукомский, его соучастник.

Революционеры отлично понимали, что им не удастся осуществить революцию без соучастия военных. В газете эсеров «Революционная Россия» за 1905 г. печатали прямо: «Надо сделать всё возможное, чтобы подорвать и ослабить правительственную силу. Чтобы это сделать, надо оставить боязнь перед словами «заговор», «террор» и т.п. Если в войске можно составить кружки, которые будут, по необходимости, носить заговорщический характер, – это должно быть сделано. Сделать, хотя бы частью, это оружие правительства против самого правительства – это слишком реальное дело, чтобы отказываться от него из-за словесных жупелов» [«Наши противники» М.: Изд-во ком. ун-та им. Я.М. Сверлова, 1928, Т.2, с.214-215].

Точно к такому выводу по результатам первой провальной революции пришли А.И. Гучков и масон Н.В. Некрасов, делая такие же высказывания в период между Японской и Великой войной. Поэтому вполне естественно, что Верховный Совет ВВНР (от левых к.-д. до меньшевиков) все силы бросал на обработку высокопоставленных генералов силами своих единомышленников: земцев и промышленников.

Т.к. прежде я уже рассматривал встречи М.В. Алексеева в 1915-1916 гг. с заговорщиками Г.Е. Львовым, М.В. Челноковым, А.И. Коноваловым, А.И. Гучковым, В.В. Вырубовым, А.М. Крымовым, И.П. Демидовым, интересно взглянуть на отношение к М.В. Алексееву со стороны заморских участников заговора. Британия питала доверие к М.В. Алексееву, поскольку перед тем использовала его в заговоре против Императора и потому считала вполне «своим».

«В течение краткого отрезка времени генерал Михаил Алексеев считался подходящим на роль «сильного человека», в основном благодаря рекомендации Набокова, и Ллойд Джордж пригласил его посетить Англию. Но вскоре про Алексеева забыли, предпочтя ему нового Верховного главнокомандующего»– Корнилова. «По улицам города были расклеены листовки с его биографией, озаглавленной: «Корнилов – народный герой». Они были отпечатаны за счёт британской военной миссии». «Аладьин привёз с собой крупную сумму денег» (от Мильнера для мятежа Корнилова). Бьюкенен не принимал участие в этой операции [Р. Уорт «Антанта и русская революция» М.: Центрполиграф, 2006, с.137, 140, 143].

Сергей Мельгунов обратил внимание: «Усиленно настаивал на закулисной роли Англии в своих письмах той эпохи Керенский. Он писал об этом в октябре Маклакову и Авксентьеву, предупреждая последнего о Ноксе и настаивая (впрочем, с опозданием – письмо получено 25 октября [1918 г.]) на принятии мер «к выяснению всех заговорщиков в России, так как новое повторение корниловской попытки может окончательно разрушить и добить Россию». Шум делал Керенский главным образом из-за некоего г. Х, который при содействии лорда Z. организует монархический заговор в Сибири. Воспоминания Набокова вскрывают нам эти инициалы: как оказывается, этим занимался при посредстве неизвестного Завойко лорд Мильнер» [С.П. Мельгунов «Трагедия адмирала Колчака» М.: Айрис-пресс, 2004, Кн.1, с.439].

Забавно такое замечание Дионео (Исаак Шкловский) про советника Корнилова: «шумливый, полуобразованный демагог Алад[ь]ин, превратившийся в националиста и выдававший себя за носителя секретной миссии от союзной дипломатии». Аладьин действительно выполнял тайное задание, полученное от лорда Мильнера, в чём их обоих обвинял Керенский. Существование такой миссии вполне доказано английскими источниками.Участие Мильнера в заговоре Корнилова столь же реально, как его роль в февральском перевороте. Этот заговор был вполне республиканским, нисколько не были монархическими и заговоры англичан в Сибири.

Движущий мотив участия М.В. Алексеева в заговоре виден по эмигрантской записи беседы с ним в ст. Тихорецкой летом 1918 г.: «Самодержавия быть не может. Кто, подобно мне, имел тяжёлую обязанность в течение 16 месяцев работать с государем Николаем II, тот не может быть сторонником самодержавия… Более несчастного человека я не знаю, хотя характер его был такой, что он не отдавал себе ясного отчёта за всю ту массу ответственности, которую он брал на себя: министры складывали ответственность на него, и его несчастье заключалось в том, что его окружали люди, больше думавшие о своих делах, нежели о государственных»[«Голос минувшего на чужой стороне» Париж, 1926, №2, с.255, 1928, №6, с.188].

Всё вышеизложенное о несчастном человеке, не отдающем отчёт в последствиях своих действий и ответственности за них, доверившимся недостойным людям, в первую очередь следует адресовать самому изменнику М.В. Алексееву. Приблизительную точность той беседы доказывает наличие схожих по смыслу собственноручных записей М.В. Алексеева.

В отзыве на посвящённую проблеме заговора книгу Олега Айрапетова современный историк А.В. Ганин пишет о тех записях М.В. Алексеева: «сама по себе эта характеристика уже дает ключ к разгадке причин Февральской революции, по поводу которых до сих пор ломают копья историки». «Впервые в историографии на конкретном документальном материале была яркими красками отображена подрывная антигосударственная работа либеральной оппозиции в годы Первой мировой войны и история сговора либеральных лидеров и высшего генералитета, приведшего к февральскому перевороту 1917 г.» [«Величие и язвы Российской империи: Международный научный сборник к 50-летию О.Р. Айрапетова» М.: Регнум, 2012, с.10-11].

Значительно раньше, когда об этом писали, не имели столь массивного перечня доказательств измены, какой есть у историков теперь, но вывод был сделан верно: «Обработанные масонами холопы предали своего Государя» [В.Ф. Иванов «Император Николай II» Харбин, 1939, с.33].

Нельзя не отметить ещё один точный факт, известный монархистам ещё за 10 лет до 1917 г. В записке, датированной 1906 г. Нечволодов писал, что Альбанселли было открыто при посвящении в высшую масонскую степень, «что означенное общество служит тайным целям иудейства и английской политики» [А.Д. Нечволодов «Император Николай IIи евреи» М.: Институт русской цивилизации, 2012, с.384].

 «Масонство служит Великобритании»[А.С. Шмаков «Евреи в истории» М.: ВОГ-Свекрасаф, 2011, с.365].

Трудно удостоверить это по всем странам, но русское политическое масонство, возглавляемое бессменным секретарём Верховного Совета ВВНР меньшевиком А.Я. Гальперном, сотрудником британского посольства и агентом английской разведки, стало полуслепым орудием тайных целей Британии: к отчаянию Керенского, Мильнер запустил революцию согласно своим целям уничтожения Империи, а не как того желал внутрироссийский масонский заговор.

Альфред Мильнер представлял более могущественное тайное общество, основанное евреем и  масоном Сесилем Родсом. С. Родс основал тайное общество «Потерянный легион» «из джентльменов», которые должны были установить власть Британии над всем «нецивилизованным миром». В завещании С. Родса говорилось: тайное общество должно «работать во имя распространения в мире власти британцев» [М. Саркисянц «Английские корни немецкого фашизма» СПб.: Академический проект, 2003, с.48, 55].

А. Мильнер был наследником С. Родса. Приход к власти Д. Ллойд Джорджа в 1916 г. был вызван его сговором с группой Мильнера: «через молодого консервативного политика Л. Эмери налаживается его связь с их лидером Мильнером. С 1916 года жаждавшие скорейших перемен политики раз в неделю собирались за обедом. Среди них, вспоминает Эмери, были Милнер, Карсон, редактор «Таймса» Доусон, владелец «Обсервера» У. Астор; посещали эти обеды и Ллойд Джордж, и близкий к нему генерал Г. Уилсон. Во второй половине 1916 года военный министр встречается с Карсоном и Милнером и в более узком кругу» [К.Б. Виноградов «Дэвид Ллойд Джордж» М.: Мысль, 1970, с.222].

Приход к власти премьер-министра Ллойд Джорджа вывел заговор Мильнера против Российской Империи на финишную прямую.

Первые же свидетельства о заговоре Мильнера не являются порождением русских, желающих снять с себя какие-то вины. Свидетельства остались в выступлениях в Британском парламенте за март 1917 г. и в донесениях французских разведчиков своему правительству за апрель 1917 г. При отсутствии доступа к этим источникам, в СССР были оставлены воспоминания свидетеля, который находился в Петрограде с 23 по 26 февраля.

В 1940-е епископ Пётр Ладыгин вспоминал, что 24 февраля 1917 г. в Г. Думе были сказаны такие слова: «Кто останется жив, то заявите всему русскому народу, что мы не участники этого злого дела. Это люди, которые берут на себя разорить и уничтожить Святую Православную Веру и поработить весь русский народ. Это те английские лорды, которые подкатывают бомбы под нашу Святую Русь».

Поскольку запись была произведена относительно поздно, то она не во всём может быть точной, однако слова об английских лордах доказывают, что уже тогда заговор виконта Мильнера был раскрыт. Так всегда бывает при вовлечении слишком большого числа участников – как было и с вовлечением в заговор М.В. Алексеева.

На порядочную осведомлённость автора о движущих силах совершаемой революции указывает следующая запись: «Вечером по всему Петербургу начали останавливать трамваи: по два подростка вскакивали к вагоновожатому и требовали у него ключ. Кто не отдавал, то на рельсы кидали кусок железа, и вагон останавливался – «соскакивал» с рельс. Публика выходила из вагона. По всему Петербургу остановились вагоны до утра. Утром 25 февраля вагоны стали собираться у депо, но пассажиров никто уже не брал. С 8-ми часов утра эти подростки стали останавливать извозчиков, пассажиров просят сойти, а извозчиков просят сесть на пассажирское место, ехать домой и никого не брать. Кто не соглашался – у того отбирали номер и лошадь. К 12-ти часам дня не было ни одного извозчика, ни трамвая. А с 12-ти часов дня собралась группа студентов-евреев от Николаевского вокзала пошли по Невскому с красными флагами» [П.Т. Ладыгин «Краткое описание биографии меня недостойного епископа» // «Забытые страницы русского имяславия» М.: Паломникъ, 2001, с.442-443].

Как пишет Г.З. Иоффе, «документальных материалов, отражающих Февральский переворот, сохранилось не так уж много. Поэтому любые воспоминания о Феврале 1917 года для историка необыкновенно ценны, заменяя в значительной мере документы» [«Наука и жизнь», 2014, №2, с.24].

При этом Генрих Иоффе принадлежит к группе историков, которые благополучно игнорируют массив английских, французских и русских источников, доказывающих диверсионный характер февральских беспорядков.

Прежде чем разрушать какие-то «мифы», нужно убедиться в том, что это действительно мифы. Нужно не выдвигать свои мнения против чужих, а разбирать основания опровергаемых суждений. Если эти основания не только не опровергнуты, но даже не задеты, то каждый будет и дальше держаться своих мнений.

Невозможно опровергнуть существование заговора, если просто игнорировать доказательства его существования.

Прослушать запись Скачать файл

Серия сообщений "Программные статьи":
Часть 1 - Криминальный режим в РФ
Часть 2 - Национализм русского монархизма
...
Часть 7 - Евреи и банкиры в политике США
Часть 8 - Национализм в СССР
Часть 9 - Февраль 1917: А. Мильнер, М. Алексеев, масоны и студенты.
Часть 10 - Репетиция революции. Информационный террор 1902-1906

Метки:  



Блейз_2012   обратиться по имени Пятница, 18 Апреля 2014 г. 13:50 (ссылка)
«Пора перестать верить в миф о "народе-богоносце", сбитом с толку "продажной масонской интеллигенцией". Сторонникам "теории заговора" для начала один совет - не стоит без конца цитировать эмигрантскую (хотя и не всю) и англо-американскую (хотя и тоже не всю) историографию по теме. Ее за последние годы переиздано у нас, К СОЖАЛЕНИЮ, слишком много и она почти вся, без исключения, ЗАЦИКЛЕНА на масонах и заговорах. Почитайте воспоминания членов большевистской партии, опубликованные в СССР в 1950-1980-е гг. Там все расписано как, каким образом и кто делал т.н. Февральскую революцию. Есть кое-какие собственные наработки, хотя специально этой темой еще не занимался. http://rusk.ru/st.php?idar=65228 Есть прекрасные, непереизданные до сих пор два тома монографий д.и.н. проф. Э.Н. Бурджалова по Февралю. Но в отношении генерала Алексеева могу заявить однозначно. Участие в заговоре - 100% фальсификация. Равно как и вообще "заговор генералов" (именно "генералов", а не "заговор" вообще). Всех благ! Цветков Василий. Москва»
http://beloedelo.ru/researches/article/?354

Если историки в подтверждение своих концепций способны сослаться только на публикации 40-летней давности, это довольно странно. Тем более, если в качестве щита берётся советский историк Эдуард Бурджалов, который после увольнения из журнала «Вопросы истории» в 1957 г. за «субъективизм» и «отход от принципов партийности» в книгах за 1967 г. и 1971 г. определённо не мог себе позволить новых нарушений принципов партийности.

Если современные поклонники М.В. Алексеева решают, дабы спасти своего героя, отстаивать те же принципы партийности относительно роли рабочих и РСДРП (б), это и странно, и прискорбно.

Э.Н. Бурджалов начинает с такой версии: «Этот переворот – говорил А. Гучков на собрании военно-промышленных организаций 8 марта 1917 г. – был подготовлен не теми, кто его сделал, а теми, против которых он был направлен. Заговорщиками были не мы, русское общество и русский народ, заговорщиками были представители самой власти… Почётным членом нашей революции мы могли бы избрать Протопопова» (1967, с.3-4).

Присмотревшись к данному заявлению Гучкова, можно увидеть прямое признание Гучкова, что именно он («мы») и сделал этот переворот.

Но настоящие заговорщики стремились убедить в обратном. Э.Н. Бурджалов приводит дальше тезис Дэвида Ллойд Джорджа: «Заговорщиками, свергнувшими царизм, в сущности говоря, были царица и Распутин… Царь, сам того не сознавая, был главой заговора» («Военные мемуары»).

Позиция самого Бурджалова иная: режим «был свергнут восставшим народом; его сбросили в пропасть русские рабочие, активно поддержанные крестьянами, одетыми в солдатские шинели».

На заведомо ложный характер партийных концепций Бурджалова в отношении рабочих определённо указывают современные историки: "Массы, двинувшиеся к Таврическому дворцу, по Бурджалову, – это неразвитые в политическом отношении слои населения. Если бы эти «народные массы» бегали по городу в поисках большевистского центра, то это было бы движение развитых в политическом отношении социальных слоев. Абсурдность такой трактовки тяготения к Государственной думе солдат, рабочих, офицеров, студентов и обывателей ясна, но, видимо, тогда иначе и нельзя было намекнуть на то, что Дума играла какую-то роль в революции" [А.Б. Николаев "Государственная дума в Февральской революции" Рязань, 2002, с.10-11].

Доказательствами являлись, разумеется, мемуарные коллекции, составленные в СССР. Нужно понимать, что воспоминания рабочих и большевиков должны быть согласованы с иными источниками о происхождении февральского движения главным образом в вопросе о главной движущей силе. Приписывание этой силы себе происходило в условиях идеологического диктата партии: рабочие массы мог поднять на революцию только большевицкий гегемон. Такие мемуары, следовательно, обязаны были отражать обязательную марксистскую ложь.
В силу чего и представляют интерес такие неординарные свидетельства, которые дал Тайми. Огромное значение имеет рассказ Ладыгина, т.к. он независим от марксистских подтасовок, а подтверждается свидетелями, стоящими вне коммунистической догматики.

В любом случае, одинокая группа большевицких мемуаров опровергается всеми свидетельствами о направляющей силе, которыми были студенты (не большевики, конечно). По партийно-классовым соображениям, решающая роль студентов подменялась партией большевиков.

Следует больше доверять дневниковой фиксации. Отставной генерал Ростковский записал 26 марта 1917 г. про Петроград: «С целью восстания и устройства революции, студенты на мотоциклетках летали в город и обратно, развозя и доставляя соответственные сведения» [Ф.Я. Ростковский «Дневник для записывания» М.: РОССПЭН, 2001, с.123].

В советской литературе роль студентов затушёвывали всеми средствами, представляя студентов рабочими: 23 февраля с 16 ч. «полиции пришлось разгонять демонстрации, состоявшие из рабочей молодёжи, женщин и детей, продолжавшиеся до вечера» [«Октябрьское вооружённое восстание» Л.: Наука, 1967, Кн.1, с.52].

Ю.В. Ломоносов в мемуарах писал про 24 февраля: «состав странный: студенты, подростки, женщины, офицеры» (советские историки сочиняли преобладание рабочих).

«Они хочут, чтобы дать хлеба, с немцем замириться и равноправия жидам», – восхищался Н.Н. Суханов услышанной программой революции в передаче мрачно настроенных рабочих, явно её не одобряющих, т.е. признающих чужую руководящую роль в революции.

Конечно, и в советских мемуарах не могли извернуться так, чтобы совсем скрыть роль студентов в раскачке масс и направлении на переворот. Про 26 февраля В.Н. Каюров: «Публика не расходилась, а жалась ближе к домам, молодёжь же травила городовых из-за углов». Ведущая роль студентов с самого начала, в опровержение предшествующей части мемуаров Каюрова по 24 февраля, доказана полицейскими донесениями за те дни. На то же косвенно указывают воспоминания А.И. Судакова, арестованного ночью 25 февраля: в камере «уже сидело несколько рабочих и студентов» – всего 6 студентов, числа арестованных рабочих в этой камере он не называет. Ещё о 26 февраля Т.К. Кондратьев: «в этот день утром была попытка к устройству демонстрации на Невском небольшой группой студентов и рабочих, которая пыталась пробраться к Казанскому собору, но была разогнана ружейным и пулемётным огнём, оставив на Невском около 30-40 человек убитыми и ранеными» [«Крушение царизма. Воспоминания участников» Л.: Лениздат, 1986, с.245, 282, 286].

Наряду с этим, надо иметь представление о типовой недостоверности советских мемуаров по ключевым политическим вопросам. Мне отлично известно, что большая часть советских мемуаров о бое с Красновым под Пулково и о его честном слове является ложной.

Вот, для примера. 7 ноября 1923 г. в газете «Правда» Д.З. Мануильский, который во время похода Краснова на Петроград находился в Красном Селе, вспоминает: «С такой армией санкюлотов можно победить мир. Недаром впоследствии Краснов, глядя на отважные отряды матросов и рабочих, лезших у Царского села с винтовками на броневик, воскликнул: – Ах, если бы у нас была такая армия на фронте! С нею бы мы наверняка одержали победу над немцами…» [«Немеркнущие годы. Очерки и воспоминания о Красном Петрограде 1917-1919» Л.: Советский писатель, 1957, с.163-164].

В действительности Краснов не присутствовал при захвате красными Царского Села, т.к. сразу отошёл к Гатчине, где, теоретически мог бы произнести что-то похожее, подразумевая: всей этой армаде место на фронте, а не здесь. В любом случае, этот пример апологетики рабочих и солдат, защищающих революцию, показывает, что советские мемуары страдают преувеличенными положительными оценками. Не говорится, что эти «отважные отряды» грабили и убивали в Царском Селе и его окрестностях.

С какой стати доверие к происхождению февральского движения и его направляющих силах должно быть больше?

Сами советские историки не скрывали, сколь сомнительный материал им достался: в ходе работ исторических партийных комиссий по изучению революции и гражданской войны «многие источники были не обработаны и часто [!] представляли собой сырой и недостоверный материал, в котором события излагались противоречиво и неточно. Иногда авторы воспоминаний и докладов переоценивали то или иное событие и преувеличивали свою роль» [И.Л. Шерман «Советская историография гражданской войны в СССР» Харьков, 1964, с.18].

Эти переоценки и преувеличения всегда сопровождают советские мемуары. Опасность для правды представляет и последующая «обработка» в партийном духе.

В силу чего, покуда советские мемуары не прошли должной, внепартийной оценки, ссылаться на заведомо безальтернативные выводы Бурджалова попросту бессмысленно. Но это не значит, что материалы Бурджалова и других советских историков (как и, например, материалы «Мартовских дней» Мельгунова) не содержат доказательств существования заговора.

Интересовавшийся политическим масонством историк Виталий Старцев написал про А.С. Лукомского: он «симпатизировал идее переворота, а может быть, и имел к нему некоторое касательство», поскольку речи деятелей прогрессивного блока, как видно из его переписки, убедили Лукомского в необходимости ответственности правительства «перед народом» [В.И. Старцев «Русская буржуазия и самодержавие» Л.: Наука, 1977, с.248].

Алексеев позднее писал, что генерал-квартирмейстер Лукомский в дни переворота «ясно и определённо стал на сторону удаления от дел бывшего государя, Клембовский ни словом не выдал своего мнения, своего взгляда… С точностью машины он выполнял указания, получаемые от меня». Несостоятельный в вопросе о происхождении революции, но бдительный в мелочах, советский историк обращает внимание: Алексеев «не отмечает, что и он тогда давал указания» на устранение Государя [Э.Н. Бурджалов «Вторая русская революция. Москва. Фронт. Периферия». М.: Наука, 1971, с.92].

Терещенко при Временном правительстве так отвечал на частные расспросы о заговоре: «Нас было всего пять человек. Мы решили вопрос о непосредственном перевороте и обсуждали конкретные меры для осуществления поставленной себе задачи. Так как государь уехал в Ставку, немедленно принять эти меры нельзя было. Поэтому мы наметили сроком переворота первые числа марта» [Э.Н. Бурджалов «Вторая русская революция. Восстание в Петрограде» М.: Наука, 1967, с.79].

«Роли немецкой разведки до сих пор уделяется недостаточно внимания…» (В.Ж. Цветков).

Позвольте, уделим. Германский посланник в Стокгольме барон Люциус 23 февраля 1917 г. передал в Берлин: «Я слышал от важного деятеля Антанты, который только что прибыл сюда из Петрограда, что там готовится крупная внутриполитическая перемена. События огромной важности ожидаются ещё в этом месяце». Член рейхстага М. Эрцберг, вернувшийся из Стокгольма в Берлин 31.3.1917 (н. ст.) написал заместителю статс-секретаря Иностранных Дел Циммерману: «По настоянию английского посла Бьюкенена и при его содействии отсрочка отзыва Думы стала началом революции». «Революция продолжалась так, как желали этого Англия и члены Думы» [Б.И. Николаевский «Тайные страницы истории» М.: Издательство гуманитарной литературы, 1995, с.288-289, 400].

Английский разведчик Брюс Локкарт отправил в Лондон донесение от 21 декабря 1916 г. со словами Г.Е. Львова о совместном обеде прошлым вечером наедине с М.В. Алексеевым, который сказал: «Император не изменится. Нам надо менять Императора» [А.Б. Давидсон «Февраль 1917 года. Политическая жизнь Петрограда глазами союзников» // «Новая и новейшая история», 2007, №1].

Для справедливости уделим внимание и французской разведке. Донесение капитана Малейси от 8 апреля 1917 г. сохранилось в архиве А. Тома, который приедет в Россию поддержать Керенского:

«Франции нужно всемерно противиться расчленению России, к чему тайно стремится Англия ради своего доминирования».

«Цель Англии весьма проста – прежде всего разгромить Германию, но с одновременным уменьшением влияния России во имя обеспечения собственного мирового господства. Англия сражается с центральными державами, дальновидно подготовляя элементы урегулирования, ведя двойную игру».

«лидером искусно и давно подготовленного заговора был Гучков»
,

«менее открыто, но эффективно действовал ген. Алексеев по договоренности с большинством генералов, в том числе с Рузским и Брусиловым».

«Алексеев уже давно контактировал с Гучковым, втайне содействуя всем своим авторитетом в армии ходу последующих событий».

«Видным организатором выступил британский посол сэр Дж. Бьюкенен, верховодивший всем заодно с Гучковым. В дни революции русские агенты на английской службе пачками раздавали рубли солдатам, побуждая их нацепить красные кокарды. Я могу назвать номера домов в тех кварталах Петрограда, где размещались агенты, а поблизости должны были проходить запасные солдаты».

Англия «перешла на сторону революции и её спровоцировала. Лорд Мильнер во время пребывания в Петрограде, это вполне установленный факт, решительно подталкивал Гучкова к революции, а после его отъезда английский посол превратился, если можно так выразиться, в суфлёра драмы и ни на минуту не покидал кулис» [«Революция глазами второго бюро» (публ. О.Ф. Соловьёва) // «Свободная мысль», 1997, №9, с.103-104].

Спустя год Мильнер, подтверждая слова капитана Малейси о сыгранной пьесе, подчеркнул свою осведомлённость в конспиративном плане крушения России: «С момента свершения русской революции у меня не было сомнений, что дела в этой стране и, в связи с ними, положение союзников будут становиться всё хуже и хуже. У меня не было приливов оптимизма или уверенности, которые испытывали некоторые на Западе по поводу развития русской ситуации. Я отчётливо видел те силы и фигуры, которые предпочитали оставаться в тени, но на деле “порхали над сценой” состоявшегося в России спектакля» [С.В. Листиков «США и революционная Россия в 1917 году» М.: Наука, 2006, с.397-398].

Публикация И.В. Алексеевой по официальному изданию парламентских дебатов в Британии за март 1917 г. о том, что именно Мильнер устроил эту революцию, известна в России уже 25 лет и часто цитируется, но все остальные доказательства, как правило, игнорируются, что обычно лишало эту версию убедительности. Долгие годы в паре к Гиннелу приводилась одинокая ссылка на А.А. Гулевича, чаще всего, без прямого цитирования, т.к. цитирование версию не красит: «В частной беседе мне сообщили, что лорд Мильнер направил на русскую революцию 21 миллион рублей» [О.А. Платонов «Битва за Россию» М.: Алгоритм, 2010, с.412].

Т.к. нет дополнительных подробностей, способных удостоверить сообщение Гулевича, естественно, что такое доказательство малого стоит: надо знать, кто сказал, когда, и почему можно сообщению довериться.

Не вызывает особенного доверия и личность Арсения Гулевича. Именно он, будучи начальником штаба Северо-Западного фронта, отдал приказ об аресте Мясоедова. Гулевич, будучи далее начальником штаба Юго-Западного фронта «продолжал исполнять роль палача на службе у великого князя» (наряду с Бонч-Бруевичем и Батюшиным) [У. Фуллер «Внутренний враг: шпиономания и закат императорской России» М.: НЛО, 2009, с.164, с.175].

Вот почему надо знать, какие английские, французские и немецкие источники за март-апрель 1917 г. вполне доказывают реальность и значение заговора. Эти источники имеют самое разнообразное обильное подтверждение хоть в эмигрантской русской, хоть в советской (Покровский, Верховский, Бонч-Бруевич), хоть в иностранной литературе.

Чешский политик, убеждённый враг Самодержавия, вращавшийся в русской либеральной среде, прекрасно знал то же: «Генерал М.В. Алексеев, по мнению Крамаржа – лучший русский стратег и подлинный патриот, готовил переворот» [Е.П. Серапионова «Карел Крамарж и Россия» М.: Наука, 2006, с.353].

Историки обязаны заниматься историей масонского заговора в связи с М.В. Алексеевым, поскольку высший масон А.Я. Гальперн в августе 1928 г. сообщил в интервью: «Помню разные члены Верховного Совета, главным образом Некрасов, делали целый ряд сообщений – о переговорах Г.Е. Львова с генералом Алексеевым в ставке относительно ареста царя» [Б.И. Николаевский «Русские масоны и революция» М.: Терра, 1990, с.68-69].

Беспомощные оправдания Алексеева и отрицания заговоров, основанные на недоверии к эмигрантской литературе, ровно ничего не способны изменить в совершенно независимых документальных доказательствах заговора Мильнера и измены М.В. Алексеева.

Уже одно то, что Бурджалов не привёл свидетельство Ллойд Джорджа об участии М.В. Алексеева в заговоре, а Олег Айрапетов привёл, показывает, что надо ориентироваться на выдающиеся работы современных историков, а не безнадёжно отсталых советских авторов. Из «Военных мемуаров» Ллойд Джорджа, Т.4: «генералы» «хотели только [!] заставить царя отречься», и Т.3: «вожди армии фактически уже решили свергнуть царя. По-видимому, все генералы были участниками заговора. Начальник штаба генерал Алексеев был безусловно одним из заговорщиков. Генералы Рузский, Иванов, Брусилов также симпатизировали заговору» [О.Р. Айрапетов «Генералы, либералы и предприниматели: работа на фронт и на революцию» М.: Три Квадрата, 2003, с.223-224].

При таком раскладе цепляться за Бурджалова значит демонстративно отрицать достижения исторической науки по рассматриваемой теме и расписываться в неспособности опровергать выводы О.Р. Айрапетова, А.Б. Николаева и других современных историков.
Ответить С цитатой В цитатник
Блейз_2012   обратиться по имени Воскресенье, 20 Апреля 2014 г. 18:29 (ссылка)
Свои типовые несомненные недостатки и преимущества имели все: русская эмигрантская монархическая традиция, американская советология, советская историография. Последняя имеет и несомненные изъяны выборочного подбора данных под обязательные партийные и классовые принципы. Бурджалов откровенно игнорировал группы источников, опровергающие его концепцию, занимаясь подгонкой, как показал А.Б. Николаев. Несомненна и недоступность многих приведённых новых данных для Бурджалова.

Это по движущим силам февральского переворота. А по измене Алексеева сослаться на Старцева и Бурджалова значит дискредитировать позицию защиты Алексеева: «Что же касается конкретных [!] заговорщических групп, то Милюков заявлял, что он знал через Г.Е. Львова лишь о планах генерала М.В. Алексеева об аресте царя» [В.И. Старцев «Тайны русских масонов» М.: ДАРК, 2004, с.127].

В.И. Старцев: «радикальная часть лидеров либерального лагеря ещё с весны 1916 г. вела обработку генерала [Алексеева] с тем, чтобы добиться от него согласия возглавить правительство “доверия” или ответственное министерство, либо участвовать в прямом заговоре с целью ареста царицы и отказа царя от престола. Так что болезнь Алексеева имела скорее нервно-дипломатическое происхождение: он очень боялся, а будучи уличён на основе переписки с А.И. Гучковым, публично отрёкся от неё» [«Вопросы истории», 1991, №2-3, с.205].

В.Ж. Цветков также называет причиной болезни: «нервное напряжение и хроническое недосыпание» [ВИ, 2012, №10, с.32].

Бурджалов безоговорочно изобличает измену Алексеева. Вынужден повторить: Алексеев позднее писал, что генерал-квартирмейстер Лукомский в дни переворота «ясно и определённо стал на сторону удаления от дел бывшего государя, Клембовский ни словом не выдал своего мнения, своего взгляда… С точностью машины он выполнял указания, получаемые от меня». Несостоятельный в вопросе о происхождении революции, но бдительный в мелочах, советский историк обращает внимание: Алексеев «не отмечает, что и он тогда давал указания» на устранение Государя [Э.Н. Бурджалов «Вторая русская революция. Москва. Фронт. Периферия». М.: Наука, 1971, с.92].

Ничего более для доказательства измены Алексеева даже не требуется, а сверх того – избыток доказательств.

Единственное, что предлагает В.Ж. Цветков против того: оправдания А.И. Гучкова.

Напомню и тут: традиционные “опровергающие” участие в заговоре генерала Алексеева ссылки на интервью Гучкова ничего не стоят, ибо в них Гучков одинаково отрицал и общепризнанное, совершенно достоверное участие в заговоре Крымова, что явно изобличает укрывательство Гучкова.

Гучков: «Терещенко был неправ, что он ставил Крымова в связь с этим делом. Крымов в этом не участвовал» [«Вопросы истории», 1991, №7-8, с.208].

Так раз Бурджалов приводит обратное признание Терещенко. Бурджалов видит обман Гучкова: «С достоверностью можно говорить об участии в заговоре одного генерала, командира конного корпуса А. Крымова» (1967, с.78). Бурджалов не точен в другом: Крымов тогда командовал дивизией. А т.к. Бурджалов не располагал масонскими интервью, опубликованными Старцевым, то должно быть ясно, почему Старцев считал несомненным участие и Алексеева в заговоре. Во всяком случае, при признании Бурджаловым измены Алексеева в 1971-м, до признания заговора остался лишь шаг – масонские интервью и донесения разведок Антанты (даже если игнорировать Лемке, Милюкова, Керенского, Бонч-Бруевича).

Приведённые мною официальные немецкие донесения, не предназначенные для публики, исполняли сугубо служебные осведомительные функции. Единственная реакция В.Ж. Цветкова: «проклятая англичанка». Выразительность сего критического арсенала явно демонстрирует апологетическое бессилие биографа М.В. Алексеева. Ещё более явно свидетельствует о неспособности к объективной критике полное молчание о французских и английских документах, подтверждающих секретные немецкие донесения.

В.Ж. Цветков: "Почитайте воспоминания членов большевистской партии, опубликованные в СССР в 1950-1980-е"

Только сопоставление немецких, английских и французских документов, русских полицейских донесений, писем, дневников, периодических изданий, советских и эмигрантских мемуаров за все годы даёт полную картину февральского переворота, а не единственная группа мемуаров, прошедшая советскую цензуру для издания в годы существования СССР, в довершении всего, однобоко трактуемая. Надо опираться на весь корпус материалов.

У Бурджалова нет рассмотрения такого типа источников: 25 февраля на Невском тротуары полны народа с преобладанием молодёжи и дам [Н.В. Савич «Воспоминания» СПб.: Logos, 1993, с.194].

Описание 25 февраля в газете «Речь» за 5 марта: «Огромная толпа народа, преимущественно из рабочих и учащейся молодёжи, собралась на Невском» [Л.М. Спирин «Россия 1917 год» М.: Мысль, 1987, с.64].

Градоначальник Балк в записях про 25 февраля: «Толпа уже не двигалась со стонами «хлеба, хлеба» и не проявляла свойственное ей в предыдущие дни весёлое настроение. Впрочем, и состав толпы был уже иной: преобладали подонки и интеллигентная [!] молодёжь с немалым процентом молодых евреев. Многие поняли, что игра в прогулки превращается в торжество черни. Этот день был обилен происшествиями и явно носил бунтарский характер. Трамваи останавливались. Седоков и извозчиков ссаживали» [Р.Ш. Ганелин «25 февраля 1917 г. в Петрограде» // «Вопросы истории», 1998, №7, с.96].

Ничего подобного у Бурджалова встретить невозможно, следовательно, никому теперь не придёт в голову излагать всю историю переворота по Бурджалову. Из более чем полусотни ссылок по 25-му февраля он заслуживает в статье Ганелина лишь 2-х: по партийным листовкам и по указу о роспуске Г. Думы, где Бурджалов сам по себе не обязателен. Основные источники это полицейские сводки и мемуары. Противоречия между мемуарами требуют разрешения, взаимодополнения и исправления, а не фетишизации партийных воспоминаний. Независимые воспоминания Балка и епископа Ладыгина почти в одинаковых выражениях указывают на основную движущую силу переворота – рабочие ею не являлись. Сверх того, П.Т. Ладыгин успел узнать о заговоре Мильнера.

Проверяем Бурджалова: «в событиях второго дня революции, как и накануне, активную роль сыграла молодёжь», «масса рабочей молодёжи включилась в уличную борьбу. Она шла в первых рядах демонстрантов, присутствовала на митингах, участвовала в стычках с полицией. Рабочие подростки были разведчиками революции». «В сводках и донесениях полиции за 25 февраля сообщалось, что толпы, состоявшие главным образом из молодёжи, подростков, останавливают трамвайное движение, поют революционные песни, бросают куски льда, болты и другие предметы в городовых. В списках арестованных в этот день числились рабочие в возрасте 16-20 лет» [Э.Н. Бурджалов «Вторая русская революция» М.: Наука, 1967, с.140].

Но вот незадача: студент А.И. Судаков вспоминает, что уже 25 февраля в камере сидело несколько студентов, а не рабочих-подростков: недаром его воспоминания зажали и не публиковали до 1986 г.

Газеты и независимые воспоминания (не опубликованные при жизни) тоже говорят не о рабочей, а об интеллигентной и учащейся молодёжи. А.П. Балк по 23 февраля: «В публике много дам, ещё больше баб, учащейся молодёжи и сравнительно с прежними выступлениями мало рабочих». «Кучки хулиганов и подростков останавливают извозчиков». Уже под арестом Балк увидел их же: «конвой наш, 8 человек, состоял частью из солдат с винтовками, а частью из евреев-юношей, делающих революцию» [«Русское прошлое», 1991, Кн.1, с.26-27, 62].

А что Бурджалов: все страницы описаний безо всякого исключения засыпаны одними рабочими. 25 февраля «Невский был завоёван рабочей массой», «исчезли упитанные, выхолощенные физиономии аристократов и буржуа». Оказывается, только после завоевания рабочими Невского «стали присоединяться мелкобуржуазные слои», «студенчество». «Большую активность проявляли в эти дни студенты». Если это про предшествующие дни, то Бурджалов проговорился. А если о последующих, то приписка одним рабочим революционных заслуг – грубая ошибка.

На деле с самого начала именно студенты завоёвывали город. Бурджалов очень неудачно пересказал рабочего Кондратьева, который писал про 25 февраля: «облик публики резко изменился, из чопорной буржуазной, выхоленной превратился в муравейник трудящихся», «кое-где виднелись зелёные и синие студенческие фуражки» («Крушение царизма», с.280). Бурджалов несомненно, заимствовал текст Кондратьева о буржуазии, однако смысл у Кондратьева обратный: толпу на Невском первоначально составляла публика, т.е. народ, исключая рабочих.

Бурджалов подменил слово «публика» на отдельные буржуазные «физиономии», в то время как Кондратьев подтверждает мемуары Савича, Ломоносова, Балка, Бубликова, кого угодно: «Рабочие кварталы в начале оставались совершенно спокойными. Уличные беспорядки делала разношерстная толпа в достаточной степени добродушно настроенная и уже нисколько не грозная», «игра в беспорядки» [А.А. Бубликов «Русская революция» Нью-Йорк, 1918, с.15].

Участия рабочих никто и не отрицает, но рабочие лишь подключались к этой публике: вот сопряжение советских мемуаров про одних рабочих с записями, независимыми от классовых догм.

Насколько советские мемуаристы и историки заврались, приписывая всё рабочим, видно из сопоставления: 26 февраля «рабочие прорвались на Невский проспект», «офицеры сами расстреливали рабочих из винтовок и пулемётов. Рабочая кровь обагрила заснеженную площадь. Было подобрано 40 убитых и столько же раненых» (ссылка на воспоминания солдата Волынского полка А.Н. Глинкина из ленинградского партийного архива) [Е.Д. Черменский «Февральская буржуазно-демократическая революция 1917 г. в России» М.: Учпедгиз, 1959, с.115].

Тайми передал, не будучи очевидцем («Я рано ушёл»), чужой шаблон: «Несколько позже, на Знаменской площади пролилась рабочая кровь» [А.П. Тайми «Страницы пережитого» М.: Молодая гвардия, 1956, с.183].

А теперь проверка на точность. Про 26 февраля рабочий Т.К. Кондратьев ещё в 1923 г. опубликовал: «в этот день утром была попытка к устройству демонстрации на Невском небольшой группой студентов [!] и рабочих, которая пыталась пробраться к Казанскому собору, но была разогнана ружейным и пулемётным огнём, оставив на Невском около 30-40 человек убитыми и ранеными» [«Крушение царизма. Воспоминания участников» Л.: Лениздат, 1986, с.282].

Эта была группа в первую очередь студентов, о чём Черменский не сообщил.

А Бурджалов? И он всё скрыл: «Особенно кровавый характер приняла борьба на Невском проспекте. Главная магистраль Петрограда обагрилась рабочей кровью. 26 февраля пали десятки борцов за свободу» (1967, с.172).

Вот чего стоит советская историография февральского переворота, относительного того, кто же стоял на острие борьбы и погибал за революцию на площади, которую в честь этих самых жертв в 1918 г. переименовали в площадь Восстания.
Ответить С цитатой В цитатник
Блейз_2012   обратиться по имени Понедельник, 21 Апреля 2014 г. 19:09 (ссылка)
В.Ж. Цветков: «нет ни времени ни желания писать сто раз об одном и том же и переливать из пустого в порожнее».

К сожалению, мои критические замечания вызваны тем, что все защитники М.В. Алексеева действительно только и занимаются пустопорожними переливаниями. Я хотел бы хоть единожды встретить аргументированные доводы против реальных доказательств измены генерала Алексеева, а не против Воейкова с Жеваховым.

Всюду, в том числе в биографической статье в «Вопросах истории», вы используете шаблонные бесполезные оправдания с опорой на Гучкова, и когда вам демонстрируют ошибочность этого (и приличного множества других ваших доводов), вы предпочитаете полемизировать с выдуманными контраргументами, но всегда не с тем, на что ваше внимание безуспешно пытаются обратить.

Чем больше будет пустопорожних заявлений про 100% или феерически абсурдных претензий: «пока не будет найден КОНКРЕТНЫЙ документ, изобличающий Алексеева в членстве в масонской ложе» (В.Ж. Цветков), тем больше протестов против неуместных форм ведения дискуссии будет появляться.

К немалому сожалению, мне приходится входить в элементарные объяснения. Тот факт, что М.В. Алексеев не мог быть членом масонской ложи не может служить показателем его неучастия в заговоре и отсутствия связей с масонами. Масонами могли быть только безусловные антимонархисты (от меньшевиков до левых к.-д., которые блокировались с социалистами). А.И. Гучков, который готовил военный заговор, был конституционным монархистом, желающим поставить другого монарха вместо Самодержавного и Царствующего. Его позиции разделял М.В. Алексеев (критика Штюрмера, влияния Царицы, записи и устные суждения о личности Императора). То что Гучков не входил в масонскую ложу, не может служить опровержением его участия в заговоре. Поскольку я не настаиваю на прямой принадлежности Алексеева к масонам и прямо писал вам об этом раньше, становится ясно, что защитники Алексеева способны только на самые несущественные опровержения и ведут полемику сами с собой (иначе говоря, с зарубежными авторами, которые устарели с Бурджаловских времён), застряв в далёком прошлом полувековой давности и на уровне защиты, и на уровне обвинения.

С момента публикации В.И. Старцевым масонских документов все утверждения о масонстве Алексеева устарели. Эти документы поставили обвинения против Алексеева и суждения о заговоре генералов (включая Рузского) на качественно новую высоту.

Теперь по пункту об основных движущих силах переворота.

Уместный вопрос: «1 - любимые Вами студенты-революционеры разоружали полицию или как-то не так... ?» (В.Ж. Цветков).

Затруднительно обнаружить случаи разоружения каждого отдельного полицейского. В этом могли принимать участие все участники переворота, не только рабочие или солдаты, но и студенты, по уже установленной их активности. А.Т. Васильев: «полицейские участки на окраинах подверглись штурму толпы». Он и мн. др. говорят об активном участии уголовников в таких разгромах и убийствах. Есть у Васильева и такое: «по свидетельству очевидцев, среди громил были по виду образованные женщины».

Толпы же, как правило, направлялись агитаторами из интеллигенции. А.В. Пешехонов даёт, к примеру, описание попытки штурма комиссариата Петроградской стороны, собиравшего вооружение для новой милиции: «громадная толпа, состоявшая главным образом из солдат, частью вооружённых, частью уже растерявших оружие, под предводительством какого-то студента, казавшегося совершенно безумным, осадила как-то комиссариат, требуя, чтобы мы дали ей оружие».

В очередном столкновении революции снизу и сверху можно ориентироваться по статье Б.Г. Катенева «Занятие департамента полиции». Петроградская Городская Дума постановила создать городскую милицию: «В соседней комнате в это время шла запись добровольцев в милиционеры; однако, сравнительно с потребностью, таких записывающихся было не очень много; главный контингент этих добровольцев составляли студенты». Вот как осуществлялся не разгром, а захват Департамента: «Направив пятерых милиционеров на их посты и взяв с собой двух оставшихся – студента К. и юнкера П. – я немедленно отправился на Пантелеймоновскую, к воротам департамента Полиции». «Опасаясь новой попытки ночного вторжения, я к вечеру добыл в свое распоряжение – хотя и с большим трудом, так как людей было очень мало – ещё двух милиционеров, опять-таки одного студента и одного юнкера» [«Голос минувшего на чужой стороне» Париж, 1928, №6, с.139, 141, 146].

Вопрос о том, кто непосредственно участвовал в разгроме Департамента, достаточно спорный: с различных сторон выдвигалась версия в том, что на разгром пошла сама полиция для предотвращения захвата документов, из-за которых могли пострадать очень многие люди. Поэтому разгром сам по себе недостаточен для успеха революции. Революцию делают те, кто власть себе присваивают, свергая законные структуры. И мы видим, что «сверху» полицейские функции захватывают студенты под управлением интеллигенции (гласных городской думы). Но и разгромом тоже в определённых случаях точно руководили студенты. Материала об этом море.

Ещё у А.Б. Николаева: в Таврическом дворце «контроль над телефонами взяли студенты, которые создали своеобразный «телефонный комитет»». «А.Ф.Керенский 28 февраля посылал кого-то в Департамент полиции для изъятия документов. Н.Н. Суханов писал, что среди выполнявших задание Керенского был студент эсер». «Центральная телефонная станция была занята в 12 часов дня 28 февраля или несколько позднее. В захвате станции принимали участие и студенты».

Странно сформулированный вопрос: «2 - крестьяне, которые жгли портреты Государя и громили усадьбы убежденных монархистов - читали речь Милюкова в Государственной Думе...?» (В.Ж. Цветков).

Мне не известны определённые крестьяне, которые бы именно жгли портреты Царя (а не просто отрицательно высказывались). Или которые бы избирательно жгли усадьбы именно по признаку монархических убеждений владельца. Но влияние речи Милюкова на распространение безоговорочно лживых антимонархических представлений несомненно: «Особенно будоражили крестьян слухи о предательстве, измене в правительстве и высшем военном командовании, циркулировавшие как на фронте, так и в тылу». «По материалам дел можно убедиться, что чтение газет стимулировало критические заявления крестьян» [О.С. Поршнева «Крестьяне, рабочие и солдаты России накануне и в годы Первой мировой войны» М.: РОССПЭН, 2004, с.104, 105].

Мне не понятно, почему Василий Цветков игнорирует выдающиеся современные монографии по каждой из тем, которую он затрагивает. Крестьяне были одурачены распространителями ложных сведений об измене и разврате Царской Семьи ровно как и генерал Алексеев. Только так и делаются революции.

Не очень уместный вопрос: «3 - назовите добротную многофондовую новую монографию изданную (а не переизданную) за последние 25 лет по истории партии большевиков в период около Февраля 1917-го года» (В.Ж. Цветков)

Для понимания истории Февраля нужны полноценные монографии по истории всех партий в данный период. Монография Бурджалова, как я продемонстрировал, не может считаться добротной. Её надо использовать, но с обязательной перепроверкой.

«Если, например, современный писатель Х пишет книгу о генерале Краснове и хорошо, объективно о нем отзывается - означает ли это наличие у него контактов с нацистскими организациями в России и можно ли его подвести под обвинение в реабилитации нацизма???» (В.Ж. Цветков).

Эмоциональные восклицания делу не помогут. Например, если кто-то сможет продемонстрировать наличие у меня контактов с нацистскими организациями, пусть это делает. Если же по выходе моих книг о Краснове возникнет обвинение в реабилитации нацизма, дело обвинителей это доказать. Моё дело – аргументированно это опровергнуть. Вопрос не в том, нравятся кому-то или нет те или иные утверждения. Дело всего-навсего в доказательной базе.

«Повторю еще раз, молодой человек – идите в архивы и ищите там документ, изобличающий генерала Алексеева» (В.Ж. Цветков).

В своих работах, насколько мне это известно, вы ни разу не пытались опровергнуть результаты архивных изысканий Олега Айрапетова, занимающегося биографией Алексеева, хотя со времени выхода его «Генералов» минуло 10 лет. Это основная монография по теме измены генералов, их участия в перевороте. Характеристику его работы А.В. Ганиным я вам привёл. Соответствующую концепцию изложил в «Вопросах истории» за 2012 г., №4, за несколько месяцев до публикации вашей статьи про Алексеева, М.В. Оськин: «либералы, сознавая, что русская армия никогда ранее не была столь насыщена техникой и резервами, опасались, что власть, которая пока ещё может быть перехвачена из рук монарха, окончательно станет недосягаемой. В этой ситуации ставка была сделана на дворцовый переворот. После убийства Распутина заговорщики посетили ряд высокопоставленных генералов, пытаясь убедить их в необходимости смещения царя». «Генералы полагали, что проблема заключается исключительно в том, чтобы убрать с престола скомпрометированную фигуру Николая II, после чего обстановка нормализуется».

Не кажется ли вам странным совершенно не замечать, что ваши взгляды об М.В. Алексеева опровергаются на основании данных, которые вы игнорируете. А когда вам указывают на неуместность одностороннего подбора ваших источников, некритического подхода к ним и уклонения от критики весьма авторитетных альтернативных исследований, вы объявляете: «нет ни времени ни желания писать сто раз об одном и том же».

Тратить своё время на фразы вроде «могу заявить однозначно» действительно не стоит, если нет желания или возможности обосновать свою позицию на должном уровне.

Опровергнуть свидетельства о заговоре можно, если доказать наличие убеждений, ему препятствующих. Либо если доказать отсутствие действий в пользу заговора. Поскольку есть все данные о настроении в пользу заговора и действиях в пользу заговора, то это и есть кошка, которая выглядит как кошка, мяукает как кошка и т.д.

В результате при споре о заговоре нужно держаться реальных данных о нём, а не приписывать заговору собственные представления для удобства критики.

В статье «Михаил Васильевич Алексеев» Василий Цветков пишет, что его герой признал «революционные предложения Родзянко и Рузского, связанные с необходимостью отречения», «ко 2 марта перспективы силового "подавления бунта" представлялись в Ставке исчерпанными». Действия Алексеева говорят об измене лучше всего. Надо понимать, что это значит: защитники Алексеева считают измену закономерной и защищают право Алексеева на измену, прикрываясь его недостатком твёрдости, хотя она объясняется не только слабостью, а устойчивым комплексом представлений, сменившим подорванную многоголовой ложью монархическую идею.

Россию прикончили конституционно-демократические иллюзии. Они стали главным мотивом февральского переворота. Генералы пошли на участие в заговоре, т.к. другого способа воплотить представления о необходимости демократизации при царствующем Монархе было нельзя. И студенты вышли на улицы из тех самых иллюзий. Ненависть к богатым у рабочих или крестьян лишь часть уравнительной демократической идеи. Революция - расплата за предательство русской политической культуры, воплощённой в Императоре Николае II.
Ответить С цитатой В цитатник
Блейз_2012   обратиться по имени Среда, 23 Апреля 2014 г. 19:45 (ссылка)
Надо понимать уязвимость сделанных о. Николаем Савченко предположений о последствиях дворцового переворота в Российской Империи.

В моей следующей книге «Генерал Краснов. Информационная война», которая сейчас готовится к изданию в Красноярске (если ничего не изменится, всего в этом году должны выйти три последних тома исследования о П.Н. Краснове), приводятся ответы на многие ваши замечания. Я написал в ответ на очерк «Февральская революция и народное покаяние» статью «А. Мильнер, М. Алексеев, масоны и студенты» в дополнение к тем материалам и выводам, которые содержатся в этой моей работе по истории февральского переворота.

Василий Жанович Цветков знаком с ней (не знаю, насколько подробно) по редакции за март 2012 г. В минувшие два года, пока ожидалось издание, я особенно сильно доработал именно эту часть по 1914-1917 гг. и для убедительности привёл из неё массу выдержек при данном обсуждении.

В ответ на вашу гипотетическую картину опережения дворцовой революции, несколько опасаясь растаскивать всю книгу на полемические комментарии, я всё-таки не могу не сослаться на такой заготовленный аргумент, как статью «Уроки 1912 года», опубликованную в газете красноярского отдела Союза Русского Народа: «Мы не маленькие дети и не станем верить в теорию, в сказки невероятного будущего, построенного на благоприятных стечениях обстоятельств. Мы будем считаться с фактами; об истории истёкшего года мы знаем такие факты»

Здесь я не буду цитировать газетный материал за январь 1913 г., поскольку вы можете сомневаться в точности изложения и в монархической пристрастности. Поэтому я изложу факты по современным справочным данным.

Все знают, к каким последствиям привело насильственное установление во Франции конституционного правления в 1789 г. Людовику XVI и его супруге (оклеветанной, подобно Царице Александре) никто не позволил спокойно жить, ровно как всему французскому народу и католической церкви. Не составляет секрета, насколько французская революция схожа с русской по всем фазам: переворотов, террора, гражданской войны. Тем не менее, масонская организация, которая готовила дворцовый переворот, исповедовала идеалы 1789 г.

Берём самые близкие примеры, вдохновлявшие заговорщиков на вовлечение генералов в планы ареста Царя (о плане убийства Монарха Алексееву, конечно, не говорили).

Республиканцы в 1908 г. в результате теракта убили короля Португалии Карлуша II на площади столицы, т.к. им не нравилась его самостоятельная политика. Сменивший его король Мануэл II совершенно отстранился от политики (чего ожидали от Великого Князя Михаила Александровича), и за полтора года его царствования сменилось 7 правительств, в 1910 г. монархия была свергнута в результате заговора военных-республиканцев. Коррумпированная демократическая власть преследовала католическую церковь. С 1910 по 1926 при республике продолжалась борьба с монархистами, сменилось 44 правительства при 24-х восстаниях и 17-ти попытках государственного переворота, пока военные полностью не покончили с демократическим развалом.

Младотурки, на которых особенно ориентировался Гучков, в 1908 г. ограничили власть султана, а в 1909 г. сменили его на более удобного себе. Как писал посол США в Турции, младотурки «были безответственной партией, неким секретным обществом, которые интригой, запугиванием, убийством достигло большинства постов в государстве». Далее Олег Айрапетов замечает, что за несколько лет антимонархических чисток младотурки разложили свою армию и всюду терпели поражения, теряя свои территории. Удержание власти осуществлялось массовым террором.

Должно быть понятно, что Гучковская чистка, осуществляемая с марта 1917 г., проводилась по тем же самым причинам и привела бы к тем же последствиям и при введении конституционного строя «сверху».

В 1931 г. по спорным результатам демократических выборов Испанский Король был вынужден, во избежание гражданской войны, покинуть трон (без революции снизу). Но трудности перехода к республиканскому строю всё равно привели страну к гражданской войне.

Обратим внимание: всё это не в ходе небывало грандиозной Великой войны, а в мирное время. Нетрудно догадаться, зная ещё сколько угодно других таких примеров, что простая насильственная смена Монарха, не говоря уже об отмене принципа существующей Верховной власти и о переходе на новый государственный строй, в результате дворцового переворота в 1917 г. привела бы точно к тем последствиям, что и в ходе революции снизу.

Эмигрантский поэт Иван Савин замечательно выразил

«Всё это было. Путь один
У черни нынешней и прежней.
Лишь тени наших гильотин
Длинней упали и мятежней».

Как можно убедиться, один путь и у той высокопоставленной черни, которая устраивает смертельные для государства и нации военные заговоры и (или) думает, будто смена монархического режима может пойти народу на пользу.

Олег Айрапетов в своей работе полностью доказывает тезис Людендорфа: «Всё, что направлено против императора, направлено и против сплочённости армии». Ровно это пишет о заговоре генералов Максим Оськин в упомянутой статье: «Генералы и подумать не могли, что ещё до того, как они поддержали парламент, они уже превратились в пешки на российском политическом поле. Их действия определялись поступавшей из Петрограда информацией».

Ленин, как можно убедиться по примерам свыше, был прав, когда твердил: революция это гражданская война. Но прав не только потому, что он к ней стремился, а поскольку любая революция, в ходе которой происходит смена сильного монархического строя на республиканский или даже на конституционный, приводит к войне противостоящих сторон.

Причина гражданской войны в столкновении партий, альтернативных идей и кандидатов на власть. Не одни большевики стали этой причиной, хотя по факту они её развязали. Каждая партия стремилась к захвату власти.

Керенский всеми силами хотел спасти страну через укрепление своей власти: он остановил чистку генералов, в результате чего Краснову не дали уйти в отставку, Керенский добивался продолжения войны с Германией, пошёл с Красновым на Петроград в октябре.

Эти действия Керенского, как и патриотические поступки Алексеева вне заговора, не могут послужить оправданием предшествующих изменнических деяний ни одному из них.

Фактически тот же Керенский (вместе с центральной группой масонов, Некрасовым и Чхеидзе) несёт ответственность за революцию сверху, которая лишила единственной возможности спасти страну от гражданской войны через сохранение законного и эффективного Самодержавного монархического строя, а дальнейшая политика демократизации, вопреки представлениям Керенского, не могла спасти Россию.

Поскольку в результате борьбы партий левый масонский блок выкинул партии к.-д. и «17 октября» из правительства, они стали готовить свой заговор, используя Корнилова. Фактически, гражданскую войну чуть было не развязал Корнилов, толкаемый Мильнером, от гражданской войны страну тогда спас только его оглушительный провал, но Корнилов и провалом своим в значительной степени стащил страну на путь гражданской войны. В данном случае Корнилов как государственный изменник и мятежник отражает ту борьбу между партиями, которая велась даже бы и без всяких большевиков. (преувеличение их значения – советский информационный пережиток). Корнилов, к примеру, подозревал измену В. Чернова и хотел ликвидировать меньшевистский СРСД, когда большевики были в загоне, и только мятеж Корнилова укрепил позиции большевиков, в течение одной недели вывел Троцкого на место Чхеидзе.

Т.е., в случае победы дворцового переворота не могло возникнуть никакого единого общепризнанного правительства: не только большевики, все партии начинали драться между собой за власть, расшатывая государство. Единственный безоговорочный авторитет, перед которым все склонялись (поневоле в т.ч.), был Император Николай II. Без него или другого законного, а не произвольно назначенного, носителя Верховной власти, никакого благополучия, спокойствия, устойчивого развития в стране быть не могло в принципе.

Борьба за «министерство доверия», не говоря уж про «ответственное», в ходе Великой войны была смертельно опасной, т.к. никакого всеобщего доверия, как показали все составы Временного правительства, не было ни к одной комбинации партий. Следовательно, победить должна была какая-то одна определённая партия даже и при конституционном правлении. А победа эта могла быть достигнута только в ходе гражданской войны. Это показывает опыт всех государств, когда происходит смена законной монархической власти, в особенности, неограниченной.

Верховная власть есть единый всеобщий обязательный принцип. Конституционный парламентаризм не мог стать таким принципом, т.к. все более левые и более правые его отвергали. Республиканцы раскололись ещё на несколько непримиримых групп.

Все эти группы добивались одного: Учредительного собрания, которое дало бы власть им одним. Следовательно, они добивались Гражданской войны, ибо Учредительное собрание и есть гражданская война: референдум только уничтожает прежнюю власть, но не создаёт новую, т.к. раскол в стране, который привёл к необходимости провести референдум, по результатам голосования не даст никакой общепризнанной власти. Результат – гражданская война (Украина 2004 и 2014, Испания 1931-1936).

Эти претенденты на то, чтобы стать олигархией, перед 1917 г. сделали не «ровным счётом ничего», а страшно много именно в информационном плане.

Масон Чхеидзе, который возглавит ИК СРСД (следовательно, несёт ответственности за его политику): Переворот мыслился руководящими кругами в форме переворота сверху, в форме дворцового переворота; говорили о необходимости отречения Николая II и замены его; кем именно, прямо не называли, но думаю, что имели ввиду Михаила. В этот период [1915 и после] Верховным Советом был сделан ряд шагов к подготовке общественного мнения [!] к такому перевороту».

Вот что пишет историк Ф.А. Гайда, чья монография «Либеральная оппозиция» осуществляет окончательную ликвидацию советских Авреховских вымыслов о том, будто эта оппозиция не готовила захват власти. Про письма Гучкова Алексееву и речь 1 ноября Милюкова: «Сознательная дискредитация и клевета становились основным [!] оружием».

Тут даже не важно, отвечал ли Алексеев на эти письма. Важно, в каком направлении Г.Е. Львов, В.В. Вырубов, А.М. Крымов, М.В. Челноков, И.П. Демидов, А.И. Гучков, А.И. Коновалов вели информационную обработку, убедив генералов в необходимости осуществить арест Царя.

Вот что им удалось сделать: настроить в свою пользу часть генералов и жителей Петрограда. Газетные материалы в этом отношении сделали катастрофически много.

Монография О.Р. Айрапетова «Генералы, либералы и предприниматели: работа на фронт и на революцию. 1907-1917» не случайно называется именно так. Генералы работали на революцию сверху, которая, согласно неизменным политическим закономерностям, приводят к распаду государства, развалу армии, террору и гражданской войне.

Пример с ГКЧП – обратный тому, что было с Алексеевым и Рузским. ГКЧП был заговором генералов и правительства за СССР и поэтому за Горбачёва, а не против. Для Горбачёва это был последний шанс сохранить власть. Поэтому он поддерживал ГКЧП в тайне (чтобы в случае неудачи ГКЧП остаться в стороне). ГКЧП вовсе не думал свергать Горбачёва. Алексеев и Рузский желали именно свержения Государя и Самодержавного строя в пользу Г. Думы – всё наоборот.

Поэтому давайте не отвлекаться сильно в сторону примеров других переворотов, хотя сравнения чрезвычайно полезны и они-то на самом деле всё объяснят. Но надо решать проблемы в порядке поступления, а это требует значительных усилий.

Я ничего пока не скажу вам по восстанию на Потёмкине, т.к. этим не занимался (кажется, у Н.В. Стариков действительно была версия про английский заговор, но он ничего толком не знает, много выдумывает и на него ссылаться толку нет). Поэтому не надо придумывать связи В.И. Ленина с англичанами и совать их всюду, как делает Н.В. Стариков. Надо держаться точных данных, лишь часть которых по заговору Мильнера я здесь привёл.

Вот, по сожжению поместий у меня есть (незаконченная) статья по крестьянским восстаниям 1902-1906, она очень многое проясняет в механике революционных выступлений для сравнения с февралём 1917 г., особенно: почему именно руками студентов провернули февральский переворот.

О стачках перед февралём сказать могу. Всё верно: нужно знать о массовых стачках, и чем больше знать, тем лучше. Именно это знание позволит правильно проводить сравнения и понять, почему удался февральский переворот.

В июле 1914 г. бастовало до 150 тыс. 9 января 1917 г. до 150 тысяч. Всё остальное время значительно меньше. В массовой стачке 28-31 октября 1916 г. – 62 тыс. Т.к. 23 февраля бастовало 90 тыс., а 24-го 160 тыс., то «большинство современников и очевидцев, наблюдая движение со стороны, приходило к выводу, что в нём нет “ничего особенного”» [«Очерки по истории Октябрьской революции» М.-Л.: Госиздат, 1927, с.43].

В этом полезном наблюдении одновременная кроется ошибка, типичная для всех советских историков, которые занимались только рабочим движением, преувеличивая его значение и занижая роль других партий, догматически отрицая решающее значение заговоров.

Да, с точки зрения рабочих стачек действительно ничего особенного – бастуют и ладно, всю войну периодичненько бастовали. Но особенное было в другом: особенное в преобладающей революционной активности не рабочих, а мальчишек и девчонок, о которых пишет Царица, особенное в намеренной скупке хлеба 23 февраля, особенное в том «балете» с преобладанием студентов (дневник Гиппиус), особенное в том, что интеллигентная публика, участвуя в протестах, смеялась (А.П. Балк, С.В. Марков).

Вот в чём кроется объяснение того, почему февральский переворот произошёл именно после 23 февраля (причём в Петрограде, а не в Лондоне, в Берлине или в США): потому что была направляющая сила, которая направляла толпу на свержение существующего строя. Без этой особой, новой силы, которая раньше во всех стачках времени войны не действовала, рабочие 23-26 февраля походили бы по городу, попротестовали бы и вернулись работать дальше, как и всегда.

О. Николай Савченко: «в ноябре 1916 года была массовая стачка крупнейших петроградских заводов. И целый батальон перешел на сторону восставших. Но мятеж был подавлен».

Насколько я понял, вы имеете в виду этот пример: «17 октября произошло восстание 181-го запасного полка, укомплектованного в большинстве рабочей молодёжью Петрограда и солдатами, побывавшими на фронте. Когда полиция стала избивать бастующих рабочих завода «Рено», расположенного напротив казарм полка, кто-то из рабочих крикнул: «товарищи солдаты, что же вы смотрите?». Солдаты повалили забор, отделявший их от улицы и бросились на полицию. Прибывший на место происшествия командир полка был ранен. 180 солдат было арестовано. Полк был выведен из столицы и расформирован». Перед этим про 17 октября 1916 г. Е.Д. Черменский (1959) написал даже: «два пехотных полка, вызванные в помощь полиции, отказались стрелять в рабочих».

Пример отличный. Это не выступление против власти в принципе. Никого свергать они не собирались, всего-навсего заступались за бастующих рабочих, которые тоже не представляли никакой угрозы для монархической системы. Таких примеров хватало везде.

Вот про 1917-й год во Франции: «Страна была охвачена забастовочным движением, распространившимся и на военные заводы. Солдаты десятков воинских частей восстали – отказывались идти на фронт и выполнять приказы. Во Франции нарастал революционный кризис» [Д.П. Прицкер «Жорж Клемансо» М.: Мысль, 1983, с.203].

Нарастал себе и нарастал. Такие сравнения отлично прочищают мозги.

Советские историки чаще всего ошибались, когда выдавали рабочие забастовки за революционное движение.

Если никто не будет направлять толпу, она ничего не сделает. Большевики этой направляющей силой не были (слишком слабы, если бы могли, то сделали это раньше). Немецких агентов практически не было в Петрограде. В течение 1916 г. Гельфанд не получал директив от МИДа организовывать какие-либо диверсии в Российской Империи [З. Земан, У. Шарлау «Кредит на революцию. План Парвуса» М.: Центрполиграф, 2007, с.216].

Английских агентов имелось множество. Именно положение союзной державы даёт особенные преимущества для организации переворота.

Если не брать пока Англию, всё равно всегда все революции осуществляются под руководством интеллигенции. У монархистов и, в частности, у авторов «Вех» и их продолжателей такое понимание было всегда. В.Н. Муравьёв в 1918 г.: «Революция произошла тогда, когда народ пошёл за интеллигенцией», поверив «в какую-то новую, внезапную правду, которую несла с собой революция» [«Из глубины» М.: МГУ, 1990, с.196].

Т.е., не просто зависть и жадность. От неё люди могут кого-то ограбить или обмануть. Если у рабочего тяжёлые условия труда, он может сменить работу, если не может – то приходится сознать неминучую необходимость нести определённые тяготы в жизни. Но революции происходят не поэтому.

Для революции нужно, чтобы рабочие (и генералы) уверились в том, что не их собственные усилия и не переговоры с владельцами предприятий (правительством), а только смена политического строя создаст им новые благоприятные условия. В этом, как известно, социализм – идеал иудейского хилиазма на Земле, замещающий идеал Царства Небесного, требующий внутренних душевных усилий.

Демократия в этом смысле есть составляющая часть социалистической идеологии, демократическая идея всегда подспудно стремится к тому же самому идеалу коммунизма, только иными средствами.

Теми, кто убедил генералов и рабочих, были: масоны, интеллигенция и главное орудие их – студенты – солдаты демократической революции.

В 1968 г. именно студенты в Париже фактически свергли генерала де Голля, в 60-е студенты повсюду совершали теракты и массовые беспорядки. По их роли в революционном движении всех стран они вполне заслуживают такой характеристики: «Из всего родa людского, нaселяющего подлунный мир, студенты, пожaлуй, нaиболее близки к чертям» (Роджер Желязны, Роберт Шекли «История рыжего демона»).

Пишут, что студентов в 1968 г. использовало ЦРУ (у Кожинова что-то такое). Точно не знаю, но не надо думать, что студенты сами могли всё спланировать, организовать и осуществить в феврале 1917 г. Конечно, их направляли (в частности, ими командовал Керенский, но тут надо отличать его студентов от тех, кто разжигал беспорядки, а не захватывал и учреждал революционную власть).

По современной Украине. Посмотрим, как захватывают власть на одном примере Харькова. Там чего только не происходит, во всё вникнуть нет времени, но один сюжет я месяц назад разобрал подробно. По нашим правительственным газетам с тиражом в 3,3 млн. экз. можно изучать методики пропаганды. Взять происхождение одной только фотографии дня 1 марта 2014 г. и приёмы её использования.

В заметке «Игра в солдатики. Майдановские лидеры хладнокровно бросают детей в самое пекло» такой комментарий к снимку из английской газеты: «Англичане, конечно, “забыли” пояснить, что эта фотография была сделана сразу после того, как противники майдана штурмом взяли здание обладминистрации, которое за несколько дней до того – тоже штурмом – взяли майдановцы. И что на фотографии – те, кто силой захватил здание законной администрации Харьковской области, кто стрелял из здания в участников антимайданного митинга, бросал в толпу шумовые гранаты. Только что их выгнала из здания разъярённая толпа. Они, естественно, сопротивлялись. Им, естественно, досталось, но дело даже не в этом. Задержанные рассказали, что в Харьков им приказали ехать майдановские лидеры. Посмотрите, кого они послали «в дело». Детей» [«Российская газета. Неделя», 2014, 6 марта, №53, с.4].

Это, конечно, сильно напоминает историю февральских захватов госучреждений руками подростков, и ничего смешного или невероятного тут нет. Но кое о чём “забыла” сказать наша правительственная газета. Писатель Сергей Жадан, которого 1 марта в Харькове в числе других «бандеровцев» избивали «люди с георгиевскими ленточками», прояснил, как эту обладминистрацию захватили обратно: «Уедут белгородские гастролеры, сядет харьковская сладкая парочка [связанный с криминалом мэр Кернес и губернатор Добкин, которого действительно арестовали через 10 дней], разбегутся их боевики. А с остальными участниками позавчерашнего "мирного" митинга нам придется дальше жить в этом городе. Да, именно с теми женщинами, которые радовались позавчера издевательствам над харьковскими подростками, с мужчинами, которые тащили с площади харьковских студенток, с милицией, с таксистами, с работниками скорых» https://www.facebook.com/sergiyzhadan/posts/623456307702641?stream_ref=10

Кстати, подростки в недоброжелательных комментариях участника событий оказываются местными («он пришел потому что интересно и весело»), а не приехавшими по чьему-то задания откуда-то. А вот про белгородских гастролёров:

«Вчерашние пророссийские активисты, устроившие драку в Харькове, приехали из Белгородской области России и сразу после акции убежали. Об этом Еспресо.TV сообщил народный депутат Виталий Данилов, который был вчера в Харькове.По его словам, вчера в Харьков приехало более двух тысяч россиян на автобусах из Белгородской области. Именно они начали бить сторонников Евромайдана и устраивать беспорядки. До их прибытия митинг в Харькове был исключительно мирным. При этом россияне не произносили никаких политических лозунгов, их задачей было лишь спровоцировать схватки. Сразу после совершения провокации россияне уехали обратно. Напомним, вчера во многих городах Юго-Востока Украины состоялись сепаратистские митинги. В Харькове участники митинга били и издевались над евромайдановцами. По официальным данным, травмы получили 97 человек» http://glavnoe.ua/news/n167595

Так вот, А.Д. Нечволодов рассказывал, что точно так в феврале 1917 г. студенты рабочих привозили из других городов в Петроград с целью устройства революции и платили им определённые суммы (а сами соответственно их от кого-то свыше раздобыли). Это очень перспективная версия о дополнительных движущих силах, т.к. это действительно часто используемый приём для разжигания революций во всех странах.

Особенное внимание надо придать рассказу Нечволодова, поскольку он пишет, что рабочих привозили именно студенты. Конечно, рабочих хватало и в самом Петрограде, но надо же было превратить бастующих рабочих в революционных рабочих. Студенты – показатель близости генерала Нечволодова к источнику о настоящих движущих силах переворота.

Студенты, которые бы предали родину и работали на германскую разведку – неправдоподобно. А вот на английскую запросто – патриотичненько спасали страну от миража сепаратного мира. Масоны готовили другую революцию, им не нужно было привозить рабочих (правда, тут возникает вопрос с местом Гучкова – он не принадлежал к масонам, мог быть подвязан с Британией. Тут спорно пока).

Так что разрабатывать роль студентов и Мильнера нужно. Этим просто мало занимались. Недооценка роли студентов, как можно увидеть по всем рассмотренным примерам, приводит к искажению картины переворота. А всё из-за того, что студенты не подходят под шаблоны про изголодавшихся рабочих или солдат, которые не хотят идти на войну, не подходят под глас народа, который якобы покончил с Монархией.

Лев Толстой говорил: «Я каждый день получаю письма: гимназисты, курсистки спрашивают, идти ли им сейчас в учителя, просвещать народ, или кончить курс и потом» [С.А. Экштут «Повседневная жизнь русской интеллигенции» М.: Молодая гвардия, 2012, с.266].

Допросвещали.
Ответить С цитатой В цитатник
Комментировать К дневнику Страницы: [1] [Новые]
 

Добавить комментарий:
Текст комментария: смайлики

Проверка орфографии: (найти ошибки)

Прикрепить картинку:

 Переводить URL в ссылку
 Подписаться на комментарии
 Подписать картинку