Бессмысленной кажется первая любовь, когда, взрослея, думаешь о ней как о том, что прошло, хотя на самом деле, если это и прошло, то футбольными бутсами по сердцу, незаживающие следы от которых мы воспринимаем, как детскую слабость, а когда они начинают действительно болеть, называем это кризисом среднего возраста, не вспоминая, что в самом начале наши родители - к нашему бешенству - называли это кризисом переходного … В жизни человека есть две возможности полюбить впервые, то бишь две первые любви, ни одна из которых не может доминировать, потому что они абсолютно разные, как пришельцы с разных планет. Одна - это когда человеку кажется, что весь мир сосредоточен в том, кого или что он любит. Да, любить "что" тоже можно - можно влюбиться в книгу, подаренную на новый год, в лошадку, купленную младшей сестре, в деньги, в конце концов… Последний случай у многих людей из первой любви превращается в раковую опухоль, с которой они венчаны жизнью, потому что есть раковые опухоли, которые угрожают не существованию, а существованием. Другая первая любовь заключается в концентрации на самом себе, в уверенности, что весь мир сосредоточен в любящем, а предмет любви - это только выделяющийся из общей массы объект, именно объект, а не субъект, потому что первой любви, кроме здорового эгоизма, присуще болезненное самолюбование и больное воображение, утверждающее, что все, выбивающееся из привычного мироощущенья, т.е., самочувствия, автоматически заслуживает внимания той вселенной, которая помещается во влюбленном человеке. Интересен взгляд, коего придерживаются "носители" первой любви этой категории, а точнее, угол, под которым они рассматривают себя до того, как полюбили, и после. Для начала напрашивается вопрос, где был целый мир "до", и откуда он взялся "после". Пожалуй, всем известна фраза "возможно, в этом мире ты лишь человек, но для кого ты - весь мир". Однако в нашем случае координатные плоскости сдвинуты, или, я бы даже сказала, повернуты на сто восемьдесят градусов, ибо "всем миром" человек становится не для кого-то, а для себя, в то время, как любимый или любимая остаются в "этом мире" "всего лишь человеком". Праздник первой любви в этом смысле - это праздник великодушного дарения универсума песчинке. Пока человек не влюблен, этот универсум находится в неком состоянии самосозидания, которое может быть завершено только любовью, поэтому в первый раз важнее любить, чем быть любимым, и быть любимым унизительнее, чем любить, ведь зная, что у тебя за душой бесконечность, очень трудно смириться с тем, что некто, и уж, господи упаси, та самая, любимая "песчинка" видит песчинку в тебе и претендует "действительно на бесконечность", рассматривая тебя, как заигравшегося со спичками ребенка. Первая любовь не просит ответа, но требует признанья.
(с)
