"Орианда, Юрьянда, Урьянда суть изменения одного и того же названия в устах татарских», — писал знаменитый исследователь Крыма первой половины XIX века П.И. Кеппен. Еще в 1480 году на месте нынешней Ореанды находилось небольшое греческое поселение с созвучным наименованием, полностью исчезнувшее задолго до присоединения Крыма к России.

Побережье около Ореанды

 

До начала XIX века малонаселенная пустынная часть Южного берега, протянувшаяся от Балаклавы до Феодосии, считалась владением чинов балаклавского греческого батальона, несущего в Крыму пограничную службу. Затем отдельные земельные участки стали сосредотачиваться в руках нескольких лиц и, например, столь известные впоследствии Нижняя и Верхняя Ореанда, Ливадия, Алупка, Кучук-Ламбат оказались собственностью командира батальона Феодосия Ревелиоти.

Н.К. Шильдер, биограф Александра I, описывая пребывание государя в Крыму незадолго до его загадочной смерти в Таганроге, особо отмечает Ореанду. Там, наконец, Александр Павлович нашел тот уголок в Европе, о котором мечтал все последние годы и где желал бы навсегда поселиться: «Я скоро переселюсь в Крым, — говорил он приближенным, — я буду жить частным человеком. Я отслужил 25 лет, и солдату в этот срок дают отставку». После 1815 года император Александр представлял уже собою усталого мученика, мечущегося между возраставшим влиянием временщика графа А.А. Аракчеева и собственными убеждениями, сложившимися в молодости. Отсюда его все более проявлявшаяся религиозность, принимавшая форму мистического созерцания.

 

Однако мечте об уединенной жизни в Ореанде не суждено было осуществиться. 27 октября (8 ноября) 1825 года после непродолжительной остановки в Алупке у Новороссийского генерал-губернатора графа М.С. Воронцова император отправился через Байдары и Балаклаву в Георгиевский монастырь, где сильно простудился, и в Таганрог приехал уже тяжелобольным. 19 ноября в этом небольшом городке юга России, не дожив трех недель до 48 лет, умер победитель Наполеона Бонапарта Александр I Благословенный.

 

 

 

Вскоре скончалась и его супруга, императрица Елизавета Алексеевна, и владельцем Нижней Ореанды стал Николай I. По указу последнего с 1830 года надзор за имением стал осуществлять граф М.С. Воронцов, которому было доверено распоряжаться всеми хозяйственными и денежными делами Нижней и Верхней Ореанды, назначать в них управляющих, садовников, виноградарей и других служащих.

Николай I

По инициативе графа здесь стали проводиться большие работы по созданию плантаций лучших европейских сортов винограда, а в царском владении — и великолепного парка, который получил статус «Императорского Сада в имении Ореанда».

Князь Михаил Семенович Воронцов (1782-1856)

 

С августа по октябрь 1837 года Николай I предпринял большую инспекционную поездку по западным и южным губерниям России и Закавказью, причем по приглашению графа М.С. Воронцова в маршрут было включено и посещение Южного берега.

 

В Крым он решил поехать вместе с императрицей Александрой Федоровной и цесаревичем Александром Николаевичем. Встретились все в конце августа в Вознесенске, небольшом городке-пристани на Южном Буге. Александра Федоровна прибыла сюда из Москвы вместе с дочерью, великой княжной Марией Николаевной, а 19-летний наследник престола из Харькова, одного из многочисленных городов, с которыми он знакомился во время своего путешествия по России. Из Вознесенска на корабле они прибыли в Севастополь, а затем в колясках и верхом проехали через Бахчисарай и Симферополь в имение Воронцовых «Массандра». Александра Федоровна была в восторге от Ореанды, и Николай сразу же принял решение построить здесь для нее дворец. Роскошное имение стало одним из бесчисленных драгоценных подарков, которыми Николай Павлович осыпал свою супругу.

Портрет императрицы Александры Федоровны.

Возведение дворца растянулось на 10 лет; был даже длительный перерыв в строительных работах с 1847 до 1850 г. из-за «недостатка денег», как объяснялось в отчетах комиссии.

И. К. Айвазовский. Вид в Ореанде. 1858 год

 

Руководство строительством осуществляли известный «каменных дел мастер» англичанин В. Гунт, который до этого возводил в Алупке дворец графа М.С. Воронцова, и некоторое время одесский архитектор Камбиаджио. В начале 1850 года заведующим ореандскими строениями назначается архитектор К.И. Эшлиман. При нем работы по достройке дворца, оформлению его интерьеров и возведению служебных зданий заметно ускорились и, наконец, осенью 1852 года к Высочайшему приезду в Крым полностью завершились.

Дом садовника в Ореанде

Парк Ореанды являл тогда собой пример блестящей творческой фантазии архитекторов и садовников. Представьте себе, читатель, многочисленные, оригинально оформленные бассейны, прелестные маленькие водопады, скрывающиеся в густой зелени, или фонтан, бьющий прямо из дупла огромного дуба — вода к нему была подведена столь незаметно, что создавалась полная иллюзия естественного родника; наконец, представьте маленьких ланей — «даниэлек» и благородных оленей, свободно пасущихся на лужайках парка. Растительность же была подобрана так, что отдельные уголки парка представляли различные районы субтропиков всего земного шара. А высоко над парком и дворцом, на краю круто обрывающейся скалы, парила корона белоснежной греческой ротонды, построенной в 1842 году — тогда же, когда приступили к возведению дворца.

Вид Орианды на Южном берегу Крыма

Простой образ жизни царской семьи в Ореанде, прогулки по окрестностям и парку, купание в море, охота в горном лесу изредка прерывались визитами в Воронцовский дворец, посещениями Ялты, Ливадии. Своей церкви в имении не было, поэтому в православные праздники Рождества Богородицы, Воздвижения Честного Креста и в Покров день ездили в Иоанно-Златоустовский собор в Ялту. Наносили визиты царю тогда еще немногочисленные дворяне Ялты, депутации местных жителей — греков, татар, караимов. Частым гостем императорской четы был таврический губернатор граф А.В. Адлерберг.

 

Граф Алекса́ндр Влади́мирович А́длерберг

 

Перед отъездом Александра Федоровна, словно предвидя недалекое будущее, обронила: «...Этот дворец будет моим вдовьим домом». Предчувствие не обмануло ее. Вскоре началась Крымская война, столь печально закончившаяся для России. 18 февраля 1855 года Николай I скончался. Здоровье Александры Федоровны после смерти мужа резко ухудшилось, и в свое южное имение она больше не приезжала.

 

После ее кончины 20 октября 1860 года, согласно завещанию, «Ореанда» перешла во владение второго сына Николая I в. кн. Константина Николаевича и вплоть до 1894 года пребывала в статусе великокняжеских, а не царских имений.

Великий князь Константин Николаевич

 

«Завидую о милой Ливадии…»

 

Первый Высочайший приезд сюда состоялся в конце августа 1861 года. Уже с ранней весны Департамент Уделов начал подготавливать имение к приему Августейшей семьи. Удельному архитектору В.С. Эсаулову было поручено выехать в Ливадию и совместно с садовником Потоцких Л. Гейслером и ялтинским городским архитектором К.И. Эшлиманом провести работы по приведению всех зданий и парка «в надлежащий вид».

Дворец в Ливадии

Царская чета была в восторге от своего нового приобретения. Этот прелестный уголок Южнобережья совершенно очаровал Марию Александровну. Впоследствии императрица в письмах к близким свое имение называла не иначе, как «моя милая Ливадия».

Пребывание в Крыму семья посвятила знакомству с Ялтой и ее окрестностями: интересовались бытом и традициями народов, проживающих в Крыму, ездили в татарскую деревню на свадьбу, посетили древнюю греческую церковь в Аутке, встречались с представителями разных сословий. Внешне простая жизнь ежедневно наполнялась новыми, необычными впечатлениями.

 

В августе 1867 года состоялся большой Высочайший приезд в полностью обустроенное имение. За исключением наследника престола, в. кн. Александра Александровича, в Крым прибыла вся царская семья.

 

Заранее было решено, что в день тезоименитства Александра Николаевича, 30 августа, в обновленном имении будет устроено народное гуляние.

 

Дворец в Ливадии

Здесь, на Южном берегу, сложился свой, отличный от петербургского, ритм жизни императора, который почти не изменялся в последующие приезды. Вот как его описал корреспондент «Московских ведомостей»: «В Ливадии придворный этикет насколько возможно устранен. Утром царь по обыкновению встает рано, прогуливается по парку пешком, потом занимается делами; иногда садится на лошадь и спускается к морю, к купальне. Обыкновенно он ходит в белом кителе, императорская свита тоже. Обедают, как в деревне, в 2 часа, ужинают в 9 часов. После обеда подаются экипажи и предпринимаются поездки по ближайшим живописным местностям. Государь по обыкновению садится с Императрицею в плетеный из соломы фаэтон. Иногда они ездят со свитою экипажей, а чаще вдвоем, как простые туристы. Местные жители не тревожат их восклицаниями и не сбегаются к их пути, благоговейно сознавая, что и царям отдых нужен. Вечер царская семья проводит большей частью в тесном кругу приближенных. Мирный день кончается рано, и день следующий повторяет предыдущий. По воскресеньям некоторые известные лица приглашаются слушать обедню в придворной церкви. Ливадия с каждым днем становится все красивее и цветистее, не только Южный берег, но и весь Юг, все Черное море смотрит на нее с любовью и надеждой».

 

 

А в это время внутри царской семьи стремительно разыгрывалась драма, поначалу скрытая от всех, кроме самого близкого окружения. Романтическое увлечение уже немолодого императора юной княжной Екатериной Долгорукой вскоре переросло в страстную любовь к ней. Рождение внебрачных детей, появление у Александра Николаевича второй семьи было жестоким ударом для императрицы и обожавших ее детей. С этого времени болезнь легких стала необратимо прогрессировать.

Начиная с 1873 года Мария Александровна, приезжая в Ливадию, старалась бо́льшую часть времени проводить теперь в Эреклике, где можно было уединиться и не чувствовать так остро двусмысленность своего положения.

Южный фасад Ливадийского дворца

Весной 1879 года состоялся последний кратковременный приезд смертельно больной, задыхающейся до обморочного состояния императрицы в свое любимое имение. Уже без всякой надежды на выздоровление, она вскоре выехала отсюда в Киссинген, а затем в Канн. Александр Николаевич, проводив ее, вернулся в Ливадию и оставался там до самой зимы, открыто встречаясь с Екатериной Долгорукой.

Императорский дворец в Ливадии

3 июня 1880 года императрица Мария Александровна тихо скончалась в Зимнем Дворце. А уже 18 июля в Царском Селе прошло весьма скромно обставленное тайное венчание Александра II с Екатериной Михайловной Долгорукой. К моменту бракосочетания у них уже было трое детей — Георгий, Ольга и Екатерина. Морганатическая супруга царя по его указу отныне стала именоваться Светлейшей княгиней Юрьевской, а ее дети защищены всеми правами по обеспечению своего будущего, кроме права престолонаследия.

 

 

Через полтора месяца, в конце августа Александр вместе с молодой женой отправился в свою последнюю поездку в Ливадию. Вот как об этом пишет М. Палеолог: «Впервые Екатерина Михайловна ехала в царском поезде. Свита Государя, адъютанты, церемониймейстеры и другие придворные чины были изумлены честью, оказанной царем княгине Юрьевской и не понимали ее причины. Изумление еще более усилилось, когда княгиня Юрьевская остановилась не в Биюк-Сарае, как раньше, а во дворце. Она уже была раньше там однажды, но тогда ее пребывание скрывалось».

 

Для Александра Николаевича и Екатерины Михайловны осенние дни 1880 года пролетали спокойно и счастливо, в обратный путь они собрались только 1 декабря.

«По дороге в Севастополь Александр приказал остановить экипаж у Байдарских ворот. Оттуда открывался чудесный вид на Черное море, голубоватые вершины Яйлы. Небо было чистым, и последний день здесь был сказочно прелестен. Очарованный открывшимся перед ним видом император приказал накрыть стол на воздухе <...>. Прислуживал единственный слуга. Обед прошел весело и оживленно, и счастье сияло на всех лицах».

Так закончился последний приезд Александра II в Крым...

 

Согласно завещанию Марии Александровны, Ливадия после ее смерти должна была перейти «в пожизненное распоряжение и владение» Александру Николаевичу, а в случае его кончины — наследнику цесаревичу.

 

Со вступлением императора Александра III в права наследования началась новая страница в истории имения «Ливадия».

 

Обычно приезды Александра III в Крым отличались многочисленностью сопровождавших его и Марию Федоровну родственников и приближенных. Для размещения последних пришлось даже часть так называемой «оранжереи Потоцкого» переоборудовать под жилые комнаты.

Чаще всего императрица приезжала первой в начале лета вместе с младшими детьми. Александр Александрович прибывал позднее, ближе к осени, сопровождаемый обер-прокурором Синода К.П. Победоносцевым, министром иностранных дел Н.К. Гирсом, министрами Д.А. Толстым, И.Н. Дурново, С.Ю. Витте и другими известными деятелями того времени, необходимыми ему здесь, в Ливадии, для решения вопросов государственного управления.

 

При Александре III увеличилось и число воинских подразделений, несших охрану имения. «В Ливадии были для караулов сначала Эриванская рота, а потом прибыла Кабардинская, кроме того стояла все время рота Виленского полка», — записал он в дневник в 1884 году.

Примечательно, что и должность управляющего имением стали занимать военные — с 1882 года полковник В.А. Плец, с 1890 — генерал-майор Л.Д. Евреинов.

 

В 1891 году было решено отметить 25-летний юбилей свадьбы Августейшей четы в любимой всеми Ливадии. Незадолго до торжества Мария Федоровна отправила в Копенгаген к своим родителям — королю Христиану IX и королеве Луизе — цесаревича Николая, великих княжон Ольгу и Ксению и великого князя Михаила. Туда же прибыла английская королева Александра, родная сестра Марии Федоровны, и принцессы Мод и Виктория, племянницы русской императрицы. После краткого визита в датскую столицу они вместе направились в Крым: до Данцига на императорской яхте «Полярная звезда», затем по железной дороге до Севастополя, откуда крейсер «Орел» доставил почетных гостей в Ливадию.

 

 

Из кавказского имения «Абас-Туман» срочно прибыли на торжество брат Николая — Георгий и в. кн. Александр Михайлович.

 

28 октября все собрались за праздничным столом. Цесаревич Николай Александрович записал тогда в своем дневнике: «28 октября. Понедельник. Радостный день 25-летия свадьбы дорогих Папа и Мама; дай Бог, чтобы они еще много раз праздновали подобные юбилеи. Все были оживлены, да и погода поправилась. Утром они получили подарки от семейства: мы пятеро подарили Папа золотые ширмочки с нашими миниатюрами, а Мама брошку с цифрою 25! Кроме подарков было поднесено много замечательных красивых образов; самый удачный по-моему — это складень от всех служивших в Аничкове до 1881 г. А.Н. Стюрлер обратился от имени всех с кратким приветствием. Главное, что было приятного в этом торжестве то, что не было ничего официального, все были в сюртуках, вышло совершенно патриархально! После молебна был завтрак, и тем дело закончилось. Гуляли у берега моря, день был совсем хороший».

Семья Александра III и его гости в Ливадии. Слева сидят: цесаревич Николай и великий князь Александр Михайлович, внук Николая I, за цесаревичем Николаем — великий князь Георгий; справа сидят: император Александр III, около него — великая княжна Ксения, великий князь Михаил, великая княжна Ольга. В группе стоящих вторая слева — императрица Мария Фёдоровна, супруга Александра III Фотография, 1891 Из альбома «Светопись графа Ностица». 1896 ГЛМ.

 

Перед Высочайшими родственниками из Европы предстало уже окончательно сформировавшееся южнобережное имение, с развитыми службами и прекрасно организованным хозяйством.

Но именно этому прекрасному южнобережному городу суждено было первому прощаться со скончавшимся в Малом Ливадийском дворце осенью 1894 года любимым в народе императором.

...В тот год царская семья прибыла в Крым в начале сентября. Чудесная погода, казалось, приободрила очень плохо себя чувствовавшего государя. Внезапно 5-го октября наступило резкое ухудшение. При больном находились выдающиеся медики России и Германии — Вельяминов, Захарьин, Лейден, Попов, Клейн, Белоусов и др., однако все усилия спасти его были безуспешны, и 20 октября 1894 года в муках, но поистине с царским достоинством, 49-летний Александр III тихо скончался в кресле своей спальни. После вскрытия и бальзамирования тела консилиум врачей обнародовал акт о причине смерти: «...мы полагаем, что Государь Император Александр Александрович скончался от паралича сердца при перерождении мышц гипертрофированного сердца и интерстициальном нефрите (зернистой атрофии почек)».

Многие дореволюционные историки справедливо считали, что преждевременная смерть царя, всегда отличавшегося могучей физической силой и здоровьем, была, отчасти, следствием тех ушибов, которые он получил, возвращаясь из Крыма в октябре 1888 года, при крушении императорского поезда у станции Борки под Харьковом. По свидетельству очевидцев, удар в правое бедро был такой силы, что серебряный портсигар, лежавший в кармане, оказался сплюснутым, а верхняя одежда настолько порванной, что ее пришлось снять там же. Сказалось и нравственное потрясение, которое ему пришлось пережить: если к членам царской семьи судьба оказалась милостивой, то несколько приближенных, прислуга, погибли в этой страшной катастрофе. Говорили, что «во время панихиды по ним Государь неудержимо плакал».

 

 

Из дневника Николая II от 20 октября 1894 года: «Боже мой, Боже мой, что за день! Господь отозвал к себе нашего обожаемого дорогого горячо любимого Папа. Голова кругом идет, верить не хочется — кажется до того неправдоподобным ужасная действительность. Все утро мы провели наверху около него! Дыхание было затруднено, требовалось все время давать ему вдыхать кислород. Около половины третьего он причастился св. Тайн; вскоре начались легкие судороги... и конец быстро настал! О. Иоанн больше часу стоял у его изголовья и держал его голову. Это была смерть святого! Господи, помоги нам в эти тяжелые дни! Бедная дорогая Мама!..

 

Похороны Александра III оказались для русской истории последними, проведенными для главы династии Романовых с соблюдением вековых традиций. Было решено, что «тело в Бозе почившего Государя Императора будет перенесено из Ливадии в Ялту на руках; затем из Ялты проследует до Севастополя, в Москву и далее в Санкт-Петербург на особом траурном поезде».

Однако море штормило, и церемония откладывалась. Чтобы дать возможность проститься с покойным всем сословиям, гроб перенесли в более просторную Вознесенскую Ливадийскую церковь, а 27 октября, когда море немного успокоилось, траурная процессия двинулась к ялтинскому молу.

 

Весь трехкилометровый путь был устлан венками из вечнозеленых растений, при приближении шествия стоящие вдоль него войска отдавали честь, играли траурную музыку, барабаны били поход, а по вступлении в Ялту начался перезвон трех городских церквей и пальба из орудий с минутными промежутками между выстрелами.

 

 

Итак, с провозглашения в Крестовоздвиженской церкви Ливадии в октябре 1894 года Манифеста о вступлении на престол началось 23-летнее царствование Николая II.

21 октября, т. е. на следующий день после кончины Императора-Миротворца, в Крестовоздвиженской церкви совершилась церемония принятия православия невестой Николая II — Алисой-Викторией-Еленой-Луизой-Беатрисой, дочерью великого герцога Гессенского Людвига IV и английской принцессы Алисы. Будущая императрица была наречена русским именем Александра Федоровна.

В дневнике Николая об этом событии всего две фразы: «И в глубокой печали Господь дает нам тихую и светлую радость: в 10 час. в присутствии только семейства моя милая дорогая Аликс была миропомазана и после обедни мы причастились вместе с нею, дорогой Мама и Эллой. Аликс поразительно хорошо и внятно прочла свои ответы и молитвы!»

 

Так же, как и его отец и дед, Николай II отдых в Ливадии сочетал с активной государственной деятельностью: просматривал и давал дальнейший ход деловым бумагам и прошениям, принимал с докладами министров, различные делегации и частных лиц, иностранных дипломатов.

С пребыванием императора в Ливадии в 1898 году во многом связано выдающееся событие в истории мировой дипломатии — первая Гаагская мирная конференция. Весь ноябрь и первую половину декабря этого года здесь проходила основная работа по формулировке российских предложений о всеобщем сокращении и ограничении вооружений, а также о создании международного «третейского суда» для предотвращения военных столкновений между государствами, по первоначальному замыслу представлявшего прообраз современной Организации Объединенных Наций. Эти предложения были затем изложены в ноте российского правительства от 30 декабря 1898 года и легли в основу программы работы Гаагской мирной конференции, состоявшейся в мае-июне 1899 года.

 

 

Стало традицией принимать в южнобережном имении посольства средиземноморских стран, а встречи с послом Турции проходили здесь почти в каждый Высочайший приезд. Однако до Ливадии добирались и делегации из таких дальних стран и окраин России, как Тибет (1900 г.), Япония, Бурятия, Сиам (1902 г.), Монголия (1913 г.).

 

Интересен распорядок дня, которого обычно придерживалась царская семья, отдыхая на Южном берегу Крыма. Вот как описывает его сам Николай: «День мы проводим обыкновенно следующим образом: встаем в 8 1/2, кофе пьем на балконе и от 9½ до 11½ гуляем, я в это время купаюсь, когда вода не очень холодная; Аликс рисует, а я читаю до часу. Завтракаем с музыкой <...>. Около 3-х отправляемся на большую прогулку, возвращаемся домой не раньше 6 или 6½ ч. Я занимаюсь до 8 ч. Аликс в это время купает детей, кормит их и укладывает спать. После обеда процветает безик <...> В 11½ расходимся и ложимся в 12 ч.».

По желанию Николая Александровича в том же году на территории парка оборудовали площадку для игры в лаун-теннис, ставшей вскоре одним из любимых развлечений царской семьи. Партнерами в игре чаще всего были офицеры императорской яхты «Штандарт».

За всю историю императорского южнобережного имения только один раз Романовы встречали в нем Рождество и Новый год — зимой 1900/1901 гг. Есть что-то символическое в том, как начался XX век для царской семьи: обстоятельства, заставившие их остаться в Ливадии, сама обстановка встречи первого года нового столетия как будто предрекали трагические события последующих лет...

Следующий Высочайший приезд на Южный берег состоялся только через 7 лет, в 1909 году. В Ливадию прибыли 5 сентября со всеми детьми — пятилетним цесаревичем Алексеем и великими княжнами Ольгой, Татьяной, Марией и Анастасией.

В тот год в Крыму стояла прекрасная осень, и Николай Александрович, очень любивший движение, езду и вообще занятия, связанные с большой физической нагрузкой, в письмах к императрице Марии Федоровне описывал свои дальние прогулки, удовольствие, испытываемое от купания в море, игры в теннис, археологических раскопок (правда, не увенчавшихся каким-либо успехом: «Они находят интересные вещи, когда меня там нет», — писал он, имея в виду свою сестру Ксению и ее супруга в. кн. Александра Михайловича, на территории имения которых «Ай-Тодор» находились остатки древнеримской крепости «Харакс»).

 

 

Было решено полностью снести старое здание и на его месте возвести более вместительный и комфортабельный дворец. Составление проекта и строительство Николай II поручил известному ялтинскому архитектору Н.П. Краснову.

 

Вскоре Высочайший заказчик определил и архитектурный стиль для своего нового дворца, 6 октября он направился из Ливадии в двухнедельную поездку в Италию, чтобы нанести давно запланированный визит королю Виктору-Эммануилу III, имевший важное политическое значение для двух государств.

Королевская семья, находившаяся в это время в своей загородной резиденции Ракониджи, близ Турина, радушно встретила российского императора и постаралась показать ему все достопримечательности старинного пьемонтского владения Савойского королевского дома.

 

Более всего Николаю понравился дворец в прекрасном стиле раннего Итальянского ренессанса, который наши дореволюционные архитекторы образно называли «нежным стилем». По возвращении в Ливадию император высказал Н.П. Краснову пожелание иметь в своем южнобережном имении дворец, выстроенный именно в таком стиле.

Начиная с 27 октября 1909 года Николай II и Александра Федоровна постоянно принимали у себя архитектора, подробно обсуждали проект дворца, внутреннее убранство залов, а за 4 дня до отъезда из Ливадии, 12 декабря, царская чета окончательно утвердила проекты новых зданий в имении.

 

21 сентября 1911 года газета «Русская Ривьера» поместила подробный отчет о торжественной встрече в Ялте императора Николая II с семьей, прибывших на отдых в свое южнобережное имение. Прекрасная погода как бы подчеркивала значимость для города события, намеченного на 20 сентября: освящение нового Ливадийского дворца и празднования в нем новоселья.

 

На набережной, убранной гирляндами цветов и зелени, многотысячная толпа восторженно приветствовала появление царского кортежа, направлявшегося в Ливадию от стоявшей у мола яхты «Штандарт». Две открытые коляски, запряженные парами великолепных лошадей, ехали достаточно медленно, и поэтому все встречающие имели возможность близко видеть и приветствовать Их Императорские Величества.

 

Но недолго Новый Ливадийский дворец радовал своих владельцев. Царская семья приезжала в него всего четыре раза — осенью 1911 и 1913 и весной 1912 и 1914 годов. 12 июня 1914 года они выехали из Ливадии, не подозревая, что навсегда простились с ней. Первого августа началась мировая война.

Н. Калинин М. Земляниченко "Романовы и Крым"

https://duchesselisa.livejournal.com/?skip=180