Когда говорят о правлении Екатерины, всегда имеют в виду Екатерину II, то есть Екатерину Великую. Ее вклад в русскую историю оспаривать не имеет смысла.

Но между тем у нас была еще одна Екатерина — Первая, о которой историки почему-то не очень любят вспоминать. Будучи женой Петра I, она имела на него огромное влияние, а значит, в какой-то степени и на судьбу России. История ее жизни и ее императорства полна парадоксов и необыкновенных приключений, как ни странно это может звучать для августейшей особы.

Кавалергарды на коронации Екатерины I.

 

Жена Петра Екатерина I, до православного крещения — Марта Скавронская, как и его старшая сестра Софья, выбивалась из своего времени, которое держало женщин в жесткой узде. Вглядываясь в те далекие времена, мы видим ее и на коне, командующей полком, и погруженной в любовные интриги и страсти. Ее прошлое до статуса императрицы, ее жизнь рядом с Петром и без него окутаны таинственной дымкой. Постараемся вглядеться в туман.

 

 

Марта Скавронская

 

Цыганский табор стоял у реки две недели. Марта, проходя мимо цыган, подолгу останавливалась, чтобы послушать пение. Жизнь, которая проходила в таборе, была для нее диковинной и в то же время манила свободой, красотой, чем-то запретным и волнующим.

 

Лисицын Никита Николаевич

 

Эта жизнь, хоть она наблюдала за ней издалека и со стороны, была полной противоположностью тому, что она видела в доме пастора Глюка, где она жила и исполняла обязанности прислуги.

У пастора все проходило чинно и размеренно, трапезы — всегда в определенное время, час для молитвы, час для работы в саду, час для чтения и занятий. Сын пастора Витас, как и отец, готовился посвятить себя духовной карьере и целыми днями пропадал вместе с пастором в церкви, а круг общения дочери Инги был настолько закрыт для Марты, что она и мечтать не могла о дружбе с ней. Хотя Инга была ее ровесницей и в глазах дочери пастора она читала желание сойтись с Мартой поближе, поделиться с ней своими секретами. Однако ее родители следили за дочерью строго, и о каждом незапланированном разговоре Инга должна была докладывать отцу.

 

 

Марта не могла пожаловаться на плохое отношение в пасторском доме, вовсе нет. И платили ей хорошо, и относились вежливо. Но во всем этом была такая сдержанная прибалтийская сухость, а ее темперамент — ей недавно исполнилось шестнадцать лет — требовал если не сильных страстей, то, по крайней мере, романтических приключений.

Когда она ходила к реке за водой и поглядывала на шумную жизнь цыган в таборе, она чувствовала, что именно здесь может найти эти приключения. Каждый раз она пыталась подойти поближе, чтобы столкнуться с кем-нибудь из цыган и завязать знакомство

 

 

Река Даугава,Бромултс Алфей

 

И такой случай ей вскоре представился. Когда Марта в очередной раз набирала воду, она услышала за спиной звуки гитарных струн. Марта набрала ведра, поставила их на землю и оглянулась. В метре от нее стоял красивый молодой цыган, голый по пояс, в переливающихся красных шароварах. Он держал гитару, перебирал струны, смотрел на Марту большими черными глазами и улыбался. Она почувствовала, как краснеет, но не отвела взгляд. Было приятно смотреть в эти бездонные черные глаза.

— Здравствуй, красавица, — сказал цыган по-русски без малейшего акцента.

— Здравствуй, — не робея, ответила она.

— Ты живешь здесь? — чуть растянув губы в улыбке, спросил молодой человек.

— Я служанка в пасторском доме, — ответила девушка.

— Приходи к нам ночью. Мы будем петь и веселиться. В пасторском доме, наверное, не очень весело, — засмеялся он. — Придешь?

 

Марта пожала плечами. Ночью? В цыганский табор? Разве может приличная девушка решиться на такое? Но в глубине души она была уверена — придет обязательно. Чего бы это ей ни стоило.

 

— Так придешь? — пропел цыган, перебирая струны и сделав шаг к ней. Его мускулистая загорелая грудь смущала ее и вновь заставляла краснеть.

— Не знаю, — тихо сказала она. — У меня строгие хозяева.

— А ты приходи, когда они все заснут. Мы гуляем всю ночь, — засмеялся цыган. — Приходи, я буду ждать тебя. Меня зовут Марко. А тебя?

— Мартой.

— Марта... Приходи, Марта, не пожалеешь.

Цыган подмигнул ей, вновь коснулся струн, запел что-то на своем цыганском языке, развернулся и, не попрощавшись, пошел в сторону кибиток табора.

John Atkinson Gypsy Encampment.

 

Сигнал к новому рубежу

 

В июле темнело поздно, а здесь, под Ригой, ночи были очень короткими и в первой половине лета совсем не темными. Но распорядок в пасторском доме был строгим, и все члены семьи готовились ко сну. Пастор в окружении детей и жены читал вечерние молитвы, а Марта с пожилой служанкой Фатиньей стелила постели.

 

Джулия Хаген-Шварц Ливонский пейзаж.

 

Но вот все дела были сделаны, уборка проведена, посуда вымыта. Хозяева разошлись по комнатам. Пора было ложиться спать и прислуге. Марта прошла к себе в комнату на втором этаже и отодвинула занавеску. Вдали, у реки, горели костры табора. Дымок поднимался вверх, в небо, где показались первые звезды.

 

Лагерь цыган,Ван Гог Винсент Виллем

 

В доме пастора о цыганах даже не заикались. Несмотря на то что их табор стоял в километре от дома, все вели себя так, как будто цыган не было. С властями у бродяг отношения были, мягко говоря, напряженными, на них периодически устраивали облавы, и поэтому пастор предпочитал держаться от них подальше. В его планы не входило ссориться с властями. Через месяц ему обещали приход в лютеранской церкви в Мариенбурге, и это был определенный карьерный рост по сравнению с приходом в провинциальном местечке Лифляндии.

 

 

Марте общаться с цыганами было запрещено. Это даже не обсуждалось, всем это казалось естественным. Всем, кроме самой Марты. Ничего более естественного, чем свободная кочевая жизнь на воздухе, с песнями и танцами, с красивыми девушками в разноцветных нарядах и сильными смуглыми мужчинами, волновавшими ее молодую чувственность, — ничего более заманчивого и притягательного она в жизни своей еще не видела.

Николай Бессонов

 

Детство она провела в лифляндской деревне, и, хотя родители были довольно зажиточными крестьянами, особенно ярких воспоминаний о первых годах жизни она не вынесла. Большая семья, с малых лет много работы по дому, деревенские игры с соседскими детьми, лютеранская церковь, азы образования в воскресной школе.

Johann Christoph Brotze

 

Луи Ленен. Счастливое семейство, 1642. Лувр

 

Когда родители отдали ее служанкой в дом пастора, она была счастлива. Начиналась другая, новая жизнь, где к ней относились по-другому, ее уважали, с ней обходились как со взрослым человеком — еще бы, ведь ей уже шестнадцать лет!

Но жизнь эта была размеренной и скучной. А костры цыганского табора — как сигнал к новому рубежу, манящему ветру свободы и... краска бросилась ей в лицо, когда она вспомнила молодого цыгана Марко, — и, может быть, любви.

 

Николай Бессонов

 

Мариула

 

Она надела теплую кофту, пуховый платок (ночи стояли прохладные), на ноги — простые башмаки, загасила свечу и на цыпочках пробралась по лестнице к выходу. Пес Карвак высунул нос из своей конуры, готовый залаять, но, увидев Марту, завилял хвостом и опять улегся. Девушка осторожно открыла калитку, выскользнула за забор, так же аккуратно повернула задвижку, бросила взгляд на окно пастора и, убедившись, что ее не заметили, быстро пошла по дороге к реке Даугаве.

Джулия Хаген-Шварц Ливонский пейзаж.

 

Она вдыхала дым костров и слышала отголоски песен. Вдруг сердце ее учащенно забилось — она увидела стройную фигуру Марко. Он шел ей навстречу. Черные длинные волосы его развевались по ветру, на нем был синий кафтан, а в руках — гитара. Он, наверное, с ней никогда не расстается, подумала Марта.

— Ты замерзла, милая? — широко улыбнувшись, спросил Марко и обнял ее за плечи. — Пошли к костру.

Они подошли к кибиткам, и Марко пригласил Марту сесть на разложенные вокруг костра подушки. Около костра сидели цыгане — трое мужчин и три женщины. Они приветливо кивнули девушке, как будто ничуть не удивившись ее появлению. Марко взял кувшин, стоящий на ковре у костра, кружку и налил в него какой-то красной жидкости.

Константин Маковский Цыганский табор у костра.

 

— Это хорошее вино, сразу согреешься, пей, — сказал он. Марта обвела взглядом цыган. Молодая цыганка чуть постарше нее одобрительно засмеялась, увидев ее растерянность, а пожилая, с седыми волосами, сказала:

— Пей, красавица, это доброе вино.

Марта сделала несколько глотков кисло-сладкого напитка и сразу почувствовала, как тепло разливается по телу. Она еще раз посмотрела на молодую цыганку и, увидев белую улыбку, тоже улыбнулась ей. Марко ударил по струнам и запел. Цыгане подхватили песню. Марта сделала еще несколько глотков и ощутила себя наверху блаженства — еще никогда ей не было так хорошо.

 

Николай Бессонов

 

Во время пения старая цыганка внимательно смотрела на Марту. Это наверняка смутило бы девушку, если бы цыганка не улыбалась ей тепло и приветливо. Но смотрела она на нее так, как будто что-то знала про нее. После второй кружки вина Марта совсем охмелела, она даже хотела подпеть цыганам, но не знала их языка и только про себя повторяла мелодию. Поймав очередной внимательный взгляд Мариулы — так звали старую женщину, — девушка вопросительно посмотрела на нее: что ты хочешь мне сказать? Мариула тут же поняла ее взгляд и сделала ей знак отойти в сторону от костра: мол, надо поговорить. Марта взглянула в глаза Марко, который касался ее плеча своим. Тот одобрительно, весело кивнул. Марта встала, чувствуя, как от долгого сидения затекли ноги, и пошла за Мариулой.

Пожилая цыганка проводила ее в шатер, где в обнимку спали двое цыган — мужчина и женщина, усадила на удобные мягкие подушки, зажгла свечи.

Цыганка молча смотрела ей в глаза. Девушке стало не по себе. Мариула это заметила и тут же накрыла ее руку своей. Потом взяла ее руку и, наклонив к ней свою голову, поцеловала. Та вздрогнула, но руки не отняла. Поведение цыганки привело Марту в большую растерянность. Она слышала, что цыганки умеют хорошо гадать, и ожидала что-то в этом роде, но то, что та станет целовать ей руки... Такое и в голову ей прийти не могло.

Николай Харитонов, Цыганка

 

— Простите, ваше величество, если что-то у нас не так, — вдруг сказала Мариула.

Сумасшедшая? Вроде не похоже. Но что она говорит.

— Ваше величество? — Марта попыталась улыбнуться. — Почему ты так говоришь?

— Спаси внуков и правнуков моих, королева, когда их поведут на смерть. Меня тогда уже не будет в живых, но дети и внуки мои попросят тебя. Обещаешь?

— Я не понимаю... О чем ты, Мариула?

— Ты поймешь потом. А сейчас дай слово.

— Ну, хорошо, обещаю, — тихо сказала Марта. Женщина серьезно смотрела ей в глаза.

— Скоро ты станешь королевой. Я вижу судьбы людей, а ты будешь ими распоряжаться. Я вижу тебя на троне. Когда настанет день, о котором я говорила, вспомни меня, пожалуйста. А сейчас ничего не говори. Сейчас ты ничего не можешь сказать. Пойдем к костру. Марта сидела с цыганами, слушала их непонятную болтовню, пила вино, которое подносил ей Марко, и все думала о словах Мариулы. Странные они, эти цыгане... Скитаются по свету, поют, живут так, как будто нет никаких забот, веселые, свободные, счастливые. Да еще говорят такие загадочные вещи. Почему все люди не живут так?

Николай Бессонов

 

Марко нежно обнимал ее за плечи. Она все ждала, что теперь он позовет ее в шатер. Она и боялась, и хотела этого. Но, к ее разочарованию, он вдруг сказал:

— Скоро начнет светать. Ты не боишься, что дома тебя хватятся? Марта и думать забыла-о том, что утром она должна все подготовить к завтраку.

— Ой, да, конечно, мне нужно идти... — с грустью сказала она.

— Пойдем, я провожу тебя.

Марта попрощалась с цыганами. Теперь ей казалось, что она знала их всю жизнь. Она встала, Марко накинул ей на плечи поверх платка кусок материи и обнял за плечи. Так, в теплых объятиях молодого цыгана, она дошла до пасторского хутора. Перед калиткой Марта приложила палец к губам, сделав знак, что не надо говорить и что ей пора. Марко опять обнял ее, она не сопротивлялась. Он нежно коснулся ее волос и поцеловал в губы. Девушка ответила на поцелуй, и у нее слегка закружилась голова. Марко прошептал:

— Приходи завтра! Марта пожала плечами, мол, от нее не зависит.

— Ну, приходи, когда сможешь, я буду ждать, — опять прошептал цыган. Она кивнула и пошла к калитке. Марко подождал, пока девушка скроется за изгородью, и направился в табор.

 

Янтарные бусы

 

Она не вставала с постели два дня. Лайма, ее муж и их дети ухаживали за ней, принося ей в постель молоко и мед. На третий день она выздоровела и приступила к своим обязанностям служанки. Когда ходила за водой на Даугаву, увидела то, что осталось от табора, — кострища, подковы лошадей, кости от рыбы и кур, бусинки, гребешок и красную цветную ленточку молодой цыганки. Марта взяла ее себе на память. Табор ушел на юг.

Сведомский Александр Александрович

 

Пастор Глюк получил приход в Мариенбурге, и с хутора на Даугаве они переехали в этот городок. Теперь ничто не напоминало ей о Марко и первой романтическо" любви. Жизнь в городе была значительно интересней, скучать не приходилось.

 

 

У пастора целыми днями гостили его ученики — интересные молодые люди, но, на взгляд Марты, излишне поглощенные религией. Бывали и другие, светские друзья. Молодой литовский дворянин Тизенгаузен, когда она прислуживала ему за столом, сказал пастору, не отводя глаз от девушки:

— Дорогой друг, откуда у тебя такая чудесная блондинка? В нее можно влюбиться с первого взгляда!

— Это Мартхен, — ответил пастор, — она у нас почти с детства прислуживает. Она осиротела, и мы взяли ее.

Тизенгаузен во время всего обеда не отводил глаз от девушки, а когда она подавала ему десерт и он был достаточно разгорячен портвейном, его рука погладила ее колено. Марта в ответ прижалась ногой к его ладони и с улыбкой посмотрела на него. А вечером, когда прислуживала в отведенной для него комнате, готовя постель дорогому гостю, почувствовала на своих плечах его теплые руки. Они повесили на ее шею бусы из янтаря.

 

Через несколько минут после горячих поцелуев Марта лежала в объятиях Тизенгаузена в постели, которую только что сама ему приготовила. Утром за завтраком Тизенгаузен говорил с пастором об архитектуре Мариенбурга, о приходе Глюка, о том, какой имеет доход. Встретившись глазами с Мартой, он отвел взгляд. Даже когда садился на коня, с ней не попрощался. Как еще можно обойтись со служанкой? — с грустью подумала девушка, перебирая янтарные бусы. Потом вдруг вспомнила Мариулу, как та называла ее королевой, и ей стало очень весело. Разве плохо ей живется? У нее не тяжелая работа, она нравится красивым молодым богатым мужчинам, они дарят ей подарки. Может быть, это и имела в виду старая цыганка, когда называла ее королевой. Нет, там было что-то другое, более конкретное. Но что? Впрочем, зачем об этом думать? Время само все расставит на свои места.

 

Накануне шведской войны

 

Марта продолжала жить весело в доме очень серьезного человека пастора Глюка. Она ухаживала за его симпатичными гостями, оказывая им «особые» знаки внимания, если они того, конечно, хотели. В школе сладострастия, в которой первым ее учителем был цыган Марко, она достигла таких успехов, что многие знатные господа по- настоящему влюблялись в нее. И только разница в положении заставляла их отступиться.

 

Это, конечно, не могло укрыться от глаз пастора и его жены. И они решили, что пора выдать замуж молодую служанку. Что разврат ее ни до чего хорошего не доведет. И как раз такая возможность представилась. У Глюка гостил его дальний родственник шведский драгун Карл Крузе, с которым Марта за время пребывания его у пастора успела провести не одну ночь. Уже в первый день его появления Глюк представил ее как свою племянницу, а вовсе не служанку.

Свадьбу сыграли через месяц. Но медового месяца не получилось. Накануне шведской войны Карла отправили с полком в Ригу, что и спасло молодого драгуна от смерти. Своего первого мужа Карла Крузе после этого Марта не видела почти всю жизнь.

 

Стоял июль 1702 года. Генерал Шереметев, которому было поручено занять Лифляндию, осадил Мариенбург.

 

Портрет фельдмаршала графа Бориса Петровича Шереметьева (1652-1719), работа не ранее 1710. Холст, масло. Ж-5798. Русский Музей, Михайловский замок.

 

После нескольких недель мужественной обороны город был доведен до крайности, и комендант решил взорвать крепость и погибнуть вместе с ней. Он позвал к себе нескольких жителей, сообщил им по секрету о своем решении и предложил как можно скорее покинуть крепость, если они не хотят разделить участи его и его отряда. В числе предупрежденных лиц был и местный лютеранский пастор Глюк. На семейном совете, на котором присутствовала и Марта, было решено покидать город безо всякого скарба, взять только деньги, драгоценности, которых в семье пастора было немного, и славянскую Библию — все-таки надо будет преодолевать русский аванпост. Может быть, Библия на церковно-славянском языке послужит пропуском?

Натюрморт с открытой Библией, подсвечником и книгой,Ван Гог Винсент Виллем:

 

 

— И ты, Марта, на тебя тоже надеемся, ты все же почти русская, может быть, это их смягчит, — вздохнул пастор. — Дай Бог, поможет и то, что я говорю на русском без акцента. Будем уповать на Господа!

«Что ж, я иду на повышение, — смеялась про себя бывшая служанка.

Пастор был прав. Когда на аванпосте смотрели его вещи, Библия на церковно-славянском языке сыграла положительную роль. Глюк говорил с русским офицером по- русски и сказал, что может послужить переводчиком. Офицер был с ним очень вежлив. Посовещавшись с начальством, он направил Глюка в Москву, предоставив транспорт ему и его семье.

Репродукция №186801 Starshiiy-Portret pastora - Лампи Старший Иоганн Баптист (1751-1830)(в России 1792-1797) 

 

Пастор не ожидал такого благорасположения со стороны русских войск. Он не знал его истинную причину. Причиной тому была, конечно, не его русская речь и не славянская Библия, а его служанка Марта. Пока Глюк с семьей подвергался осмотру и допросу со стороны представителей российской армии, она долго и мило беседовала с самим комендантом. И говорили они не о пасторе и не о войне, а исключительно о ее женских достоинствах. Дамский угодник капитан Воронцов по достоинству оценил прелести Марты, и они деловито обсуждали подробности их вечернего свидания, а также меню ужина. Пока пастор и его жена отвечали на дежурные вопросы помощника коменданта, Воронцов и Марта решили, что она останется в полку и будет руководить прачками и посудомойками за вполне приличное жалованье.

 

Она попрощалась с пастором и его семьей и осталась с капитаном Воронцовым. Приключения начинаются, подумала весело Марта Скавронская, счастливая оттого, что избавилась наконец от гнетущей роли служанки в скучном доме. Не случайно самые яркие ее воспоминания — это цыганский табор. Куда еще закинет ее судьба? И опять она вспомнила Мариулу.

С Воронцовым оказалось все далеко не так романтично, как могло представиться на первый взгляд. После тяжелой работы на полковой кухне и стирки белья — прачек в полку не оказалось, так что командовать было некем, — нужно было ласкать вдрызг пьяного капитана Воронцова. Иногда, когда он напивался до поросячьего визга, он бил ее. Один раз Марта не выдержала и дала ему сдачи — после его жесткой пощечины закатила ему такую оплеуху, что он вскрикнул, долго изумленно смотрел на нее, а потом повалился на кровать и проспал до утра. Утром, как обычно, ничего не помнил.

 

На всех попойках Воронцова с подчиненными ему офицерами Марта присутствовала, причем не как служанка, а как хозяйка. Все понимали, что она любовница капитана, и втайне ему завидовали. А когда по случаю очередной победы на ужине присутствовал главнокомандующий полковник Епанчин и Воронцов напился так, что его унес спать денщик, полковник пригласил ее к себе во флигель. С тех пор она стала жить у полковника. «Что ж, я иду на повышение, — смеялась про себя бывшая служанка. — Так, чего доброго, и правда дойду до императрицы».

 

«Игры» с Александром Даниловичем Меншиковым

 

Портрет Александра Даниловича Меншикова в 1698 году написанный в Голландии во время Великого посольства Петра Великого

Мишель ван Musscher

 

У полковника гостил сам Александр Данилович Меншиков, ближайший друг государя. Увидев незнакомую красавицу блондинку, он спросил полковника:

— ЧТО за девица?

— Моя прачка, — не моргнув, ответил Епанчин. «Вот сволочь, — подумала Марта, — оказывается, я ему прачка, и только».

— Слушай, Михаил, отдай ее мне, мне как раз некому стирать рубашки, — заявил Меншиков.

Понятно, что его слова полагалось воспринимать не как просьбу, а как приказ. В этот же вечер Марта поехала с Меншиковым в Москву.

 

Петр Николаевич Грузинский (1837--1892)

 

В столице он поселил ее в тереме, где она жила с другими пятью девушками примерно такого же, как она, возраста и действительно занималась стиркой.

 

 

 

Но не только работу прачки выполняла она в тереме Меншикова. Примерно раз в неделю за ней приходили и отводили ее в покои Александра Даниловича.

Однажды вызвал ее с другой девушкой, Натальей, заставил раздеться обеих, лечь с ним в кровать и ублажал то одну, то другую. Почти всегда при этом был пьян и то и дело прикладывался к стакану с водкой, который не успевали наполнять слуги. Заставлял пить и ее, и Наталью, и всех девушек, которые делили с ним ложе.

 

Чумаков Федор Петрович (1823-1899)

 

Такие «игры» с Александром Даниловичем Меншиковым проходили не каждый день. В остальное время Марта занималась прямыми своими обязанностями — стирала ему белье, мыла полы, окна, одним словом, совмещала работу прачки и уборщицы. Работа не была ей в тягость — ничего нового в ней для Марты не было, а веселый нрав ее барина и благосклонное к ней расположение делали тяжелую физическую работу не такой трудной. Да и компания у Марты была хорошая. Она дружила со всеми девушками, которые жили в тереме, они делились друг с другом всем, что у них было, — и деньгами, и вещами, и девичьими тайнами.

 

Кто такой Меншиков, она узнала от подруг. Он занимал высокий пост при царском дворе и был самым близким другом молодого царя. А если самый близкий друг, то должен делить с царем не только дела, но и в первую очередь развлечения, подумала Мартхен.

Юрий Панцырев Петр Первый и А.Д.Меньшиков 1980 г.

 

Может быть, она скоро увидит молодого царя? И может быть, не только увидит, а будет говорить с ним? Или не только говорить? От собственных греховно-веселых мыслей она не на шутку разволновалась и, конечно, тут же вспомнила старую цыганку.

 

Петр явился в гости к Меншикову после взятия Нарвы. Он хотел отметить победу в узком кругу дружеской попойкой. Марта в фартуке мыла окна, перескакивая с одного стула на другой, и вдруг услышала незнакомый бас в соседних палатах. По властному тону она сразу поняла, что это молодой царь. Она давно ждала его появления, была готова к нему и боялась только одного — пропустить его, вдруг она окажется в этот момент вдалеке и не сможет посмотреть ему в глаза. Она была почти уверена, что этого будет достаточно, чтобы Петр заинтересовался ею. Казавшееся тогда бессмысленным бормотание Мариулы приобретало смысл пророчества. Во всяком случае, Марта хотела в это верить. И вообще, зачем и жить-то тогда, если не мечтать о чем-нибудь великом?

Александр Шилов Портрет Петра Великого 1995 г.

 

— ...Какая чистота, мон шер! Какая на тебе чистая сорочка, от тебя не пахнет потом, как обычно. Что случилось? Уж не завел ли ты себе хозяйку? А ведь обещал сразу сообщить мне, если у тебя появится кто постоянный, — говорил незнакомый бас, и Екатерина была уверена, что это не кто иной, как сам молодой царь.

Она изо всех сил напрягла слух: что ответит хозяин? Она, конечно, не рассчитывала, что Меншиков выделит ее из своего гарема, и все же чистоте своих сорочек и своего терема он в первую очередь был обязан именно ей. Да и в ласках, она интуитивно это чувствовала, он выделял ее среди других наложниц.

 портрет Александра Меншикова

 

Она слезла со скамьи и пошла к двери, чтобы подслушать ответ Меншикова. Но вместо ответа он открыл дверь, и от неожиданности она чуть не упала в обморок. Рядом с ее хозяином Александром Даниловичем Меншиковым стоял в зеленом кафтане, с волосами до плеч, высокий, выше ее на две головы, царь Петр. Никаких сомнений, что это был именно он, у Марты не было.

 

Неизвестный художник (тип Луи Каравакка) Погрудный портрет Петра I копия XIX в.

 

Оба молодых человека с улыбкой смотрели на нее. Своим молчаливым жестом, когда открывал дверь, Меншиков как бы ответил на вопрос друга.

 

— Ну, теперь все понятно, так бы сразу и сказал! — слегка прищурившись, рассмеялся Петр, глядя в глаза Марте. Она не отвела глаз и не улыбнулась. Время остановилось для нее. Этого момента она ждала много дней и понимала, что сейчас решается ее будущая жизнь. Левая бровь Петра поползла вверх. Он положил руку на плечо Меншикову.

Светлана Киселёва Конфликт Петра I и А. Д. Меншикова.

 

— И такие-то сокровища ты прячешь от меня, негодник! — потрепал царь своего друга за плечо. Потом не выдержал и отвел взгляд от слишком серьезных в этот момент глаз девушки и посмотрел на Меншикова: — Как же ты мог, я тебя спрашиваю, скрывать от меня?

 

— Да почему ж скрывать, почему молчать, вот показываю при первом удобном случае. Не письма же об этом на войну писать, Петр Алексеич!

— Мог бы и написать. — Теперь Петр улыбался Марте.

— Как звать тебя, красавица?

— Марта... — Она почувствовала, что кровь бросилась ей в лицо.

— Марта, значит, Мартхен. — Петр смотрел ей в глаза и о чем-то думал, как будто совершенно постороннем. Потом вдруг сказал:

— Пойдем с нами, Мартхен! Пойдем водку пить!

 

Меншиков было прыснул со смеху, но суровый взгляд Петра заставил его сдержаться. Девушка опустила глаза. Она смотрела на свой фартук. Петр понял ее смущение и сказал:

— Не надо, не переодевайся, тебе так лучше, ты мне так больше нравишься. Пошли! — и обнял за плечи правой рукой Меншикова, а левой — Марту. — Пошли, мои дорогие, повод есть, и большой повод!

 

Марта Скавронская стала Екатериной Алексеевной

По-всякому она представляла эту встречу. Но то, что в первый день будет с молодым царем пить водку, да еще в таких количествах, — этого ей и присниться не могло. Они сидели втроем в столовой Меншикова перед уставленным столом. Девушки, с которыми она жила в девичьей, теперь прислуживали им, постоянно меняя блюда и кувшины с водкой. Петр много ел, а пил! 

Пётр I и Екатерина ,Дементий  Шмаринов

 

Даже капитан Воронцов, когда бил все рекорды и полностью терял память, столько не пил. При этом молодой царь требовал и от Меншикова, и от девушки, чтобы они от него не отставали. Это было тяжело. Все плыло перед глазами. Сквозь пелену она увидела, как Меншиков вышел из-за стола, упал и, растянувшись на полу, даже не попытался встать. Петр не реагировал никак. Он тупо смотрел в одну точку на стене, продолжая жевать и время от времени отхлебывать из стакана. Марта сделала знак девушкам: помогите мне с барином. Вдвоем с Натальей они подняли хозяина и отнесли его в спальню.