Завтра поеду за билетами в Краснодар. Если все получится, в выходные, вместо холодной и дождливой Москвы меня будет ждать солнце, ветер и друзья.
Тфу-тфу, хоть бы получилось!

Я поселилась вместе с казахами – Даурцевым и Логиновым. Коля Баскаков решил жить в палатке, поэтому мы как раз влезали в комнату все вместе. Домики были двухэтажные – три кровати внизу, три вверху. На второй этаж к нам поселили чехов (которые из города Чехова): Макса, Илюху и Женьку. Казахи на балкон второго этажа повесили казахский флаг. А чехи на этот флаг потом вешали плавки, полотенца и прочее. Казахи в шутку ругались.
Мы выбрали домик, рядом с которым стояла скамейка. Это было эпохальное решение, как оказалось. Потому что ни с одним больше домиком рядом вкопанных скамеек не было. Соответственно, тусовался народ именно рядом с нами. Кроме того, вокруг нашего домика было больше всего деревьев, поэтому и палатки тоже стояли именно вокруг него. С одной стороны, было весело – не надо далеко ходить. С другой стороны, по утрам мне тоже не давали поспать.
Боря с Аней поселились вдвоем на втором этаже. В этом же домике поселились (внизу) Федор, Миша и Тема. Потом к ним еще Серега Баринов присоседился. Напротив нас жили буксировщики. А справа – Вика с Танкистом.
В лагере не было горячей воды. Через несколько дней поставили карбышевку, но бочка была маленькая и всем воды все равно не хватало. Поэтому мылись в основном в естественном бассейне – Ахтубе. Правда. к концу соревнований Ахтуба обмелела и ее можно было перейти вброд.
Самым концептуальным было вывешивание флага. Первыми флаг повесил наш домик – и вот вокруг него-то и тусовалась основная часть народу. Вторыми флаг повесили башкиры – у них начали устраивать дискотеки. Потом приехал Баринов, повесил красный флаг на свой домик, объявил Казахстан «мятежной республикой», а в их домике начались вечерние посиделки с гитарой.

Я не знала измены в любви,
Я ее ощущала начало -
Легкий крен, ненадежность причала
И себе говорила: "Порви!"
Потому, вероятно, не знала
Никогда я измены в любви.

Я и в дружбе могла различить
Первый легкий снежок охлажценья.
Обрывала с улыбкою нить
И шутила еще: "До видзення!"
Только гордость -
Мой якорь спасенья...

Юлия Друнина.

Я всегда считала, что в любви нет гордости. И что любишь не ради себя, а ради другого. Но теперь я думаю, что это были детские мечты и сердце чувствует не совсем так...

Единый раз вскипает пеной
И рассыпается волна.
Не может сердце жить изменой,
Измены нет: любовь - одна.

Мы негодуем иль играем,
Иль лжем - но в сердце тишина.
Мы никогда не изменяем:
Душа одна - любовь одна.

Однообразно и пустынно,
Однообразием сильна,
Проходит жизнь... И в жизни длинной
Любовь одна, всегда одна.

Лишь в неизменном - бесконечность,
Лишь в постоянном - глубина.
И дальше путь, и ближе вечность,
И всё ясней: любовь одна.

Любви мы платим нашей кровью,
Но верная душа - верна,
И любим мы одной любовью...
Любовь одна, как смерть одна.
1896
Зинаида Гиппиус.

Стихотворение понравилось, но я не поняла, в чем смысл.

Я, в общем, так и не поняла, почему все было так сложно. Пансионат их почему-то зарегистрировать не мог. Поэтому пришлось купить Бланк анкет за 150 рублей, заполнить эти анкеты (вы умеете изготавливать взрывчатку? Да/нет/не знаю). Потом сдать анализы на СПИД, малярию и еще что-то там. И еще пройти собеседование. И сфотографироваться.
Регистрация была нужна трем людям: двум казахам – Сашке Даурцеву и Лехе Логинову, и одному хохлу – Олегу Бондарчуку. Даже если ты второй в мировом рейтинге и вообще крутой дядька, все равно сдавай анализы.
Анализы, правда, за всех пошел сдавать Танкист. Не знаю, реально ли он что-то сдавал или откупался.
Им всем повезло в том смысле, что полеты они не пропустили из-за регистрации. Один день был нелетный, а еще один были полеты самолетов и к тому моменту, когда мы поехали на поле, они уже вернулись.
Однажды утром, мы только проснулись, приходит Коля. Я, говорит, пришел вас будить… ваз будить… возбудить. Вставайте, в общем, идите смотреть результаты. Коля, ты чего, день же нелетный был. Идите, идите, день нелетный, а результаты – есть.
Прихожу. На судейском домике висит объява: Разыскиваются Даурцев и Логинов. За злостную неоплату буксировки. Владеют приемами литрбола. Фотографии приложены, все дела. К сожалению, это объявление найти не удалось, а полный текст было бы здорово приложить.

У нас на фирме есть доска - обычная белая доска, на которой пишут цветными фломастерами. И связана с ней вот такая история.

Первая доска на фирме появилась в кабинете директора. На доске рисовали всякую красоту типа будущих планов развития фирмы и тому подобное.
Атомная команда решила, что нам тоже нужна такая доска. В самом деле, мы что, хуже директора?
Доску через некоторое время купили. И к ней купили специальные фломастеры, специальную тряпочку и специальную брызгалку - для стирания, опять же.
Доску торжественно повесили в отсеке ГУК и тут же начали изрисовывать будущими планами. Недельку порисовали... десять дней... Планы, как известно, имеют свойство меняться.
И вот тут настал момент Х. С доски ничего не стиралось. То есть, конечно, стиралось - слегка, но след оставался. И чем больше на ней писали, тем больше следов.
Мы все чуть не переругались на почве того, что не так. (С директорской-то доски все стирается без проблем!!!) Фломастеры неправильные. Принесли фломастеры от директора, попробовали - итог тот же. Унесли наши фломастеры к директору - опять все работает. Тряпочка неправильная, жидкость неправильная... Остается только сама доска.
Когда доска превратилась из белой в серую, мы решили - либо мы ее все-таки отмоем, либо выкинуть ее к черту.
И вот, во время "отмывания", доска начала еще и расслаиваться...
Хорошо, что мы ее не выкинули. Потому что оказалось, что прежде, чем доской пользоваться, НАДО СНЯТЬ С НЕЕ ПОЛИЭТИЛЕНОВУЮ ПЛЕНКУ. И все будет работать - и писать будет, и стираться...

Первый раз я села на это поле чуть ли не в первый соревновательный день. Крутила, крутила, меня сносила черти-куда. Полетела, как и в первый день, практически наперерез ветру – пыталась вернуться. Не получилось. Это поле я поначалу рассматривала только как запасной вариант, на случай, если я до трубы не долечу. Когда высота упала до минимума, решила все-таки не рисковать (остатки страха от посадки в Фабричном! в данном случае можно только сказать спасибо) и сесть с гарантией. Скрутила широкую пологую спираль и зашла от самых проводов. Села отлично.
Чуть-чуть про площадку. Площадка эта с одной стороны (как раз с этой стороны все разы и надо было заходить) ограничена автомобильным мостом, на мосту – провода. Слева, если к мосту стоять спиной, идет железная дорога. Справа – завод «Толстяка», само здание завод достаточно далеко, но к нему прилегает территория, огороженная забором. Дальняя часть площадки тоже упирается в забор и прочие конструкции. Само поле черное – траву жгли. В той части, которая ближе к мосту, валяются всякие бетонные и железные конструкции. В принципе, отличная площадка, особенно если не бояться и не пытаться сесть ближе к дороге.
После первой посадки мне пришлось самостоятельно тащить на плече дельт в шести метрах до самой дороги. Это не очень далеко, метров 200, но для меня – настоящий подвиг. Ничего, дотащила. Правда, подвеску отдельно, а дельт отдельно, но зато абсолютно самостоятельно. И даже при посадке не сильно попачкала себя и парус об сгоревшую траву. Как оказалось, эта посадка к дороге подбора намного ближе, чем та, на которую я так стремилась изначально. Тем лучше.
Второй раз я села на нее вместе с Максом. В тот день, когда мы втроем пытались улететь (об этом будет своя история). Сначала села я, потом Макс. Второй раз села менее удачно. Пыталась сесть ближе к дороге, в итоге села среди железобетонных конструкций, выгнула стойку, чуток замазалась сажей. Макс сел дальше, но спокойней.
Самое ужасное в этой площадке было то, что рядом с ней всегда есть пузыри. И очень заманчиво начать крутить, пытаться выкарабкаться. Но страшно. Потому что пока ты крутишься, тебя сносит от площадки, и набор высоты идет медленней, чем удаление. То есть, если ты таки не выкручиваешь, то сесть тебе негде.
Третий раз туда сел Даурен. Поломал стойку, штаны (светло-голубые, почти белые, любымые летные штаны!) были с одной стороны (спереди) абсолютно черными. Долго расписывал ужасы посадки. Мы с Максом сочувствовали. Стойку заменили, а штаны Сашка постирал. (Я была в шоке! Мужчина, на полетах, постирал летные штаны.)
В какой-то момент Тема сказал, что это место специально создано для безнадежных ситуаций. То есть, когда все плохо, прилетаешь к заводу и с размаху впиливаешься прямо в морду мужику с кружкой пива, который нарисован на стене завода. Скорее всего, сказал он это после того, как сел рядом с секретным химическим заводом. Но это уже совсем другая история.

Приветствую нового Читателя! TT-yes-TT Очень приятно.

Велкам!

Надо что-то делать с таким осенним настроением. Оно обычно плохо заканчивается. В цинизм удариться, что ли...

А пока вот - для разнообрзия.

Это стенограмма реальных радио-переговоров, проходивших между кораблем ВМФ США и канадцами у берегов острова Ньюфаундленд в 1995 году.

Американцы: Пожалуйста, отклоните ваш курс на 15 градусов на север, иначе произойдет столкновение.

Канадцы: Рекомендуем ВАМ изменить ВАШ курс на 15 градусов на юг!

Американцы: Говорит капитан корабля ВМФ США. Повторяю, измените ваш курс!

Канадцы: Нет. Повторяю: Вы меняйте ВАШ курс.

Американцы: ЭТО АВИАНОСЕЦ "Ю. С. МИССУРИ", МЫ - БОЛЬШОЙ ВОЕННЫЙ КОРАБЛЬ ВОЕННО-МОРСКИХ СИЛ США. МЕНЯЙТЕ ВАШ КУРС СЕЙЧАС ЖЕ!

Канадцы: А мы - маяк. Повторяю: МАЯК!!!

Чем безнадежней, тем утешнее
Пора дождей и увяданья,
Когда распад, уродство внешнее -
Причина нашего страданья.

Тоска, подавленность великая
Людей тиранит, словно пьяниц,
Как если б за углом, пиликая,
Стоял со скрипкой оборванец!

Но явлена за всеми бедствами,
За истреблением обличья
Попытка нищенскими средствами
Пронзить и обрести величье.

Во имя беспощадной ясности
И оглушительной свободы
Мы подвергаемся опасности
В определенный час природы.

Когда повальны раздевания
Лесов и, мрак усугубляя,
Идут дожди, до основания
Устройство мира оголяя.

Любови к нам - такое множество,
И времени - такая бездна,
Что только полное ничтожество
Проглотит это безвозмездно.

Юнна Мориц
1968

Непогода - осень - куришь,
Куришь - все как будто мало.
Хоть читал бы - только чтенье
Подвигается так вяло.

Серый день ползет лениво,
И болтают нестерпимо
На стене часы стенные
Языком неутомимо.

Сердце стынет понемногу,
И у жаркого камина
Лезет в голову больную
Все такая чертовщина!

Над дымящимся стаканом
Остывающего чаю,
Слава богу, понемногу,
Будто вечер, засыпаю...

1847
Афанасий Фет. Воздушный город.

Осень - пора перемен, расставаний. Осенью сердце тянет куда-то.

Как-то раз Сашка Даурцев, будучи в нетрезвом состоянии. С этой фразы можно начинать половину историй.
Мы жили как в пионерлагере – ездили все хором на автобусе в столовую, на аэродром и обратно, жили в пансионате. Даже в кино нас возили скопом (Артура тогда назначили старшим). А что делают дети в лагере по ночам? Правильно.
Итак, как-то вечером после пьянки, вспомнилось, что в детстве в лагере положено мазать соседей пастой. Сашка подумал, подумал, и решил воплотить эту идею в жизнь. Пасту взяли мою. (У тебя какая паста? Лесной бальзам. Ага, у меня «Колгейт». Давай твоей фигней намажем народ, а зубы будешь чистить нормальной пастой, я тебя угощу.) Долго выбирали, кого мазать. Между Колей и соседями сверху. В итоге выбрали соседей сверху (видимо потому, что их много).
Сашка пасту нагрел – как положено. И пошел наверх. Первым попался сладко спящий Илюха. Он даже и не проснулся. Зато проснулся Макс. И спросил Сашку, чего это он делает. Сашка честно ответил – пастой мажусь. Макс задумался. Пока Макс думал, Сашка решил его по быстрому намазать. Макс начал сопротивляться. В итоге Илья, Макс и Сашка, а также вещи первых двух были в пасте. А Женька даже не проснулся.
Сашка прибежал обратно. И абсолютно серьезно сел ждать, когда чехи придут мстить. Завернулся в спальник и сел под дверью. Чехи не приходили. В итоге я уговорила его повесить на ручку двери кастрюлю – в качестве сигнализации - и лечь спать. Чехи в ту ночь так и не пришли.
Потом оказалось, что в ночь перед отъездом Илюха поставил будильник на полвторого и хотел намазать Сашку через окно (под которым Сашка, собственно, спал). Но наша комната в это время еще не спала.

День выдался забавный. Я проявила чудеса комбинаторики и уговорила всех поехать летать не на аэродром, а в Голдино (больше 200 км. От Москвы!!). Причем для этого надо было хотя бы одной машине сделать крюк километров в 100 (участь выпала на Федора). Потому как аппараты в Коломне (120 км.), а Голдино несколько в другой стороне. Плюс бодрый Круглов еще в субботу вечером в полном одиночестве на буханке приехал в Белоомут. Это за Коломной еще километров 60. Переночевал там, утром вернулся в Коломну, встретился там с Федором и оттуда уже выдвинулись в Голдино. В общем, многим пришлось поднапрячься. При том, что на аэродроме тоже летали и можно было бы и на активке потягаться. (Ну не люблю я там летать, не хочу! Там низко затягивают и самолеты летают.)
Но! В итоге все сказали, что решение уехать было правильным.
Я привозила народ кататься на тандеме - всех покатали. Юльку пересадили на Анюткин аппарат. Я тоже протестировала Анькин аппарат - погоняла его как могла. Но он, зараза, во всех интересных режимах сыпется. То есть парить на нем - самое то, а вот "выпендриваться" при отсутствии погоды - не получится. Например, при попытке отдать ручку в устойчивой спирали, мой дельтаплан начинает вкручиваться, увеличивает крен и встает в более крутую спираль - но устойчивую. Крен можно таким маневром до 80 градусов довести. В Анюткина птичка опускает нос и вроде как тоже вкручивается, но скорость снижения при этом - до -5. Просто страшно становится.
Двух чайников вчера первый раз запустили на пассивке с перецепом. Федор полетал в одиночестве на тандеме. Вечером пожарили сосиски и успели приехать домой до 12 часов ночи.
В общем, я молодец, что всех вытащила.

Как я уже говорила, в кино мы ходили толпой. День был нелетный и решено было взять автобус и поехать в Волжский на «Ночной дозор». Я этот фильм уже видела, но все равно поехала – за компанию. «Главной женой» назначили Артура.
Казахи, Федор и мифы с нами не пошли. Мифы – не знаю почему, а остальные пытались чинить Делику. Причем с моей точки зрения это был процесс ради процесса. Т.е., они ходили вокруг машины, лазили в яму, изучали что-то. И всякий «нормальный» мужчина, попавший в поле ямы, считал своим долгом в эту яму залезть, посмотреть, пощупать и высказать свое мнение.
Т.е., выглядел этот процесс примерно так. Сначала в яму залез Сашка. Коля сидел за рулем и давил на педаль. Потом туда (в яму) залез Кузя. Потом Коля вылез из-за руля, посадил за руль Леху, сам сел рядом с ямой и стал заглядывать в нее сбоку. Потом пришел Федор. Поохал, что он в новой майке, а то бы помог. Потом снял майку и тоже залез в яму. Машину они так и не починили, но в яме доблестно сидели.
Приехали в кинотеатр. Купили билеты. До сеанса еще было время, поэтому мы погуляли по Волжскому. Купили Жеке шлепки в спортивном магазине.
Волжский – потрясающе красивый город. Чистый, зеленый, улицы выложены цветными плитками.
Посмотрели кино. На отдыхе любой фильм воспринимается приятнее. Но Антону все равно не понравилось – после книги-то, еще бы.

На второй облеточный день первым Жека запарил – поток +5, высота под 3000. Макс цеплял кромку. Анютка тоже полчаса повисела, у меня не получилось, ну да ладно. Все равно было ощущение праздника и мир был цветным.
В этот день приехали казахи. Летать они не стали – устали очень, да и буксировки побоялись. Зато вечером угощали рыбой с Балхаша. И тем же вечером мы с Сашкой протрепались черт знает до какого времени. И я опять не выспалась – но это и не понадобилось. Потому что больше облеточных дней и не было… Погода подкачала. А вот что мы делали в эти нелетные дни - это тема следующей истории.

На самом деле я жуткая негодяйка и не поприветствовала своего первого постоянного читателя d_lite!
Приветствую и радуюсь!

Начало дня мне не понравилось. Потому как после этой чертовой дороги мне совсем не хотелось за руль. Но все долго бегали и выясняли, хватит ли всем места и хватит ли места для аппаратов. В итоге меня эта беготня достала и я поехала на своей машине. Одна. На самом деле, как потом оказалось – совсем не зря. Иначе могло не получится съездить на речку после полетов. Но ехать одной было обидно.
Первый тренировочный день. Полетали неплохо. Затяжки сложные, колбасит сильно и тянут резче. Отцепляешься со вздохом облегчения. Причем отцеплялась я в первые дни не потому, что пора, а потому что больше не могла тянуться. Жаль, что начали полеты все-таки поздновато. Я даже попарила чуть-чуть. Невысоко, но зато от души. И – вместе с Танкистом. Над аэродромными домиками.
Ездили купаться на Ахтубу. Я не взяла купальник, пришлось купаться в нижнем белье. Карина вообще купалась в одежде. Но вода отличная – теплая.

Ежиков в лагере было много. От мала до велика. Самые маленькие даже не сворачивались, а мирно сидели на ладони. Каждый вечер кто-нибудь ловил ежика. Ежики приходили побираться – после вечерних посиделок всегда валялись какие-то остатки на траве.
Однажды ночью, когда все уже спали, я наблюдала целое стадо ежей, пасущихся на полянке (штук 7). И утром рассказала об этом Антону. Он попросил в следующий раз разбудить его, чтобы и он это чудо увидел.
На следующую ночь мы с Сашкой опять наблюдали ежиковскую семейку. Вряд ли это действительно была семья, но был один большой еж и куча ежей поменьше. Самого большого ежа мы прозвали мама-ежиха. Маленьких я тоже некоторых узнавал. Ежики бегали по поляне, фыркали, хрюкали, топали, лопали что-то. В общем, фантастика.
И тут я вспоминаю про просьбу Антона. Сашка, говорю, пойдем Антона разбудим – он просил. Не, давай лучше ему в палатку ежика принесем! Сашка ловит маму-ежиху и мы идем к палатке Минского. Открываем тент. Открываем палатку. Сашка вносит туда ежика и кладет его … прямо Антохе на ноги. Антон просыпается. Мы сбегаем. Первым делом Минский вопит: «Идиоты, хотя бы палатку закройте!». А потом начинает хохотать. Еще бы, если у тебя по ногам ежик бегает.
Потом Антон еще долго не мог ежа из палатки выгнать, потому что тот сворачивался в клубок. В итоге он ежа выкатил тапком.
Утром Минский ругался, что мы ему сон перебили, и что вообще мы подонки. Но я уверена, что на самом деле он так не думал. И про то, как он маму-ежиху выгонял, рассказывал с азартом.
Мы позже еще раз клали ему ежика в палатку. Но Антона там не было, а до его прихода ежик убежал.

Михаил Александрович, -- негромко обратился Воланд к голове, и тогда веки убитого приподнялись, и на мертвом лице Маргарита, содрогнувшись, увидела живые, полные мысли и страдания глаза. -- Все сбылось, не правда ли? -- продолжал Воланд, глядя в глаза головы, -- голова отрезана женщиной, заседание не состоялось, и живу я в вашей квартире.
Это -- факт. А факт -- самая упрямая в мире вещь. Но теперь нас интересует дальнейшее, а не этот уже свершившийся факт. Вы всегда были горячим проповедником той теории, что по отрезании головы жизнь в человеке прекращается, он превращается в золу и уходит в небытие. Мне приятно сообщить вам, в присутствии моих гостей, хотя они и служат доказательством совсем другой теории, о том, что ваша теория и солидна и остроумна.
Впрочем, ведь все теории стоят одна другой. Есть среди них и такая, согласно которой каждому будет дано по его вере. Да сбудется же это! Вы уходите в небытие, а мне радостно будет из чаши, в которую вы превращаетесь, выпить за бытие. -- Воланд поднял шпагу.
Тут же покровы головы потемнели и съежились, потом отвалились кусками, глаза исчезли, и вскоре Маргарита увидела на блюде желтоватый, с изумрудными глазами и жемчужными зубами, на золотой ноге, череп. Крышка черепа откинулась на шарнире.

Отвлечемся чуть-чуть от Волгограда.

Про то, как я покупала в Саратове книжки
Уезжала из командировки в этот раз я очень спешно. Потому как машину дали не на 12:30, а на 10:45. В итоге в Саратове у меня было как минимум два часа свободного времени до поезда. И я решила погулять по городу.
Город, кстати, оказался весьма интересным, хотя и очень грязным. Я гуляла в студенческой части города – учебные корпуса, студенты. Оказывается, там есть медицинский институт.
Вот так, гуляя, я и добрела до большого магазина. И как всякая уважающая себя тетка туда зашла. Магазин был похож на Детский Мир времен перестройки, чуть-чуть побогаче. Самым интересным оказался книжный отдел.
Отдел был маленький и располагался в закутке. А снаружи закутка стоял шкаф. Дверцы шкафа (стеклянные) залеплены скотчем. А в шкафу – книги. Букинистические – по 15 и 25 рублей. Причем некоторые весьма неплохие. Я решила, что упускать такую экзотику нельзя, и пошла в отдел – покупать выбранные книги. Продавщица что-то раскладывала по полкам, и, как положено продавщице в таком магазине, меня в упор не замечала. Времени было навалом и я не стала ее торопить.
Когда все-таки продавщица обернулась ко мне и я спросила про книги в шкафу, оказалось, что… «Это не наше. Это вам в галантерею надо.» Галантерея, само собой, другой отдел – метрах в 15 от шкафа. Я, конечно, уже движимая принципом, пошла в галантерею. Через некоторое время скотч был отлеплен, книги были вручены мне. Потом мы вернулись в галантерею, я заплатила, продавщица записала названия проданных книг. И я отправилась в «Улей» - обедать и читать новообретенные бестселлеры.
Книги оказались замечательные, первую я прочитала еще в поезде. Повести башкирского писателя про быт башкирской деревни во время Великой Отечественной войны (общее название книги – «Байга», что меня и соблазнило). И «Эстонские повести» - разные авторы пишут о разном времени, от середины 19 века, до середины 20.