" Времена года тянутся друг к другу, как мужчины и женщины, в стремлении
избавиться, излечиться от своих крайностей и излишеств.
Весна, если она длится хотя бы на неделю дольше положенного срока,
начинает тосковать по лету, чтоб покончить с днями, преисполненными
томительном ожидания. Лето, в свою очередь, задыхаясь в поту, стремится
отыскать кого-то, кто умерил бы его пыл, а спелая и сочная осень устает в
конце концов от собственного великодушия и рада острой перемене, переходу к
холодам, которые убивают ее плодовитость.
Даже зима, самое неприветливое и суровое время года, с наступлением
февраля мечтает о пламени, в жаре которого истаяли бы ее наряды. Все устает
от себя со временем и начинает искать противоположность, чтобы спастись от
самого себя.
Итак, август уступил дорогу сентябрю, и сетовать на это было бы смешно."
" Если бы не белые стены, она ни за что не взяла бы в руки эту шкатулку.
Если бы в палате была картина, на которой мог остановиться взор, скажем,
изображение вазы с цветами или пейзаж с египетскими пирамидами, любое пятно,
разбивающее монотонность комнаты, она могла бы часами смотреть на него и
думать. Но пустота и белизна были просто невыносимы, не за что было
зацепиться не только глазу, но и рассудку, и вот она потянулась к тумбочке у
постели и взяла шкатулку."