Я полагаю, что мы с полным правом
можем говорить о «душевнобольном
обществе» и специально ставить вопрос
о том, что происходит с психически
полноценным человеком в таком
больном обществе. Если общество будет в основном производить людей,
страдающих тяжелой шизофренией, то
оно поставит под удар свое собственное
существование. Для настоящего
шизофреника характерен полный
разрыв связей с окружающим миром, углубление в свой собственный мир; и
главная причина, по которой такой
человек считается тяжелобольным,
является социальной: ведь он не
выполняет свою социальную функцию,
он не в состоянии сам себя обслужить и в той или иной форме нуждается в
помощи других людей.
Ясно, что полный шизофреник не в
состоянии управлять другими людьми,
тем более большими группами или
обществом в целом. Однако шизофреник в легкой форме вполне
способен организовывать и управлять.
Такие люди не утрачивают способности
видеть «реальный мир» объективно,
если мы под этим понимаем разумное
восприятие вещей, осознание их смысла и применения для пользы дела. Однако
у них может полностью отсутствовать
способность к субъективному
«личностному» восприятию вещей, т. е.
способность к сопереживанию.
Например, взрослый человек может при виде красной розы думать, что это нечто
теплое, горячее или даже огненное (если
он облекает эту свою мысль
(ощущения) в слова, мы называем его
поэтом), однако он при этом отлично
знает, что в сфере физической реальности роза не жжет, как огонь.
Современный человек утратил
способность к субъективному
переживанию и воспринимает мир
только под углом зрения его
практической применимости. Но данный его дефект не менее значим, чем у так
называемого «больного», который не
способен воспринимать
«объективность» мира, но в то же время
сохраняет человеческую способность к
личному, субъективному, символическому восприятию. Насколько
мне известно, первым сформулировал
понятие «нормальной» (обычной)
душевной болезни Бенедикт Спиноза. В своей «Этике» он писал:
Некоторые люди «упорно бывают
одержимы одним и тем же аффектом. В
самом деле, мы видим, что иногда
какой-либо один объект действует на
людей таким образом, что хотя он и не существует в наличности, однако они
бывают уверены, что имеют его перед
собой, и когда это случается с человеком
бодрствующим, то мы говорим, что он
сумасшествует или безумствует... Но
когда скупой ни о чем не думает, кроме наживы и денег, честолюбец – ни о чем,
кроме славы и т. д., то мы не признаем
их безумными, так как они
обыкновенно тягостны для нас и
считаются достойными ненависти. На
самом же деле скупость, честолюбие... и т. д. составляют виды сумасшествия,
хотя и не причислены к болезням».
Как сильно изменились общественные
отношения с XVII в. до наших дней,
можно судить до тому, что позиция, за
которую, по словам Спинозы, человек «заслуживал презрения», сегодня
считается вполне похвальной. Однако пойдем дальше. «Патология
нормальности» редко принимает форму
душевной болезни, ибо общество
производит «лекарство» против
подобной хвори. Если патологические
процессы распространяются на общество, то они теряют свой
индивидуальный характер. Тогда
больной индивид в компании с другими
такими же больными будет чувствовать
себя наилучшим образом. Тогда вся
культура настраивается на этот тип патологии и находит пути и средства
для ее удовлетворения. В результате
средний индивид вовсе и не ощущает
изолированности и заброшенности,
которую ощущает шизофреник. Но тот,
кто отличается от среднего индивида, чувствует свое отличие от других,
совершенно одинаковых, т. е.
обладающих одним и тем же дефектом.
На самом деле речь идет о человеке с
совершенно здоровой психикой,
который оказывается настолько одиноким в душевнобольном обществе,
что, страдая от своей беспомощности и
отсутствия нормальных отношений с
другими, он и сам получает «сдвиг по
фазе». Э.Фромм "Aнатоми
