Мертвые беззащитны. Но мы надеемся,

что наши книги нас защитят.

Надпись на могильной плите Эльзы и Луи Арагон

«Третья Элоиза» – это русская и французская писательница Эльза Триоле. История имени отсылает нас к средневековой красивой любви Элоизы и Абеляра. Элоиза (12 век) – тайная супруга и ученица Пьера Абеляра. Новая Элоиза в названии романа в письмах Жан-Жака Руссо «Юлия, или Новая Элоиза» содержится отсылка к истории Элоизы и Абеляра. И «Третья Элоиза» упомянута в романе Шкловского «Zoo».

Эльза Триоле – выдающаяся женщина своего времени: читала философские книги, знала латинский, греческий, французский и английский, древнееврейский языки. Сама писала романы, переводила русскую классику, создавала сценарии («Нормандия – Неман» (1960) написан в соавторстве с Константином Симоновым) и снималась в кино, в нее влюблялись великие люди ХХ века: Маяковский, Шкловский, Арагон. Можно говорить о ней как о музе Анри Матисса и вдохновительнице Ива Сен-Лорана – обоих завораживали необыкновенно живые и выразительные глаза Триоле, один рисовал их, а другой создал костюм «Глаза Эльзы», вышив их по черному бархату фиолетовым и золотым бисером. Можно говорить о Триоле как о жене и наперснице большого французского поэта Луи Арагона, который посвящал ей поэмы. Однако она и сама была личностью абсолютно самодостаточной.

Первая из женщин получила Гонкуровскую премию – высшую литературную награду Франции. Это произошло в 1944 году за повесть «Авиньонские любовники».

«Мама спрашивает – зачем ты пишешь? Оттого, что время от времени мне кажется, что это моя профессия. И на вопрос в газете — «Для кого вы пишите?» – я ответила – «Для тех, которые не знают того, что я случайно узнала и что я считаю нужным знать всем».

Так писала Эльза Триоле в 1934 году своей сестре Лиле Брик.

Михаил Пришвин со своей собакой

Пушистых, усатых, озорных и преданных собак и кошек любят, кажется, все. А с легкой руки поэтов и прозаиков домашние любимцы становятся главными героями многих литературных произведений.

Рассказываем о любимых питомцах известных писателей.

Сволочь и Федор Тимофеевич: животные Чехова

Антона Чехова окружали животные. Озорных мангустов Сволочь и Виктора Крылова, которые только и делали, что рвали одежду, били посуду и портили обои, писатель привез из Цейлона. Пальмовая кошка Омутова тоже была иностранкой, а вот Федора Тимофеевича, прототипа кота из рассказа «Каштанка», писатель нашел в холодной уборной. Удивительное превращение худого, измученного малыша в солидного, статного котофея стало поводом для появления одной из любимых фраз Чехова: «Кто бы мог ожидать, что из нужника выйдет такой гений!» Во дворе ялтинского дома писателя жил ручной журавль. Но особое место в сердце Антона Павловича занимали собаки. На эту тему можно написать не одну диссертацию!

«Статистическое изучение словаря Чехова показывает, что на каждую тысячу слов в его текстах глагол „лаять“ встречается семь раз, глагол „кусаться“ — пять раз, глагол „тявкать“ — три раза, словосочетание „сукин сын“ — один раз».

Из доклада В. Катаева «Антон Павлович Чехов и собаки (Опыт научного исследования)»

Вместе с усадьбой в Мелихово Чехову достались дворовые псы Шарик и Агапка, а также их щенки Мюр и Мерлиз. Вскоре в доме появились таксы Бром и Хина. Забавные и милые, похожие на крокодильчиков, с узенькими мордочками и коротенькими кривыми лапками, они в первую же ночь разнесли полдома. Мальчик, резвый и ловкий, вежливый и искренний, со временем превратился в Брома Исаевича. Неуклюжая, ленивая и лукавая рыжая девчонка — в Хину Марковну.

«У меня новость: две таксы Бром и Хина, безобразной наружности собаки. Лапы кривые, тела длинные, но ум необыкновенный».

Из письма Антона Чехова издателю Алексею Суворину

Писатель относился к своим питомцам как к друзьям: учил собирать грибы, брал на рыбалку, проводил «серьезные» беседы о поведении, от которых домашние давились со смеху. Вместе они играли, гуляли и спали в одной постели.

«Хина Марковна!.. Страдалица!.. Вам ба лечь в больницу!.. Вам ба там ба полегчало ба-б»

Талантливые русские писатели и поэты покидали мир и в молодом, и в достаточно преклонном возрасте. Часто их смерти были обыденны и скучны — скоротечная болезнь, агония, уход. Но в любом случае сами того не желая, они сделали свою смерть частью окружавшей их легенды.

И вот по прошествию сотни лет появляются неожиданные гипотезы по поводу обстоятельств ухода великих, которые доселе не вызывали сомнения. Так, например, произошло с Антоном Чеховым и его туберкулезом. Или с Николаем Гоголем и его таинственной кончиной, по поводу которой существует целых три версии. Вот с них-то и начнем краткую экскурсию в юдоль скорби и печали, где упокоились души великих русских писателей.

Гоголь. Три версии

Хронология событий в случае смерти Гоголя выглядела так. Зимой 1852 года до начала Великого поста Гоголь начал голодать. 5 февраля он принял решение говеть, и с этого дня питался крайне скудно и умеренно. Через пять дней писатель так ослаб, что уже не мог выходить из дома. 18 февраля он слег в постель и почти совсем отказался от пищи. Причем, добровольное голодание развивалось на фоне депрессивного состояния (именно в этот временной промежуток Гоголь сжег второй том "Мертвых душ"). Друзья и врачи пытаются вытащить писателя из этой ямы, но он отказывается от помощи. 20 февраля созванный консилиум принимает решение о принудительном лечении Гоголя. А утром 21 февраля 1852 года он умирает, не дожив и месяца до своего 43-летия.

Вскрытия не было. Писателя похоронили через три дня на кладбище Данилова монастыря. Сразу стоит отринуть версию летаргического сна, которая долго ходила в творческой среде, особенно после эксгумации и переноса останков на Новодевичье кладбище в 1931 году. Мол, Гоголя похоронили заживо и неестественное положение скелета в гробу явное тому подтверждение. Это не так, поскольку имеется свидетельство скульптора Рамазанова, который перед похоронами снимал посмертную маску писателя. Он упоминал в своих воспоминаниях о характерных посмертных изменениях тканей лица.

Потрясающая, и странно, что практически забытая история. В духе средневековых рыцарских романов. Но героиней была наша последняя императрица.

Александра Федоровна, несмотря на трагическое выражение лица, характерное для нее с детства, была красавицей.

То, что лично вы ее такой возможно не находите, дела не меняет. Комментировать это я не буду, чтобы никого не обидеть.

Конечно, речь идет о ее внешности в молодости.

Утонченная, изысканная, с правильными чертами лица.

У нее была чистая, розовая как у ребенка кожа. Огромные серые глаза. И густые, очень длинные, рыжие волосы. Не светлые, а темноватые. В общем, она производила сногсшибательное впечатление.

Но где же ее кавалеры? Спросите вы.

Я ветеринар. Мужчина, 38 лет, вечный запах хлоргексидина на руках и шерсть на чёрных футболках. Мои самые стабильные отношения - это отношения с пациентами: котами, собаками, иногда попугаями с тяжёлым характером.

Но я, как и все, периодически открываю приложение для знакомств и убеждаю себя, что в этом городе есть ещё кто‑то, кто поймёт шутку про «трёхцветную кошку и три брака её хозяйки».

Обычно всё начинается одинаково: одно и то же «привет», одинаковые селфи в лифте, одинаковые подписи «люблю море и путешествия», хотя максимум - до Икеи в выходные. И вдруг - она.

Короткие фразы. Ни одного смайлика. Уверенный тон, будто пишет не человек, а резолюция к документу.

- «Здравствуйте. Я Вера Игоревна», - было в самом первом сообщении.

Отчество она прислала сама, без просьбы. Как печать: «я взрослая женщина, не перепутайте формат».

На фотографиях - аккуратное каре, пальто цвета мокрого асфальта, серьги без лишнего блеска. 49 лет. Мне - 38. В анкете:

«Люблю порядок, красивую подачу и мужчин, которые умеют ухаживать. И собак. Моя - померанский шпиц Шанель».

На Дежурстве

Антонина Терентьевна потеряла память в шестьдесят семь лет. Сначала она забыла адрес своего дома, несколько дат, названий, имён. Следом вылетели из головы многочисленные названия лекарств, препаратов… Потом в одночасье Антонина Терентьевна забыла, что больше сорока лет работала врачом-педиатром. После этого она забыла имена близких и перестала понимать зачем живёт. Последним, что она утратила, было имя сына. И хотя, когда она смотрела на него, глаза её по-прежнему лучились любовью, светом и добротой, она никак его не называла, но ведь и говорить-то почти перестала. В сущности, она так смотрела всю жизнь на всех детей, хотя на сына всегда смотрела с особой любовью.

Полуживая кошка затащила котенка в церковь - батюшка не поверил своим глазам.

_Отец Михаил устало опустился на скамью. _ Воскресная служба снова прошла при полупустом храме. Всего пять прихожан – и те пенсионерки, которые ходят сюда больше по привычке, как в поликлинику.

_"Господи, где-же я ошибся?"_ – думал священник, глядя на потускневшие иконы. Двадцать лет служения, а люди всё реже приходят к Богу. Может, не так и не то говорю?

_За окном моросил осенний холодный дождь. _ Типичный октябрь – серый, промозглый, безрадостный. Каким и было настроение отца Михаила.

_– Эх, батюшка, – вздохнула баба Нина, старейшая прихожанка, словно читая мысли отца Михаила. – Молодёжь нынче другая пошла. Им бы в телефонах сидеть, а не молитвы слушать.

_– Да не в молодёжи дело, _ Нина Петровна, – покачал головой священник. – Во мне, понимаете... Это я не могу достучаться до сердец людских.

_Он помнил, каким был этот храм раньше. _ Люди приходили целыми семьями, приводили детей. На Пасху яблоку негде было упасть. А что теперь...

_Звук маленьких коготков по каменному полу_ вывел его из задумчивости. Тощая серая кошка, прихрамывая, тащила в зубах крошечного котёнка. Тащила прямо к алтарю.

– Брысь, брысь! – отец Михаил привстал и замахал руками. – Не положено тут...

М. Жванецкий. "Куда пропадают ЖЕНЩИНЫ после 50 ти лет"

К тому, что в нашей стране исчезают отдельные люди, мы уже привыкли.
Но у нас внезапно исчезло целое поколение.
Мы делаем вид, что ничего не случилось.
Пропадают женщины.
Пропадают женщины после пятидесяти.

 
Они исчезли с экранов, они не ходят в кино, они не появляются в театрах.
Они не ездят за границу. Они не плавают в море.
Где они?
Их держат в больницах, в продовольственных лавках и на базарах и в квартирах.

Они беззащитны.
Они не выходят из дому.
Они исчезли.
Они не нужны. Как инвалиды.
Целое поколение ушло из жизни, и никто не спрашивает, где оно.

Мы кричим: «Дети — наше будущее»!
Нет. Не дети. Они — наше будущее. Вот что с нами произойдет.
Всю карьеру, всю рекламу мы строим на юных женских телах и на этом мы потеряли миллионы светлых седых голов.
Почему?!

"Самая красивая на свете птица — белая ворона.

— Почему белая ворона? — спрашиваю.

— А потому, — отвечает старик, — что она исключение.

Можно увидеть стаю лебедей, семью павлинов, компанию страусов. Но никто никогда не видел стаю белых ворон. Да этого и не может быть. Тогда все потеряет смысл...

— Белой вороной нельзя стать по желанию, — воскликнул старик. — Нужно призвание, талант! Белой вороной нужно родиться. Конечно, любая ворона может вываляться в муке, выпачкаться в мелу, выкраситься белилами. Многие обыкновенные вороны так и делают. Но они не белые — они ряженые. И белую ворону можно очернить, но сделать её чёрной невозможно. Она белая ворона! Она самая прекрасная птица, потому что ей труднее, чем другим. Она всегда хорошо заметна в любой стае. Поэтому, как правило, становится предметом всяческих охотничьих нападок. Но она гораздо важнее любой вороны в стае. О такой стае говорят: стая, в которой летает белая ворона. По ней одной помнят всю стаю! Но белых ворон обычно недолюбливают.

Илья Ильф держит в руках издание романа «Двенадцать стульев»

Мария Тарасенко и Илья Ильф (Файнзильберг) поженились 21 апреля 1924 года. Новоиспечённый супруг делил комнатку в коммуналке с Юрием Олешей, который окрестил её «спичечным коробком», там же поселилась и молодая жена.

Обстановка была спартанской: Илья являлся счастливым обладателем табурета и матраса на четырёх кирпичах, Олеша спал на газете. Парадные брюки у приятелей были одни на двоих и имели столь плачевный вид, что однажды Маруся натёрла ими пол, приняв за суконную тряпку.

Несмотря на бытовые трудности, вечную нехватку денег и частые разлуки нежность молодожёнов друг к другу, казалось, стала ещё сильнее.

Начало истории смотрите  здесь

«Дорогой, добрый мой детёныш, девочка, я посылаю тебе мою морду. Она вышла такой, как на самом деле, то есть ужасной. Губы, как калоши, и уши, как отлив. Милый, дорогой, за что ты меня любишь. Я тебя люблю за то, что ты красивая и маленькая. А ты за что? Милый, крепко, много тебя целую…»