Он ползет к тебе с другого края планеты, моя королева, и все его восемь тоненьких лапок шуршат по бесчисленным тропинкам, снегам, пескам и травинкам, которые ему суждено преодолеть. Маленький и незаметный, он спешит, одолеваемый одной мыслью – быть ближе к тебе. За один день он преодолевает ничтожно малую часть пути, и все же с каждой секундой становится ближе. Совсем ненамного, но ему достаточно этой мысли, чтобы продолжать движение. Он ползет уже целую вечность, и алый крест на его черной спинке потемнел от пыли, но ты все равно узнаешь его, моя королева.
Спустя сотню лет он, крошечный и упрямый, достигнет своей цели. Он проскользнет в твои покои ночью, и алый крест на его черной спинке вспыхнет неоном в лунном свете. Маленькие лапки прошуршат по гранитному полу, и он, цепляясь за твои длинные шелковые волосы, взберется на твое ложе из лепестков чайных роз.
О, как ты прекрасна, моя королева, наша королева, безмятежно спящая в сияющей броне своей красоты! Он проделал весь этот огромный путь длиною в несколько жизней ради одной только цели – опутать тебя своей тонкой прозрачной паутиной и умереть на твоей белоснежной груди.
Он не знает, что даже капля его яда, осевшая на паутине, смертельна. Он не знает, что его крошечные лапки оставляют за собой тонкий черный след. Он не знает, что крест на его спинке горит кроваво-красным светом в ночной темноте. Он не знает, что, погибнув за осуществление мечты, он заберет тебя с собой.
Это просто ЛЮБОВЬ, королева.

Мой идеальный убийца.

Давай на минуту, всего лишь на одну минуту представим, что я люблю тебя. Так, как ты этого хочешь. До безумия, до слез, до боли. Словно ты отчаянно нужен мне, как воздух, как вода, как солнце. Представим, что я схожу с ума, умираю без тебя, что каждая секунда в разлуке – это смертельная мука, мой маленький ад, мои забытые слезы. Как будто все, чего я хочу, все, что мне нужно – это ты. Ты – весь мой мир, вся моя жизнь, единственный смысл того, что вокруг и того, что внутри. Представь, что я – покорная и послушная, нежная и влюбленная, робкая и слабая. Представь, что я – твоя.
Представил?

А теперь забудь.

Я ненавижу твою смазливую ангельскую мордашку, твои невинные, огромные глаза, твои пухлые губки идеальной формы. Я ненавижу твои бронзовые кудри, потому что они совершенны даже в беспорядке. Я ненавижу твои тонкие пальцы аристократки, твою хрупкую, изящную фигурку принцессы, твой нежный, до отвращения сладкий голос. Я ненавижу твой аромат, этот манящий едва уловимый запах, сводящий с ума. Я ненавижу твою атласную персиковую кожу, твой безупречный вкус, твой неповторимый стиль, ненавижу до тошноты.
Белое и черное, вода и огонь, ангел и демон…
Я хочу уничтожить что-нибудь. Что-нибудь красивое.

Ну почему же так невыносимо-скучно на все это смотреть???

На одну минуту, на один лишь миг, когда рухнули стены и я увидела небо…
На одну минуту, наполненную сапфировым цветом твоих глаз…
Всего лишь на миг, перед тем, как Тьма поглотила мой мир,
Всего лишь на миг, когда я лежала на обломках черных стен и смотрела в сапфировое небо…
за одно мгновение, перед тем, как меня не стало…
На одну минуту…
Это был Рай.

Подозрение переросло в уверенность.
Все гении страдают раздвоением личности.

Если откинуть всю эту мишуру, ты увидишь ее.
Пустоту.
Черную, ледяную, глубокую, тянущую из бездны свои длинные щупальца-лианы с мертвенно-бледными цветами. Их аромат убивает. Медленно, сладко, жестоко. Он парализует, лишает воли, останавливает кровь, выпивает душу, отравляет мысли…Он делает тебя больным и слабым, застилает твои глаза серебристо-серым туманом отчаяния…Он проникает в твою кровь, в твой мозг, в твое сердце…
С каждым вдохом ты все ближе к этому черному колодцу. О чем ты думаешь в последние секунды? О том, что его дно, если оно есть, непременно должно быть выложено этими убийственно-прекрасными цветами, источающими этот сладкий аромат. Аромат отчаяния, созданный лучшим парфюмером всех твоих вселенных.
Он прекрасен, правда?

Дыши…

Мои стеклянные слезы разбиваются о твое черное солнце.
Они рассыпаются по его пористой поверхности, эти искрящиеся осколки, крошечные кристаллики, незаметные глазу твоего Хранителя. Они – ничто, они - почти пыль. Но этим невидимкам суждено целую вечность лежать там, медленно, секунда за секундой, год за годом, век за веком проникая внутрь, просачиваться сквозь слои твоей атмосферы. Однажды утром ты проснешься и, взглянув в зеркало, отражающее твою совершенную нетленную красоту, увидишь в этих синих глазах Сказку. Безумно-красивую легенду о пронзительно-ледяном одиночестве, мою открытую четырем ветрам истину, совершенную в своей простоте. И тогда я увижу твои слезы.
И напишу это голубой кровью на черной стене.

Это была моя последняя сказка.

Есть вещи, к которым нечего добавить. Потому что они совершенны. Когда я открываю твои страницы, мне нечего сказать. Я покорена твоим талантом. Я могу начертить шелковой китайской кисточкой на розовом утреннем песке абсолютно все, любые слова, любые картины, но мне никогда не удастся передать те эмоции, которые ты вызываешь в моей душе. Поэтому я молча склоняю пред тобой голову и рисую в ночном небе новый иероглиф.

«Ты создаешь совершенство»

...Я закрываю глаза и вижу твой сапфировый взгляд. И начинаю двигаться. Так, словно ты смотришь на меня. Так, будто я – Богиня.
Так, будто я танцую в последний раз.
Танец Отчаяния. Танец Тьмы. Танец Огня.
Демоны, посмевшие заглянуть за алые шторы, застывают каменными изваяниями. Ангелы, прилетевшие на свет свечей, плачут пурпурными слезами. Время замирает где-то там, наверху, и пение сотен призрачных голосов наполняет зал.
Шорох шелка, свет свечей, языки пламени…
Смотри!
Я танцую в огне.
Для тебя…

Когда-то я пыталась понять, как это случилось. Как ожила эта мрачная сказка, и кто распределил эти роли. Потрясающий актерский состав, великолепная игра, шикарные декорации, трагический финал. Я так и не знаю, кто сценарист, но отдала бы многое, чтобы хоть раз заглянуть в черные глаза этого сумасшедшего гения с извращенной фантазией. Мне кажется, я нашла бы там ответы на многие вопросы. И первый из них – почему он отдал главную роль девушке с волосами цвета ржавчины? Я хотела бы быть просто зрителем, пребывающим в суеверном страхе весь спектакль и рыдающем от ужаса и сострадания в его финале.
Я помню это чувство…
Мне жарко от софитов, душно от устремленных на меня взглядов, страшно от того, что моя жизнь– это всего лишь каллиграфический почерк на гладкой бумаге, которую Гений держит в своих белоснежных хрупких руках. Я не могу уйти, не могу отказаться, я даже не могу умереть. Черные шелковые нити тянутся от моих запястий туда, вверх, в темноту. Я – всего лишь марионетка в его тонких руках.
Это было давно.
Теперь Я дергаю за ниточки и тихо смеюсь собственным шедеврам. Теперь мои глаза сотни марионеток украдкой пытаются рассмотреть во тьме. Теперь я – Гений с белоснежными хрупкими руками и волосами цвета ржавчины.

Но моя душа так и осталась висеть на черных шелковых нитях, тянущихся вверх, в темноту…
Там, в Театре Теней.

- Ну что скажете, Доктор?
- Мммм…А здоровье-то у нас хиленькое – печень слабая, сердечко пошаливает… Как вы с таким слабеньким организмиком 2000 лет протянули – не знаю…

Я устала тебе улыбаться. У меня уже давно болят глаза от неона, уши – от музыки, и вообще я просто хочу тишины. А ты похожа на маленькое торнадо, ты постоянно шумишь, сыплешь остротами, поднимаешь вокруг себя вихри эмоций и заставляешь меня улыбаться. Ты не даешь мне спать, не позволяешь отдыхать, запрещаешь философствовать, и вообще, всячески мешаешь умереть. Если честно, я тебя ненавижу. Иногда ненавижу так сильно, что готова схватить тебя за эти хрупкие плечи и выкинуть из окна, в снег, оставить замерзать там, закрыть ставни, двери и сердце, и никогда больше не вспоминать о тебе. И тогда наконец-то наступит тишина и покой. Я выпью зеленого чая, лягу на пушистый плед, обниму черного кота, закрою глаза и спокойно усну. Навсегда.
Но ты ведь не дашь мне этого сделать. Ты влезешь по стене, просочишься в водопроводный кран, будешь скрести ногтями по стеклу и петь под дверью. Потому что это - ты. Безумная, яркая, смешная и до слез нелогичная.
Жизнь.

… Ты стоишь на кухне, наливаешь себе чашку ароматного кофе по-ирландски, и вдруг… улавливаешь тихую, едва слышную Музыку, призрачную и невесомую, словно звон хрусталя. И сразу понимаешь – ОНИ танцуют. Ты бросаешь все, затаив дыхание поднимаешься на крышу и до боли в глазах всматриваешься в янтарно-розовое утреннее небо. О, ОНИ прекрасны, окруженные прозрачным, искрящимся дыханием облаков! Как плавны и грациозны их движения, каким изяществом наполнен каждый жест, каждый взмах их тонких жемчужно-белых рук! И ты смотришь на НИХ и понимаешь, что где-то Там, за горизонтом, на расстоянии в миллиарды световых лучей и миллионы холодных звезд, на этой безумной высоте, до которой тебе не дотянуться даже за всю твою бесконечную жизнь, царит Красота. Настоящая, неземная, идеальная. И ты почти плачешь от осознания собственного несовершенства.
А затем ты медленно спускаешься с крыши, идешь на свою старую, уютную кухню, садишься на подоконник и смотришь в окно. Задумчиво берешь в руки чашку с дымящимся напитком, делаешь глоток и неожиданно понимаешь:
«Черт возьми, а ведь они НИКОГДА не смогут приготовить ТАКОЙ потрясающий кофе по-ирландски!»

Когда-нибудь я найду этого треклятого гения, и убью его с особо изощренной жестокостью!
Осталось только решить головоломку: как найти человека, если знаешь о нем абсолютно все, кроме имени, адреса и внешности.

Я выпила твою кровь медленно, с наслаждением, не отрываясь, и только сделав последний глоток поняла, что это – яд.
Я больна и отравлена, я страдаю острой формой наркомании, я страстно хочу наркотика, которого больше нет в природе. Я исчерпала весь его запас. Твоя месть была красивой. Яд в моих венах, яд в моей душе, яд на моих губах.
Я буду умирать вечно, медленно и мучительно… Так, как ты хотел.

Если я смотрю в твои глаза влюбленным взглядом, не обольщайся.
Скорее всего, я просто увидела в них свое отражение.

Она появилась незаметно и бесшумно, эта девушка в черном плаще. Принц всего лишь на секунду провалился в сон, и вот Она уже сидит в его покоях на краю огромной, покрытой алым шелком постели. Сначала он решил, что все еще находится в царстве Морфея, и лениво махнул рукой:
- Уходи, я хочу солнца…- Принц только что видел во сне Солнце, яркое и теплое.
- Но я не хочу уходить. – хрустальным голосом, наполненным какой-то таинственной, неземной грустью, ответила Она.
Принц осознал, что это не сон, и, приподнявшись на шелковых подушках, посмотрел на нее со смесью любопытства и страха в синих глазах. Он пытался понять, кто эта загадочная незнакомка и как она оказалась в его покоях.
- Кто ты?
- Я – та, что любит тебя больше Жизни. – ответила Она. – И я хочу забрать тебя с собой, мой Принц.
- Но… кто ты? Как тебя зовут? – Принц растерялся.
- Разве это так важно? – произнесла она и одним изящным движением скинула черный капюшон с головы.
На мгновение Принц онемел. Никогда в жизни не видел он столь прекрасного лица. Ее нежная, фарфоровая кожа, казалось, светилась изнутри, пепельные локоны волнами струились по плечам, а глаза… Огромные, темно-синие, почти черные, того удивительного цвета, которым обладает полуночное небо. Принц тонул в них, растворялся, забывал дышать, погибал…
- Ты прекрасна… - прошептал он.
Она кротко улыбнулась, на секунду потупив взор, и он едва не задохнулся от любви.
- Значит, отныне твоя жизнь будет принадлежать мне? – спросила Она.
- Вечно! – воскликнул Принц, не в силах оторвать взора от ее удивительных глаз и растворяясь в них без остатка.
- Вечно… - Она положила свою хрупкую, белоснежную ручку ему на грудь… И сердце Принца остановилось.
Часы пробили полночь…

Часы пробили полночь.
Пальцы Доктора разжались и отпустили безжизненную руку юного Принца.
- Медицина была бессильна. – произнес он, не в силах посмотреть на его рыдающую у подножия кровати сестру.
- О, доктор… Но как же так?.. Ведь брату вчера стало лучше… - сквозь слезы воскликнула Принцесса.
- Взгляните на его лицо, Принцесса, и вы поймете все.
Она подняла заплаканные синие глаза на бледное лицо брата, и не увидела на нем печати смерти. Оно словно бы сияло изнутри, а на губах его играла легкая, счастливая улыбка.
Улыбка влюбленного в Смерть.

Вероятно, где-то есть солнце.
Вероятно, оно даже греет.
Вероятно…
В городе Тьмы и дождя это звучит, как утопия. Здесь безраздельно царит Богиня с белой, как снег, кожей и алыми, как кровь, губами. Она сидит на ледяном троне, и гибкий стан ее обвит черным бархатом. В ее темно-зеленых глазах, вероятно, отражалась бы луна или звезды или еще что-нибудь, если бы они вообще могли хоть что-нибудь отражать.
Богине скучно. Ей надоело играть миллионами однообразных жизней. Ей больше не доставляет удовольствия наказывать невиновных и подчинять непокорных. Ей наскучили бесконечные поклонники и назойливые одалиски. Ей невероятно хочется спать. И если бы она могла хоть на несколько часов забыться настоящим, «живым» сном, полным неуловимых, легких, как крылья бабочки, сновидений, она была бы самой счастливой Богиней на свете…
Вероятно, в городе Тьмы тогда засияло бы солнце.
Вероятно, оно бы даже грело.
Невероятно.

«У тебя лицо Ангела, губы Богини и такая непроглядная тьма в душе, что даже сам Люцифер не разберет дороги…»
Ты прав, мой бледный принц в черном плаще.
О, оно нравится не всем, это простое и гениальное слово под названием «Истина».
Хочешь узнать ее?
Если я напишу этот роман, рано или поздно он зарастет пылью на чьей-то книжной полке.
И губы Богини шепчут: «Пусть это останется здесь, в моей черной душе…»

Я сделаю эту книгу вечной.