Жизнь прекрасна.

Скажи мне, многословный сомелье,
А в карте вин, – вина такого нет?
В котором вкус дождя и солнца свет,
Чуть детской радости, немного светлой грусти,
И юности прошедшей послевкусье…

Проникшись, сомелье ответил кротко:
Таких букетов нет, - возьмите лучше водки …

все мы ломались. сейчас или в прошлом.
всех предавали, бросали и жгли.
всех нас меняли на цепь или брошку,
все продавались за хлеб и рубли.

в каждом из нас умирали надежды,
в каждом под ребрами - список имен,
мы – не святое, не злое, а между,
между чертями и ликом икон.

все мы цеплялись. за близких и время.
в них ошибались и тратили зря.
все мы пытались жить мудро по схеме,
сахар не есть (или есть втихаря).

лучшая чашка ждала нас в серванте,
пили из старых, а эту - гостям.
все мы копили для неких гарантий,
к черному дню и дурным новостям.

все мы мечтали. тайком или громко.
все рисовали победный маршрут.
все убегали из дома с котомкой
с хрупкой надеждой, что где-то нас ждут.

все примеряли насмешки и жалость,
если пришлось возвратиться назад.
всем нам знакомо, как взглядами жалят,
как, соболезнуя, тонко язвят.

все спотыкались. встречали преграды.
все мы боялись споткнуться опять.
впрочем, храбрец ведь не тот, кто не падал,
смел, кто рискует еще раз начать.

можно и чашку в особенный вечер,
можно и деньги – всю жизнь под кровать,
только живем мы сейчас, а не вечно,
хочешь в Париж, значит, стоит слетать.

много людей и желаний в анкете.
много неважных и блеклых как пыль.
многое мельком внушили соцсети,
чье-то вранье и пустой кинофильм.

я же о том, что останется в сердце,
что прорастает колосьями ржи,
то, что не может к утру «расхотеться»,
то, что, по сути, и есть наша жизнь.

(c) Дикон Шерола / Deacon

приличные девочки дома обычно в семь.
кровать их заправлена - уровнем проверяй.
они улыбаются мило всегда и всем.
в их комнате плюшево-белый девчачий рай.

они носят косы, как минимум до колен.
они не рисуют косметикой на лице.
им нравится Гайдн, Мусоргский и Шопен.
их слово "мечта" заменяется словом "цель".

приличные девочки любят отца и мать,
и не прекословят им в принципе никогда.
приличная девочка может всё-всё сама:
коллайдер собрать или выстроить дом из льда,

постричь стаю львов, протереть в небесах луну,
создать репродукции редких картин Моне,
ходить по углям, по гвоздям, во воде, по дну,
и быть безупречной даже на этом дне.

приличные девочки вяжут, плетут и шьют.
смеются негромко, не тратят слова впустую.
везде на раз-два сеют радость, тепло, уют

и не существуют

(с) Мальвина Матрасова

в этом городе, как в Твин Пиксе,
невозможно прожить без кофе.
я пытаюсь себя пофиксить,
но способствую катастрофе.

за туман по утрам уходят
пропадать ледяные души.
все работают на заводе
наших будущих снов-игрушек —

смесь кошмаров, надежд и плюша —
я фасую их по пакетам.
в этом городе судьбы рушит
бесконечная жажда лета,

в этом городе длится осень
каждый миг, каждый вдох, веками.
вместо сердца здесь всякий носит
за грудиной надгробный камень,

вместо солнца сияет лампа —
все считают её настольной.

город тронет когтистой лапой —
почему-то не станет больно.

в этом городе кто-то вяжет
чёрный-чёрный огромный свитер —
он уместит весь мир — и даже
тех, чьё имя давно забыто,

тех, кто призраком смотрит в окна,
кто стучит, но никто не слышит.

этот город, наверно, проклят,
это худший из городишек.

но когда по ночной дороге
я несусь под фонарным светом,
начинают рождаться строки,
перечёркивать тьму сюжеты,

боль становится частью чуда,
чародейским безумным танцем.
я проснусь и опять забуду,
что не думала возвращаться.

(c) звёзднопыльные страницы

послушай,
люди не умирают -
они становятся самыми красивыми закатами,
огненно-красным, нежно-розовым, сине-голубым,
и в момент, когда ты падаешь,
тебя незаметно подхватывают
те, кто при жизни был очень тобой любим.

люди не умирают,
заходят в наши сны, когда мир утих,
поздним вечером или под утро в пять.
чтобы изредка
на секунду
хотя бы в них,
мы имели возможность их обнять.

люди не умирают —
они становятся прозрачными,
сквозь себя пропуская чистый свет.
это мы о них здесь ставим свечи и горько плачем,
а для Бога,
знаешь ли,
мёртвых нет.

люди не умирают
лучами сквозь занавеску будят нас поутру,
просыпаешься, а в груди спокойно и горячо.
может быть, когда ты идёшь, расступается тьма вокруг,
потому что они стоят за твоим плечом?

люди не умирают,
только теперь обнимают нас ветром, а не руками,
нам же здесь остаются их вещи, образы, голос, смех.
люди не умирают —

просто становятся облаками,
скучаешь по кому-то
- взгляни наверх.

© Аня Захарова

в старом районе, где в среду снесли барак
или его по ошибке спалил дракон,
может, волшебник, а может, вообще дурак
взял и придумал очки для таких, как он.

толстые стекла, оправа на разный вкус,
крепкие дужки — бери, начинай игру.
а под окном заходился от смеха куст —
лучше б ты дальше читал свою книгу рун.

тайно химичил на кухне, не зная бед,
ладил седло, объезжая ночных кобыл.
стукнуло магу три тысячи юных лет
с хвостиком. Хвостик не в счёт, но он тоже был.

жил у волшебника в ванной певучий кит,
меньше горошины. жил под кроватью мрак.
людям, — доказывал мастер, — нужны очки.
точно, волшебник, а может, вообще дурак.

в городе длинных дождей и больших мостов,
где по утрам бесконечно охота спать,
плакала ведьма со зрением минус сто,
что в переводе с дурацкого минус пять.

фура умыла колдунью фонтаном брызг,
ибо весна, и весной такова стезя.
вздрогнула ведьма, стекло разлетелось вдрызг,
а без очков чудеса рассмотреть нельзя.

а у неё лепрекон или просто жлоб.
за упырями особенно глаз да глаз.
вот и отправилась ведьма, наморщив лоб,
в поисках оптики. быстро нашла, на раз.

ведьма сказала: по-моему, мне сюда.
что-то вы, честные граждане, напряглись.
видеть прекрасное — мне бы такую даль.
видеть нездешнее — мне бы такую близь.

много оправ предлагали, да всё не те.
ведьме без сказки — что гопнику без ножа.
тут вон волшебник на синем слоне летел.
слон удивлялся, но сильно не возражал.

солнце на небе светило — всегда само.
мысли бродили крамольные в голове.
ведьме волшебник с очками чуть-чуть помог.
слон деликатно булыжник топтал левей.

было ли, не было, кто разберёт теперь.
может, и не было. гугл, увы, молчит.
ведьма с волшебником делают общей дверь
в общей квартире. в кармане звенят ключи,

шастают пикси, агукают поезда.
правда, вернулись бы маги в реальный мир,
только у них в кладовой завелась звезда.
как о звезде не заботиться, чёрт возьми?

(с) Резная Свирель

Анна Егоровна не признаёт собак,
кошки - ещё допустим, но не в квартире.
нянчишь зверушек? значит, не долюбили,
ты - человек пропащий, ошибка, брак.

тоже мне, накупили себе зверей!
дети вон голодают и денег мало!
лучше в лесу синицам повесить сало,
видишь, худой у лавочки воробей?!

ох, не смотрели б вовсе мои глаза,
как собачатам этим почёт да слава.
нет уж, найдётся скоро на вас управа,
надо бы жалобы завтра начать писать.

Анну Егоровну каждый боится зверь
в радиусе километра - огреет палкой.
вон, окаянный! чего тебе, места мало?
стукну, не пожалею, поди проверь!

Анна Егоровна с палкой за молоком
шла себе потихоньку - темнеет рано.
ей полагалось идти до киоска прямо,
но отчего-то кто-то повёл кругом.

вёл себе. а под старой сосной щенок -
даже уже не мог, бедолага, плакать.
Господи милосердный, да тут собака!
ткнулся холодным носом в её сапог,

мордочку приподнял, посмотрел в глаза...
Анна Егоровна тут же слова забыла.
мягкий какой, хороший, скажи на милость!
ну-ка за пазуху, глупенький, полезай.

а за углом маячила чья-то тень,
слабо светилась, вроде бы, в чём-то белом.
и, усмехаясь, долго им вслед смотрела.
снег обещают. в общем, отличный день.

(с) Таня Каменских

носить в себе солнце, когда всё погасло,
наверное, сложно, наверное, страшно,
а вдруг украдут, или вытечет маслом,
а вдруг уничтожат, решив, что не важно,
а вдруг посмеются - уж больно ты светлый,
набросят на шею колючую петлю,
прикажут померкнуть и стать чем-то серым,
убить в себе творчество, мудрость и веру,
велят оставаться на нижней ступеньке,
любить только вещи, знакомства и деньги,
играть в милосердие ради оваций,
гореть лишь мечтой - подороже продаться.
а солнце...
да бог с ним, оно нам некстати,
долги и кредиты оно не оплатит,
не ляжет на плечи хорошей одеждой,
не сделает умным глупца и невежду,
но ты его носишь в себе как в шкатулке,
смеешься так ярко, что свет в переулке,
становится тоже безудержно ярким,
как листья деревьев в октябрьском парке,
как летние волны балтийского моря,
что бродят по пляжу под шепот историй
и пены, блестящей как первые звезды.
ты, даже ступив на клыкастые гвозди,
горишь, не сгорая как глупые свечи,
а ясно как солнце, тепло и беспечно,
смеясь над упреками всех скоротечных,
привыкших, что свет -
только старый подсвечник.

(с) Deacon

из книги "365 воинов внутри меня"

пойдем со мной
не знаю что сказать
я в вечное не верю, это фатум
и, может, будет жечь и ныть постфактум

ну, а пока взгляни в мои глаза
в них бесы вытанцовывают вальсы
тебе не страшно, ты уже прошел
огонь и воду
и пустые трассы

я девочка-просекко, горький разум
давай не усложнять
плесни еще
мне в сердце, затвердевшее от боли
немного радости, любви и алкоголя

со мной всегда сарказм и звонкий смех
мой альтер-образ, призрак бессознанья
я девочка из стигм и расставаний
которая всегда была за тех
кто ранит душу, закаляет сталью
я, в общем, как ты понял, не для всех

пойдем со мной
в заоблачные дали
мы до сих пор не выросли, не стали
такими, как они, как этот мир
затертый до банальности, до дыр
до безупречных взрослых оправданий

построим свой
и, может, повезет
не испытать ни страха, ни сомнений
я слышала десятки здравых мнений
что прагматизм важнее, чем полет
в потусторонний мир из увлечений

но я - не все
плевать, что говорят
я девочка-художник, вольный ветер
я за чужие мысли не в ответе
поехали куда-нибудь за МКАД
смотреть, как жизнь прекрасна на рассвете

(с) Екатерина Гарнова

когда за двадцать, часы смеются:
бежать, стремиться — они стоят.
висят на стрелках тяжелым грузом
часы, минуты, холодный март.
скорей бы вечер, июнь, зарплата,
скорей бы праздник и выходной,
cкорей бы дождь отстучал, отплакал,
по водостоку убрался вон.

минуты ждут в электронной почте,
на пачке бланков с пометкой «сдать»,
в угрюмых пробках, ворчащих дымом,
где можно спать, не ложась в кровать,
в очередях за буханкой хлеба,
у докторов в их приемный час.
по сути, время всегда найдется
на что угодно, что кроме нас!

часы хохочут в кабине лифта,
на остановках, на красный свет
ползут, как слизни. разбить бы к чёрту
и убежать, не оставив след!
зато под вечер, придя с работы,
швырнув ботинки куда-то прочь,
мы понимаем, что время мчится,
на крыше дома зевает ночь.

короткий праздник едва начнется,
а гости вдруг заспешат домой.
беспечным лето казалось в мае,
спустя неделю скрипит зимой.
украсив елку, посмотрим в окна,
где снег растаял, идет весна.
часы бегут, не жалея ноги,
с лучом рассвета и допоздна.

скорей бы вечер, июнь, зарплата,
скорей бы праздник и выходной!
торопим время, а это время
вплеталось в пряди седой струной.
скорей бы дождь отстучал, отплакал,
чтоб скомкать миг, затолкать в архив.
а через годы понять:
о, Боже,
а этот дождь...
до чего ж красив...

(с) Deacon

Мы - не рабы, рабы немы.

на что ты надеялся? видно, на чудо,
когда, нагулявшись, пришёл.
но «город, в котором» стал «город, откуда»,
и это не есть хорошо.
на улицах прежних, где буквы не любят
кириллицу, выбрав латынь,
знакомых не встретишь, но кто эти люди,
что помнят тебя молодым?

теперь тут пейзаж поменялся привычный,
и нового нынче сполна –
есть даже кофейня, где кофе приличный,
не то, что в твои времена,
но, чтоб не попасть в криминальные сводки,
лишь днём наблюдай, как народ
живёт не спеша. умирает от водки,
и всё же по-прежнему пьёт.

покуда ничто не должно приключиться,
покуда один, сам с собой,
смотри же, дивясь, как меняются лица
от противоречий с судьбой…
смотри же, как дождь льёт на город и область,
стучит – и сказать бы, что в такт…
но дождь в данном случае – это не образ,
нет. дождь в данном случае – факт.

(с) Рахман Кусимов

Пол выходит из дома, висит на спине рюкзак
он сжигает всю хату, сжимает в бреду кулак
он идёт по дороге навстречу седой звезде
он не верит ни Богу, ни черту, ни злой беде
на дороге клубится пыль, и плывет туман
а у Пола нет дома, и пуст у него карман
свет ложится на плечи, и ветер вокруг шумит
и у Пола потерянный, как у собаки, вид
он любил этот город, но город был глух и нем
Пол устал от безденежья, голода и проблем
он оставил друзей, и родных, и свой старый сад
догорают мосты, Пол оставил весь этот ад
лес его обнимает, и чаща сжимает пасть
Пол идёт по тропинке, боится опять упасть
здесь косматые звери, и совы, и сотни змей
Пол становится старше, умнее, ещё сильней
здесь озера мерцают, болота зовут к себе
Пол бормочет проклятья тяжёлой своей судьбе
расступаются камни, трава будто нежный шёлк
Пол всю жизнь что-то ищет, но главного не нашёл
сердце Пола разбито, в нем спрятан огромный нож
Пол узнал, что такое измена, вина и ложь
он хотел только счастья, но мир к нему был жесток
Пол идёт через сумрак, один, не жалея ног
и луна ему шепчет, что будет ещё трудней
только Пол не боится опасностей, чёрных дней
он идёт под листвою, он курит, пуская дым
Пол совсем изменился, и стал он теперь другим
на рассвете из леса выходит уставший Пол
а дорога всё вьётся, и он, как и прежде, зол
горизонт освещает прозрачный румяный свет
прежней жизни у Пола давно уже больше нет
всё сгорело, как спичка, любовь его умерла
мысль об этом похожа на острие сверла
воздух пахнет цветами, прозрачной сырой росой
Пол идёт по дороге, как нищий, совсем босой
Пол надеется встретить свой город и новый дом
что согреет камином, и нежным своим теплом
стол накроет хозяйка, устроит весёлый пир
Пол найдет своё счастье, ведь ждёт его целый мир

© Pola (Полина Шибеева)

Метро Юго-Западная, как говорят, я не знаю.

Кот - это идеальный круг.


Доказательство теоремы.

Погода - она внутри.
А за окном всего лишь время года.

Утро началось с внезапно подкравшейся кошки.