ЭКЗОТИКА

На самом деле было хорошо

Спать у костра в обнимку с чужаком,

И в ледяную воду — нагишом,

И по безлюдным скалам — босиком.

И падая в косматую траву,

На варварском наречье этих мест

Шептать ему, что брежу наяву,

Что здесь мне никогда не надоест.

Но твердо знать, что это эпизод:

Через неделю, если повезет,

За мной сюда вернется вертолёт

И на Большую землю заберёт.

Рита Бальмина

Земля-зола, и вода-смола,
И некуда вроде податься
Неисповедимы дороги зла,
Но не надо, люди, бояться!

Не бойтесь золы, не бойтесь хулы,
Не бойтесь пекла и ада,
А бойтесь единственно только того,
Кто скажет:
- Я знаю, как надо!

Кто скажет:
- Тому, кто пойдет за мной,
Рай на земле - награда!

И все - ткаи я, рискуя прослыть
Шутом, дураком, паяцем,
И ночью и днем твержу об одном:

Не надо, люди, бояться!
Не бойтесь тюрьмы, не бойтесь сумы,
Не бойтесь мора и глада,
А бойтесь единственно только того,
Кто скажет:
- Я знаю как надо!

Кто скажет:
- Идите, люди, за мной
Я научу вас как надо!

Александр Галич

Сказка о Ланцелоте

...Неужели вы не верите мне? – недоуменно прошептал Ланцелот. – Это я, я убил дракона!
– Верим, – отрезал усатый стражник, тот, что помоложе. Второй стражник, седой и худощавый, отдёрнул занавеску с окна кареты, высунул голову и не то чтобы прокричал, а просто бросил молчащей толпе:
– Вот он! Вот убийца!

И сотни тысяч голосов выдохнули:
– Убийца...

...Под тёмными сводами судилища навис кислый запах пота. Из семисот сидений не пустовало ни одно.
– Но ведь он ел ваших дочерей! – хрипло сказал Ланцелот. На скамье подсудимых было жёстко и холодно.
– Клевета, – ответил обвинитель. – Ещё прошлой зимой покойный дракон был оправдан за отсутствием доказательств.
– Но ведь каждый год он отправлял десять юношей в подарок Гидре! – сорвался Ланцелот на крик. – Этого-то доказывать не надо!
– Вы снова топчете светлую память вашей жертвы, – торжественно провозгласил обвинитель. – Не только эти юноши, но и сотни других гибли бы ежегодно в кровопролитных сражениях, если бы великий дракон не прекратил их навсегда, подписав соглашение с лернейцами. А что они должны кормить свою правительницу – так это не наше...

Судья изо всех сил ударила молотком по столу. Кусок фанеры отскочил от стола и оцарапал щёку секретарю суда.
– Суд считает поведение господина государственного обвинителя возмутительным, – воскликнула судья тоном гувернантки, отчитывающей нерадивого младенца. Поникший было головой Ланцелот встрепенулся. Судья между тем продолжила:
– Суд удивлён, что господин государственный обвинитель позволил подсудимому пререкаться с собой. Суд напоминает, что не государство, которое в данный момент представляет господин государственный обвинитель, находится на скамье подсудимых. Нет! На скамье подсудимых – гражданин Ланцелот, совершивший подлое убийство безоружного дракона и признавшийся в этом.
– Безоружного? Но у него же... – пискнул Ланцелот. Усатый стражник коротко ударил его в бок железной перчаткой.

...Под барабанный бой вели Ланцелота к Гибельному Яру, подземной тюрьме, где отбывают своё наказание пожизненно заключённые. Вдруг среди камней, летевших в него, попался букет роз.
– Вечно буду любить тебя, Ланцелот, убивший дракона! Не будь тебя, была бы я принесена ему в жертву! Тебе одному буду хранить верность – запомни меня, моё имя...

Имя заглушил рёв сотен тысяч. Седой стражник ловко выцепил из толпы голосящую девицу и, приподняв ногами вверх, показал народу:
– Глядите! И на убийцу нашлась невеста!

А молодой усмехнулся в усы:
– В жертву, как же! Наш-то костлявых не ел, не дурак был.

Хатуль

Звезда

Мне не снятся ни дом, ни семья,
Безразличны проблемы людей, что меня окружают.
Где-то там, вдалеке, сияет и манит звезда,
В синем небе гордо блестит и не тает.

Я смотрел вокруг и не видел её много лет,
Я был слеп, обманывался часто,
А она всегда была там, дарила свет,
Словно королева восседала безмятежно.

Ну, а жизнь проходила день за днём,
Встречались люди, любили, предавали,
А я верил, глупец, хотя все вокруг пылало огнём,
Сгорало до тла...
а пепел уносили ветры...

Я не ждал, не верил... и лишь Случай...
Подняв мне голову, показал Eё..
Открыл глаза, шепнул мне:
"Посмотри на этот света лучик."
Это была она. Божественна, красива...
Звезда!

Мне не снятся ни дом, ни семья...
Безразличны проблемы людей, что меня окружают.
Всё, о чем я думаю -
это Oна...
Oдна, неповторимая, любимая...
Звезда!

Mati (Азамат)

Дети просят Крупскую рассказать о Ленине.

- Вы спрашиваете, каким он был? - начала она.

- Он был очень добрый. Вот помню: пришли к нам в усадьбу дети, а Ленин в это время сидел на скамейке.

- Владимир Ильич, поиграй с нами! Владимир Ильич, поиграй с нами! - загалдели ребята.

А он как на них закричит:
- А пошли вы к черту! - а у самого глаза такие ... добрые-добрые!

Есть любовь, похожая на дым;
Если тесно ей - она одурманит,
Дать ей волю - и ее не станет...
Быть как дым,- но вечно молодым.

Есть любовь, похожая на тень:
Днем у ног лежит - тебе внимает,
Ночью так неслышно обнимает...
Быть как тень, но вместе ночь и день...

Алексей Апухтин

С.В. ф.-Штейн

БЛАЖЕННЫЕ

Блаженны все сошедшие с ума
В долину роз, где так смертельно сладко
В озноб бросает лютая зима
И жаркой дрожью треплет лихорадка.

Блаженны все, на ком сошелся свет
Не круглым нимбом, а небесным клином,
Блаженна я - и мне спасенья нет
В долине этой, как на поле минном.

Валентина Ботева

Право на безразличие. 

Вы имеете право сохранять безразличие.

Любые возникшие у вас эмоции, чувства, привязанности могут нанести вред Вашему благополучию.

Полина Лукавая

Опасный враг

Идея написать эту историю пришла мне в голову, когда я слушал рассказ Энрико Марискаля. и тогда я позволил себе продолжить этот рассказ, чтобы получилась уже совсем другая история.

Давным-давно в одном очень далеком, затерянном королевстве жил король. Ему очень нравилось ощущать свое могущество. но королю нужна была не только сама власть. Ему было необходимо, чтобы все вокруг восхищались его всесилием. Как и мачеха Белоснежки, которой было недостаточно просто знать о своей красоте, король нуждался в зеркале, в котором бы отражалось его могущество. У него не было волшебных зеркал, но было множество придворных и слуг. И от них можно было узнать, вправду ли он самый могущественный человек в королевстве.
Все неизменно отвечали ему одно и то же:
- Ваше Величество, вы очень могущественны, но вы знаете, что волшебник обладает силой, которой больше нет ни у кого. Ему известно будущее.
В те времена алхимики, философы, мыслители, монахи и мистики назывались одним словом - "волшебники".
Король сильно позавидовал волшебнику своего королевства - о нем ходила молва, что он очень добрый и великодушный человек. Вдобавок народ любил его, восхищался и был рад самому его существованию - просто тому, что он жил в королевстве.
Совсем иная слава была у короля.
Может быть, как раз оттого, что ему все время было необходимо показывать, что он повелевает миром и даже самая малая песчинка в его королевстве зависит от его воли, король не был ни справедливым, ни сдержанным и вовсе не таким щедрым, как того бы хотелось...

Как-то король так устал от рассказов о народной любви к волшебнику, что сильно разозлился. Он поддался ревности и страхам, которые приносят с собой зависть. И задумал план: устроить большой праздник и пригласить на него волшебника. Во время торжественного ужина король попросит всеобщего внимания. Он вызовет волшебника в центр зала и перед лицом всех придворных спросит его: правда ли, что он может предсказывать будущее? Гостю придется ответить либо "нет", покончив таким образом со всеобщим восхищением, либо сказать "да" и подтвердить причину своей славы. Затем король попросит волшебника назвать дату собственной смерти. Тот назовет какой-либо день, неважно какой. И в этот миг король задумал обнажить свою шпагу и заколоть волшебника. Так он убьет сразу двух зайцев: во-первых, навсегда отделается от своего врага, а во-вторых, докажет, что волшебник не мог предвидеть будущее и потому ошибся в своем предсказании.
За один-единственный вечер будет покончено с волшебником и с мифом о его могуществе...
Тотчас же началась подготовка, и скоро наступил день праздника.
После большого застолья король приказал волшебнику выйти на середину зала и спросил у него:
- Правда ли, что ты умеешь предсказывать будущее?
- Немного, - ответил волшебник.
- И даже можешь предсказать свою судьбу?
- Скорее да, чем нет.
- Тогда я хочу, чтобы ты мне это доказал, - продолжил король, - в какой день ты умрешь? Назови дату своей смерти.
Волшебник улыбнулся, посмотрел ему в глаза и не ответил.
- В чем дело, волшебник? - спросил король, улыбаясь. - Ты этого не знаешь? Оказывается, это неправда, что ты знаешь будущее наперед?
- Дело не в этом, - ответил волшебник. - Я не решаюсь сказать тебе то, что я знаю.
- Что это значит? - спросил король. - Я твой господин и приказываю тебе сказать мне об этом. Ты должен понять, как важно для государства знать, когда мы потеряем своих лучших подданных. Так ответь мне - когда умрет волшебник королевства?
После напряженного молчания волшебник посмотрел на короля и молвил:
- Я не могу точно назвать тебе дату, но я знаю, что волшебник умрет ровно на день раньше короля.
На какое-то мгновение время остановилось. Ропот пробежал среди гостей.
Король всегда говорил, что не верит в магов и волшебников, что любым предсказаниям грош цена, но... он не решился убить волшебника.
Владыка медленно опустил руки и погрузился в молчание.
Он задумался. И понял свою ошибку. Его ненависть оказалась плохим советчиком.
- Ваше Величество, вы побледнели. Что случилось?- спросил гость.
- Мне нехорошо, - ответил монарх. - Я отправляюсь в свои покои. Благодарю тебе за то, что ты пришел.
Растерянный, он молча повернулся и отправился к себе.
Король подумал, что волшебник оказался весьма находчивым. Он дал тот самый, единственный ответ, который избавил его от смерти.
Насколько же точное предсказание он дал. А если это не так?
Король был растерян..
Король вернулся назад и громко произнес:
- Волшебник, ты известен в королевстве своей мудростью. Я прошу тебя провести эту ночь по дворце, чтобы утром знать твое мнение по поводу некоторых королевских постановлений.
- Государь! Вы оказали мне большую честь... - ответил гость с почтением.
Король приказал страже проводить волшебника в гостевые покои дворца и охранять его сон.
Той ночью владыка не сомкнул глаз. Он очень волновался, как бы волшебник не занемог от сильного обилия ужина или с ним не приключилась какая-нибудь беда. Или, говоря попросту, - не настал ли его час.
На рассвете король постучал в дверь покоев своего гостя.
Еще ни разу в жизни ему не приходило в голову ни с кем советоваться, принимая решение. Но на этот раз, войдя к волшебнику, он задал вопрос... Ему был нужен какой-то предлог.
И мудрый волшебник дал ему удачный ответ.
Король, почти не слушая собеседника, похвалил своего гостя за находчивость и попросил его остаться еще на один день. Под предлогом, что ему нужно "посоветоваться" о другом важном деле... На самом деле, король хотел знать, что с волшебником ничего не случится
Волшебник, обладающий свободой, которая доступна лишь просветленным, согласился.
С тех пор каждый день, утром или вечером, король приходил в покои волшебника за советом и договаривался о новой беседе на следующий день.
Прошло немного времени, и король убедился, что советы волшебника всегда точны, и в конце концов, сам не ведая того, он стал считаться с ним при принятии каждого решения.
Прошли месяцы, а за ними годы. И как часто случается, когда находишься рядом с мудрецом, становишься мудрее.
Так и произошло. Король день ото дня становился все более мудрым.
Он перестал быть деспотичным и своевольным. Ему не нужно было ежеминутно искать подтверждения собственного могущества, и он перестал выставлять напоказ свою власть. Он понял, что и у скромности есть свои преимущества. Он стал справедливым и добрым правителем. И народ полюбил его так, как никогда раньше не любил ни одного правителя.
Король теперь приходил к волшебнику совсем не для того, чтобы осведомиться о его здоровье. Он больше не искал надуманных поводов и приходил к нему, что чему-то научиться или просто побеседовать.
Король и волшебник стали лучшими друзьями.
Прошло четыре года после того памятного праздничного ужина. И король вдруг безо всякой причины вспомнил, что тот человек, которого он теперь считал своим лучшим другом, был некогда его ненавистным врагом.
Вспомнил он и о плане убийства, которое замышлял. Он не находил себе места и понял, что больше не может держать это в себе, не чувствуя себя лицемером.
Король набрался мужества и отправился в покои волшебника. Постучал в дверь и, едва переступил порог, молвил:
- Брат мой, мне нужно признаться тебе в одном секрете, который гнетет меня.
- Говори и облегчи свою душу.
- В тот день, когда я пригласил тебя на ужин и задал тебе вопрос о твоей смерти, я не хотел ничего знать о твоем будущем. Я нуждался в любви и поклонении и задумал убить тебя, каким бы ни был твой ответ. Я хотел, чтобы твоя смерть развеяла мифы о твоей славе пророка. Я ненавидел тебя за то, что все тебя любили. Мне так стыдно...
Король глубоко вздохнул и продолжил:
- Тем вечером я не решился тебя убить, и теперь, когда мы стали друзьями, даже больше чем друзьями - братьями, я прихожу в уныние при мысли о том, что бы я потерял, если бы поступил так. Я чувствую, что не могу больше скрывать свой позор от тебя.
Волшебник посмотрел на него и сказал:
- Прошло немало времени, прежде чем ты на это решился. Я рад, что ты признался, потому что теперь могу тебе сказать: я знал это. Когда ты задал мне вопрос и схватился за рукоятку своей шпаги, твои намерения были так ясны, что не нужно быть предсказателем, чтобы понять твои замыслы.
Волшебник улыбнулся и опустил руку на плечо короля:
- В ответ на твою откровенность я тоже должен сделать признание и сказать, что так же солгал тебе. Я придумал эту нелепую историю о взаимосвязи дней нашей жизни, чтобы это послужило тебе уроком. Уроком, который ты не мог усвоить до сегодняшнего дня. Возможно, это и есть самое важное, чему я тебя научил.

Мы идем по жизни, ненавидя и отвергая те или иные черты других людей, да порой и свои собственные, считая их достойными презрения, ничтожными, ненужными или даже... опасными. Но время учит нас, как трудно было бы жить без того, что мы когда-то отрицали.

Твоя смерть, мой дорогой друг, придет точно в день твоей смерти, ни минутой раньше. Важно, чтобы ты знал: я стар и мой час неизбежно приближается. Не думай, что твой уход из жизни как-то связан с моим. Нас связала жизнь, а не смерть.
Король и волшебник обнялись и отметили это подобающим образом. подняв бокалы за то взаимное доверие, которого им удалось добиться.
Легенда гласит, что загадочным образом той самой ночью волшебник... умер во сне.
Король узнал о печальной вести на следующий день и был безутешен. Его печалила не мысль о собственной смерти. Он научился у волшебника отрешенно смотреть на свое бренное пребывание в этом мире.
Он грустил из-за потери друга. Какое странное совпадение: король смог признаться во всем волшебнику накануне его смерти?
Возможно, каким-то неизвестным способом волшебник заставил короля отважиться сказать об этом, чтобы помочь ему освободиться от страха умереть на следующий день.
Это был последний дар любви, чтобы избавить короля от прежних страхов...
Рассказывают, что король поднялся и сам выкопал могилу для друга в саду, под своим окном.
Там он предал тело земле и весь день оставался у могильного холма, и плакал так, как можно оплакивать потерю самых близких людей.
Когда стало смеркаться, король вернулся в свои покои.
Легенда гласит, что той самой ночью, сутки спустя после смерти волшебника, король умер на своем ложе во сне...

Возможно, случайно...
Возможно, скорбя...
Возможно, чтобы подтвердить последний урок своего учителя. 



Хорхе Букай

Диагноз: человек с мёртвой личностью.


Я всегда боялся наступления этого дня.

Мне уже четыреста двадцать два года.

И вот наконец мой жизненный ресурс исчерпан окончательно.

А мне всегда, как и любому из живших или живущих казалось, что конец ко мне никогда не придёт.

Но он пришёл… Природа столь неотвратима в своих решениях… Вначале человек редко умирал от старости, он чаще погибал, потом он научился защищать свою жизнь.

И почти всегда стал доживать до старости.

Но природа не одним так другим способом приводила человека к смерти.

Тело человека было запрограммировано на саморазрушение.

Технический прогресс позволил человеку всё более и более оттягивать момент смерти.

Всё более и более серьёзные бои люди выигрывали у природы.

В конце концов, настал тот момент, когда время жизни своего тела, человек мог продлить до совершенно любого срока.

Но природа не сдалась.

Она преподнесла более сложный и изощрённый механизм отмирания.

Теперь умирает не тело, а личность.

Странная штука личность.

Похожа на компьютер.

Но как сходятся во мнении все учённые, нечто большее чем «просто компьютер».

Но, что это за «большее» выяснить, так пока не удалось.

Личность сложным путём самосоздаётся под влиянием внешней среды.

У младенца есть только зародыш личности с пучком инстинктов.

Но при определённых условиях этот росток разума превратится в человека.

В личность.

Как в современной науке определяют личность, я не знаю.

Не знаю, какими тестами определяют наличие в человеке личности.

Но на протяжении уже нескольких сотен лет все люди проходят раз в год тест на наличие личности.

Если человек не проходит тест, то это значит, он стал как робот.

Он больше не умет адаптироваться.

Он больше не может адекватно воспринимать мир.

Он может думать только закостеневшими мыслительными схемами.

Тест.

Что это такое? Если бы я знал! Мой ресурс собственной памяти моего мозга был выработан ещё боле двухсот лет назад.

Мне встроили искусственную память.

Сейчас моя память идеальна.

Мой организм выглядит, и не только выглядит, но и биологически соответствует двадцатипятилетнему возрасту.

Он идеально здоров.

Но, сегодня проходя тест на Состояние личности получил заключение (диагноз): Зафиксировано окончательное атрофирование (смерть) личности.

Короче в юриспруденции этот диагноз приравнивается к фактической смерти.

Вступают в силу завещания.

Расторгаются контракты, заключённые этим человеком.

Лишение почти всех прав.

Теперь я буду жить… Хм… лучше сказать: существовать в спец интернате для людей с мёртвой личностью… Говорят там великолепные условия.

Нас – людей с мёртвой личностью, уже в три раза больше чем всего остального населения.

Мы все каждый год проходим тест на личность.

По статистике у каждого из нас есть шанс… 0,000.000.000.03%.

Это означает что из ста миллиардов мёртвых личностей примерно три «воскресают».

Это наш последний бой Смерти в этой бесконечной войне за жизнь!

Francuz

Взрослая сказка о спящей царевне                      

Помыслив строгий свет забавить,
Я взялся за перо, и вот
Готов желающим представить
Моих забав досужих плод.
Не стоит тут искать морали
И философской глубины,
Ведь сказка - ложь, и ей едва ли
Такие тяжести нужны.
И, к счастью, озорная Муза
(За что я благодарен ей)
Уберегла мой стих от груза
Глубокомысленных идей.
Совсем другое, братцы, надо,
Чтобы читателя увлечь -
Игривый слог да свежесть взгляда,
Да завести про ЭТО речь,
Да взять сюжетец постебовей,
Да закрутить интригу в нем...
Но, впрочем, хватит предисловий.
Готовы? Ну, тогда начнем.



ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

За лесами, за морями,
За высокими горами
Много-много лет назад
Было царство, говорят.
Правил, и весьма неплохо,
Этим царством царь Тимоха.
Был он строг, умен и смел,
За страну душой болел,
Расширял ее пределы,
Не жалея царских сил.
Словом, царствовал умело,
И народ его любил.

Полюбил и он девицу
Так, что должен был жениться.
И, хоть та была не прочь,
Он зачал ей только дочь.
Но совсем не по причине,
Что не думал он о сыне.
Было, судя по всему,
Не до глупостей ему:
То воюет за пределом,
То в стране полно проблем,
И заняться этим делом
Просто некогда совсем.

Дни за днями, год за годом
Шли беспечным хороводом.
Царь с женой на радость всем
Жили дружно, без проблем.
Их держава без предела
Все росла и богатела,
А подвластный им народ
Жил без бед и без хлопот.
И наследницею трона,
Радость батюшке даря,
Подрастала дочь Алена
У счастливого царя.

Так и жить бы им в удаче,
Но Господь решил иначе.
Как-то царь пошел в поход,
После боя пил компот.
Вдруг ему нахально злые
Тридцать две стрелы шальные,
Прилетев издалека,
Продырявили бока.
Не снеся сего подвоха,
Прикусив в сердцах язык,
Поперхнулся царь Тимоха,
Посинел и помер вмиг.

Безутешная царица
Все хотела утопиться.
Но, к несчастью, в этот год
На реке был толстый лед.
И тогда она от горя
Снова замуж вышла вскоре,
Чтоб хоть с кем-то, легши спать,
Это горе разделять.
И вот тут хозяйка трона
Удивила всех слегка,
Выйдя вдруг за Хрюбудона,
Подлеца и дурака.

Хрюбудон при старом муже
Гнидой был. И даже хуже.
Этот лодырь и нахал
Не ковал и не пахал,
А без трудностей и пота,
Закосив под идиота,
При конюшне царской жил
Да клопов и вшей кормил.
Иногда за ковш сивухи,
Перепачкав лоб и нос,
Хрюбудон ползком на брюхе
Убирал в хлеву навоз.

Да еще болтали вроде
Про него в честном народе,
Что он как самец неслаб
И весьма охоч до баб.
Но поскольку те едва ли
Хрюбудону дозволяли,
Портил он что было сил
Государственных кобыл.
Но себя король разврата
Не спешил признать отцом,
И грустили жеребята
С хрюбудоновским лицом.

За такую вот скотину,
Прорыдав всю ночь в перину,
Вся бледна и чуть жива,
Вышла глупая вдова.
Что тому причиной было?
Тайной страсти ль злая сила?
Или слух, что молодец
Просто сказочный самец?
Или что-то с головою
Стало после похорон?..
Так вот завладел страною
Этот грязный Хрюбудон.


ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Время тихо и устало
Над страной тащилось вяло.
И совсем не так, как встарь,
Правил ею новый царь.
Постепенно все селенья
Приходили в запустенье.
А потом и вся страна
Стала чахла и бедна.
Словно это враг до гроба,
Словно это злой злодей
Или даже сразу оба
Измывались всласть над ней.

Нет, не то что б идиотом
Новый царь был. Эх, да что там!
В мире только он один
Был такой большой кретин.
Управлять он был бессилен
За отсутствием извилин.
И не напрягал врагов
Он обилием мозгов.
Как издаст указ, бывало,
Почесав в раздумье зад,
Рты все царство разевало,
И густел в пространстве мат.

Что ж! Не всем же быть с мозгами.
И к тому же бабы сами
Убедились в том, что он
Кое в чем другом силен.
Он на свадебной пирушке
Сразу после первой кружки,
Не сумев свой пыл сдержать,
Потащил вдову в кровать.
Первый раз он слез с постели
(Да и то - сходить в сортир)
Лишь к концу второй недели,
Протерев матрас до дыр.

Утомленная царица
Не сумела насладиться
Страстью пламенной такой
И прикинулась больной.
Но не помогло ей это.
От рассвета до рассвета
С перерывом на обед
Был супруг с ней тет-а-тет.
Просто не было предела
Силе этого козла.
Ей все это надоело,
И царица умерла.

Хрюбудон в пылу экстаза
Не заметил это сразу
И потом еще пять дней
Весь в поту пыхтел над ней.
На шестой же день, с рассветом,
Усмотрев издевку в этом,
Он в отместку в тот же час
Изменил ей. И не раз.
Возбужденный жаждой мести,
Царь был неостановим.
Сто девиц лишились чести,
Ухайдаканные им.

Тщетно бедные девицы
От него пытались скрыться.
Он их всюду настигал
И царице изменял:
В бане, в проруби, на елке,
На шкафу, на книжной полке,
В склепе, в луже, на столе,
Под забором на земле.
Бегал он по всем селеньям,
Наводя на девок страх
Плохо скрытым возбужденьем
В оттопыренных штанах.

Но однажды, видно спьяну,
Стыдно стало басурману.
Дескать, что ж я, блин, даю?
Я ж ведь царь, едрит твою!
И, кончая с этим разом,
Разразился он указом:
"Всем, кто нежно любит Нас
(Остальных казнить тот час),
Надлежит теперь по кругу
Каждый божий день и ночь
Приводить ко мне супругу,
Тещу, бабку или дочь".

И вели мужья, бледнея,
Жен своих к прелюбодею,
Потихоньку матеря
Ненасытного царя.
А потом, кляня маньяка,
Обзывали его всяко
И толпою у ворот
Ждали жен своих. А тот,
Без штанов, не зная меры,
В роскошь плотью погружен,
Уминал свои эклеры
И чужих раздетых жен.

Время шло. Мужья бубнили,
Жен своих нещадно били.
Ну а те, стыдом горя,
Вновь ложились под царя.
Так безропотно, с поклоном,
Жил народ под Хрюбудоном.
И борзеющий вдовец
Обнаглел тогда вконец:
По стране ходили слухи,
Что остались в царстве всем
Только две больных старухи
Не охвачены царем.

Только вот на самом деле
ВСЕХ маньяк привлек к постели,
Даже старых и кривых,
А не то, что молодых.
Очень трудно скрыться было
От всеядного дебила.
И осталась лишь одна
Как-то им обойдена.
Только дочь царя Тимохи
Подрастала вне грехов
Под завистливые вздохи
Всех дворцовых мужиков.

Ох, не зря они вздыхали!
Ведь во всей стране едва ли
Хоть еще одна была
Так прекрасна и мила.
Хорошея ежедневно,
Красотой своей царевна
К восемнадцати годам
Превзошла всех прочих дам.
Плоть мужскую беспокоя,
У нее как на заказ
Ножки, грудь и все такое
Были просто высший класс!

Повзрослев довольно рано,
Аппетитна и желанна,
Но стыдлива и скромна,
Со вдовцом жила она.
И кляня дворец поганий,
Избегала домоганий
Похотливого царя
Няньке лишь благодаря.
Сиротинушку жалея,
Да и этот грех любя,
Нянька каждый день злодея
Принимала на себя.

Только следом за Аленой
Тот бросался, возбужденный,
Нянька, кинув быстрый взгляд,
Тут же шла наперехват.
Затащив царя в покои,
С ним она всю ночь такое
Вытворяла, придавив,
Что к утру он был чуть жив.
Только вот совсем не хилым
Оказался Хрюбудон,
И под вечер с новым пылом
Снова в бой кидался он.

Год прошел, и силы няни
Все остались на диване.
Просто в восемьдесят лет
Опыт есть - здоровья нет.
Беззащитная Алена
Вновь в руках у Хрюбудона,
И - увы! - ее позор
Стал неотвратим с тех пор.
Уготовил ей подонок,
Этот трепаный петух,
Участь всех других девчонок,
Девок, теток и старух.


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Ах, как все-таки погано
Жить под страхом постоянно
И в руках у подлеца
Обреченно ждать конца!
Вся в слезах, царевна снова
Ко всему была готова.
И уже прелюбодей
День и час назначил ей.
И уже в тазу подмылся
Перед грязным делом он.
Тут-то вот и появился
Королевич Филимон.

Этот молодец усатый,
Холостой и неженатый,
Жил с папашей-стариком
В королевстве за мостом.
И хоть числился соседом,
Никому здесь был неведом,
Потому что никогда
Не заглядывал сюда.
Может, лень тащиться было,
Может, просто - ни к чему.
И без этого не хило
Тридцать лет жилось ему.

Не ханжа и не святоша,
В раннем детстве Филимоша,
Обожаемый отцом,
Рос веселым сорванцом.
Он пулялся из рогатки,
Тряс сады и чистил грядки,
Был большой любитель драк,
За хвосты таскал собак.
А отец, с улыбкой глядя
На очередной прикол,
Просто так, приличий ради,
Перед сном мальца порол.

Без забот, проблем и дела
Время быстро пролетело.
И сопливый сорванец
Вырос взрослым наконец.
Бросив старые забавы,
Филимон не нажил славы.
Но проказ не разлюбя,
Он в другом нашел себя.
Полюбил он беззаветно,
Даже круче, чем престол,
Вечеринки до рассвета,
Баню, пиво и футбол.

Так, под шум хмельных пирушек,
В окружении подружек
Целомудренно (почти)
Прожил он до тридцати.
И хоть не был он монахом,
Не везло никак девахам -
Ни одна, собрав всю прыть,
Не смогла его женить.
Видно, так и не сумела,
Заманив беднягу в сеть,
Несмотря на доступ к телу,
Сердцем Фили завладеть.

И такой вот парень бравый,
Не испорченный халявой,
Без особого труда
Спас Алену от стыда.
Возвращаясь в воскресенье
От соседа с дня рожденья,
Он, уставший от вина,
Заблудился с бодуна.
И с трудом к концу недели
Вышел к людям наконец,
Разглядев с верхушки ели
Хрюбудоновский дворец.

Хрюбудон, увидев гостя,
Аж затрясся весь от злости,
Хрюкнул, пукнул и тот час
Окривел на правый глаз.
Потому что в то мгновенье,
Весь дрожа от нетерпенья,
Зовом плоти оглушен,
Шел к царевне в спальню он.
Но полночный гость некстати,
Сам не зная что, к чему,
За три шага до кровати
Обломал весь кайф ему.

Матерясь и корча рожи,
Похотливый изверг все же,
Отложив ночной интим,
Гостем занялся своим.
(Просто требовал приличий
Стародавний их обычай,
Вот и вынужден он был
Проявить хозяйский пыл.)
Лишь под утро, после бани,
После трапезы с вином,
Гость с хозяином в нирване
Отрубились за столом.

Пробудившись лишь к обеду,
Филимон велел соседу
Вновь подать к столу вино
И, зевнув, взглянул в окно.
И вот тут-то славный парень
Был стрелою в сердце ранен
Безответственным стрелком
Купидоном-шутником.
Во дворе под сенью клена
С книжкой Пушкина А. С.
Тихо плакала Алена
В ожидании чудес.

Красотой царевны юной,
Явно брошенной Фортуной,
Королевич Филимон
Был настолько потрясен,
Что, забыв хлебнуть портвейна,
Побледнел благоговейно
И, с трудом скрывая дрожь,
Все шептал: "Ядрена вошь..."
Так свершилось это чудо,
Загадав загадку вновь:
Почему вдруг и откуда
Возникает в нас любовь?

Хрюбудон, увидев это,
Стал сиреневого цвета,
Крякнул и на этот раз
Окривел на левый глаз.
Потому что даже пьяный
Этот пакостник поганый,
Несмотря на тупизну,
Понял истину одну:
Хоть рыдай в соплях и стонах,
Хоть рычи, как дикий зверь,
Но красавицы Алены
Не видать ему теперь.

Между тем сраженный Филя,
Натиск чувств с трудом осиля,
Вновь себя из царства грез
В дом к соседу перенес.
И от радости шалея,
Тискать стал прелюбодея,
Не заметив, что вот-вот
Тот от ревности помрет.
А потом в одно мгновенье
Он добил его в упор,
Заведя без промедленья
Про женитьбу разговор.

Не таясь, он начал прямо:
"Эх, твоя ж япона мама!
Слушай, дядька, верь - не верь,
Я навек влюблен теперь!
Ох, какая, блин, девица!
Как я, блин, хочу жениться!
Если хочешь счастья ей,
За меня отдай скорей!
Я ж ведь так ведь не ко всякой,
Я ж ведь таю от любви.
Так что, дед, не будь собакой,
Поскорей благослови!"

Он умолк, сказав все это,
И в волненьи ждал ответа.
Почерневший Хрюбудон
Испустил протяжный стон.
Не попрешь ведь, право слово,
Супротив орла такого.
Он ведь может просто взять
И по морде настучать.
Но коварный гад недаром
Был на каверзы мастак.
Не смирясь с таким ударом,
Он орлу ответил так:

"Как я рад, сынок! И, кстати,
Я давно мечтал о зяте!
Будешь ты благословим!
Но с условием одним.
Во вдовстве немного толку.
Ты и мне сыщи-ка телку.
Но такую, чтоб у ней
Был один ответ: о'кей!
Чтоб не ведал я отказу,
Чтоб всегда, без лишних фраз,
Дозволяла ЭТО сразу
Сколько хочешь тысяч раз!

Чтоб меня не ревновала,
Чтоб ваще болтала мало,
Чтоб была всегда со мной,
В смысле - рядом, под рукой.
Чтоб за пьянки не пилила,
Чтоб в расходы не вводила,
Чтобы... Словом, ты, сынок,
Все и сам, кажись, усек.
Коль на свете есть такая,
И добудешь ты ее,
Зуб даю, что вот тогда я
Дам согласие свое".

"Эх, - вскричал жених, ликуя. -
Так какого ж тут стою я?!
Я ж ее, голубу, вмиг
Привезу тебе, мужик!
Если ж только в этом дело,
То готовься к свадьбам смело.
Мне преград теперя нет!
Все. Я дернул. Всем привет".
На лошадку парень бравый
Тут же прыг - и ускакал.
Под зловещий и слюнявый
Хрюбудоновский оскал.


ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Все когда-то, даже сказки,
Приближаются к развязке.
И у нас к тому идет.
...Незаметно минул год.
Филимон за время это
Обошел уже полсвета.
Но и за такой вот срок
Он найти так и не смог
Ту, которая могла бы,
Откровенно говоря,
Соответствовать хотя бы
Трем условиям царя.

Перебрав подружек груду,
Он искал ее повсюду:
В тундре, в прериях, в горах,
В деревнях и городах.
Он, отчаясь, сплавал брассом
Даже к диким папуасам!
Он загнал за триста дней
Триста тысяч лошадей!
Он вовсю старался вроде,
Не жалея сил своих.
Но, наверное, в природе
Просто женщин нет таких.

Наконец в одном париже,
Там, где нравы сплошь бесстыжи,
С удивленьем - ё-мое! -
Он увидел вдруг ее.
И без разговоров даже
Выбил в кассе чек тот час же
И блудливому коту
Прикупил его мечту.
Пусть была сия Матрена
Надувною, как матрас,
Но зато для Хрюбудона
Подходила в самый раз.

И, не тратя время даром,
Филимон лихим гусаром
С этой куклой надувной
Поскакал стремглав домой -
Через реки и барханы,
Горы, степи, окияны,
Без обеда и без сна,
Не жалея скакуна.
К той единственной на свете,
Для которой он бы смог
Проскакать полмира эти
Без коня и без дорог.

Наконец под вечер в среду
Он влетел на двор к соседу,
Лихо, шпорами звеня,
Спрыгнул с потного коня,
И, вбежав к царю в покои,
Вдруг опешил: что такое?!
В тишине пустых палат,
Там, где девок портил гад,
На растерзанном диване
Безутешно, как дитя,
Громко, вслух рыдала няня,
В грудь себя же колотя.

Глянул Филя, холодея -
Ни царевны, ни злодея.
Только плач да ветра вой
Слышен в комнате пустой.
"Что?" - спросил он няню глухо.
И несчастная старуха,
Прежде чем начать рассказ,
Отсморкалась восемь раз.
Где-то каркнули вороны,
Как бы злобно говоря:
Не видать тебе Алены,
Ты вернулся, парень, зря.

Вспомнив сочных слов немало,
Няня с плачем рассказала,
Все вздыхая тяжело,
Что же тут произошло.
Мы же, обойдясь без мата,
Это все расскажем сжато.
...С той поры, как Филимон
Был отправлен за кордон,
Царь, боясь жестокой мести,
Хоть хотел и умирал,
К Филимоновой невесте
Аж три дня не приставал.

Но такого подлеца ведь
И могилой не исправить!
Вот Алена как-то раз,
Взяв с собой любимый таз,
Пожалев больную няню,
Без нее поперлась в баню.
Задрожал прелюбодей
И, таясь, пошел за ней.
Проползя в кустах за базом,
Весь в дерьме и лопухах,
Он прилип бесстыжим глазом
К тонкой щелочке в дверях.

Вот Алена положила
Веник, шлепанцы и мыло.
Вот она сняла платок,
Развязала поясок,
Туфли скинула, чихнула,
Молча платье расстегнула,
Обнажив, пока чуть-чуть,
Соблазнительную грудь.
Вот, доступная такая,
Тихо косу расплела
И, ламбаду напевая,
Все с себя совсем сняла.

Ах, наверное, напрасно
Так безудержно прекрасна
Да еще совсем одна
В этот миг была она.
И, не замечая взгляда
Притаившегося гада,
Так волнующе близка,
Так изящна и тонка,
Не прикрыв ни пяди тела,
Круче, чем в любой мечте,
Перед ним она сидела
В первозданной наготе.

Обезумев от желанья,
Эта гнида тараканья,
Аки страшный дикий зверь,
С громким ревом вышиб дверь.
И не мешкая, с разгону
Тут же прыгнул на Алену,
Под себя ее подмяв,
Обнажил свой дикий нрав.
Вот, как раньше ейной маме,
Он ей больно груди мнет
И слюнявыми губами
Ловит мечущийся рот.

Вот, расстегивая брюки,
Он бедняжке крутит руки,
И раздвинуть ноги ей
Норовит прелюбодей.
А Алене не по силам
Биться с отчимом постылым.
И казалось, что вот-вот
Он над нею верх возьмет.
Только все решилось разом,
И свихнувшийся маньяк,
Получив наотмашь тазом,
Тихо охнул и обмяк.

Соберясь с последней силой,
Из-под туши потнорылой
Вся дрожа, как мел бледна,
С плачем выбралась она.
И в слезах, в соплях, в смятенье
В неизвестном направленье,
Проклиная подлеца,
Убежала из дворца...
Так печально завершила
Няня грустный свой рассказ,
И у Филиной кобылы
Слезы брызнули из глаз.

Филимон рванул рубаху,
Грохнул об пол стул с размаху,
Покраснел, и через миг
Мир потряс безумный крик.
В окнах стекла зазвенели,
Затряслись дубы и ели,
А с пожарной каланчи
Вниз посыпались грачи.
И в сортире персональном
Хрюбудон, подлец и жлоб,
Булькнул в дырку моментально,
Захлебнулся и утоп.

Тяжела была обида.
Но жених не подал вида.
Овладев собой с трудом,
Он порушил только дом.
И, нахмурившись сурово,
На кобылу прыгнул снова,
Крикнул "Эх!" и что есть сил
Шпоры в ребра ей вонзил.
И, пыля кривой дорогой,
Он, не ведая преград,
Ускакал на быстроногой
В остывающий закат.


ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Вот бывает как, ребята.
Жизнь на каверзы богата.
И плевать ей, кто ты - голь
Или сказочный король,
Безалаберный растяпа
Или строгий римский папа.
И сюрпризами она
Обеспечит всех сполна.
Пусть порой ругаем их мы,
Только скучно жить без них...
Впрочем, это - так, для рифмы.
Где там, кстати, наш жених?

По болотам и пустыням,
На плотах по рекам синим,
Сквозь дремучий темный лес,
Через горы до небес,
То карабкаясь по кручам
И кустарникам колючим,
То ныряя в глубь морей,
Распугав там всех зверей,
Наплевав на все препоны,
Истоптав сто пар сапог,
Он везде искал Алену -
И нигде найти не мог.

Вспомнив бабушкины сказки,
Он у всех просил подсказки.
Дескать, ветер, ты могуч,
Ты гоняешь стаи туч,
И, не ведая покоя,
Дуешь там и все такое.
Слышь, друган! Нигде окрест
Ты не находил невест?..
Но опросы, к сожаленью,
Дали низкий результат.
Ведь природные явленья
Ни хрена не говорят.

Тут, пожалуй, и Геракл
От бессилия б заплакал,
А пижон Эдмонд Дантес
Просто в петлю бы полез.
Но любовь, чтоб вы все знали,
Это вам не трали-вали!
И упорный Филимон
Все же был вознагражден.
Выйдя как-то на опушку,
Он, уставший за день в хлам,
Вдруг наткнулся на избушку
На курячьих ножках там.

Занимала площадь эту
Хоть и ведьма по сюжету,
Но не злая ни фига
Легендарная Яга.
Банька, топленная жарко,
После бани - водки чарка,
Расслабуха, легкий хмель,
Ужин, теплая постель.
Только утром, после чая,
Он, допив восьмой бокал,
На расспросы отвечая,
Все старушке рассказал.

Прослезившись, бабка Ежка
Покудахтала немножко,
Сопли вытерла рукой
И вздохнула: "Бедный мой!
Знаю я, сынок, то место,
Где теперь твоя невеста.
И тебе, конечно, я
Все открою, не тая.
Но и ты, мой сокол ясный,
Просьбу выполни одну".
Филя крикнул: "Я согласный!
Говори скорее! Ну?!"

"Понимаешь, вот в чем дело, -
Начала Яга несмело. -
Я ведь здесь не первый год
Коротаю напролет.
Ни знакомых, ни соседей,
Окромя одних медведей.
И, считай, что триста лет
У меня мужчины нет.
А с Кощея толку мало.
Он силен лишь на язык.
Я ему тут предлагала -
Ни хрена он не мужик!

А ведь я ж живая все же
И нуждаюсь в ласке тоже.
Ты б порадовал, сынок,
Бабку Ежку хоть разок.
Я и замуж, право слово,
За тебя пойти готова..."
"Эй! - вскричал жених. - Хорош!
Ты чего мне тут плетешь?!
Ты, видать, бабуль, когда-то
Сильно стукнулась башкой!
Ты хоть видела себя-то?
Чтобы я в постель с такой?!"

Но Яга в ответ на это
Вдруг достала из буфета,
Обтерев ладонью пыль,
Трехлитровую бутыль.
"Не кипи ты так, постой-ка.
Вот волшебная настойка.
Чудо-сила скрыта в ней.
Наливай, сынок, да пей.
Сразу станешь резв и прыток
И на час в меня влюблен".
"Ну-ка, что там за напиток?" -
Ухмыльнулся Филимон.

После первого стакана
Он подумал: вроде, рано.
И занюхав колбасой,
Сразу выпил и второй.
Но потом, все взвесив строго,
Отхлебнул еще немного.
А как только через час
Выпил в тридцать третий раз,
Так и ахнул обалдело
На такие чудеса -
Перед ним теперь сидела
Просто девица-краса!

Не сводя с девицы взгляда
И вздохнув: "Ну, что ж! Так надо...",
Филя, не жалея сил,
Молча к делу приступил.
Все, что знал он в этом деле,
Все премудрости постели,
Весь свой мощный арсенал
Он хозяйке показал.
Дом дрожал, кровать скрипела
Под посудный перезвон.
Но не для себя - для дела
Так старался Филимон.

Все отдав ей без остатка,
Он потешил бабку сладко.
Раз четыреста она
Им была потрясена.
И когда на одеяло
Рухнул наш герой устало,
Был слезой счастливой он
Благодарно орошен.
И хоть ей хотелось снова
Это все еще сто раз,
Но Яга сдержала слово.
Приведем ее рассказ.

Убежав от Хрюбудона,
Наша бедная Алена,
Волю дав своим слезам,
Год бродила по лесам.
И несло печально эхо
Без особого успеха
Плач девичий над землей:
Где же ты, любимый мой?!
Так, безудержно рыдая,
Злой кручиною полна,
Разнесчастная такая,
Вышла к терему она.

В этом тереме высоком
У своих врагов под боком
По-простецки, без затей
Жили семь богатырей.
Рано утром на рассвете
Выезжали парни эти
В чистом поле погулять,
Удаль людям показать.
Посрубав голов немало,
Отдохнув в боях душой,
Братья к вечеру устало
Возвращались вновь домой.

И покинутой невесте
Жить пришлось с бойцами вместе.
Не в лесу же ей опять
С медведями ночевать!
Правда, молодцы вначале
К ней почти не приставали.
До нее ли им? Они
Проводили в битвах дни.
Но Алена не роптала,
И, спасаясь от тоски,
Дом метелкой подметала
Или штопала носки.

Вот в таком примерно стиле
С ней они полгода жили.
Но весной, в конце концов,
Плоть дожала молодцов.
Раз вечернею порою
Братья робкою толпою,
Потоптавшись у дверей,
Постучались в спальню к ней.
И сказал старшой несмело,
Покраснев в который раз:
"Это... слышь... такое дело...
Выходи, Ален, за нас..."

Наша скромная красотка
Улыбнулась братьям кротко
И на их наивный бред
Тихо молвила в ответ:
"Я за вас пойти бы рада,
Вы ребята, то что надо.
Но, хоть каждый мне пригож,
Против сердца не попрешь.
Непорочная девица,
Я другому отдана.
И, как в песне говорится,
Буду век ему верна".

На беду ее, едва ли
Ухажеры ожидали
От нее такую речь.
Так их чувством пренебречь!
И у них от огорченья
Вышло умопомраченье.
"Тут у нас не монастырь!" -
Взвизгнул главный богатырь.
Поддержал старшого брата
Самый мелкий, злой, как зверь.
"Эй! Ату ее, ребята!" -
Крикнул он и запер дверь.

Как она ни умоляла,
Толку в этом было мало.
Ведь слезой мужскую плоть
Вряд ли можно побороть.
Ну, а ей, судите сами,
Разве ж справиться с парнями!
Вон их сколько! А она
Против всей толпы одна.
И бессовестные гады,
Эти семь богатырей,
Просто зверски, без пощады,
Надругались всласть над ней.

А когда наутро солнце
Заглянуло к ним в оконце
И, сгорая от стыда,
Обомлело: "Вот так да...",
Братьям, видевшим немало,
Как-то вдруг неловко стало.
Только разве ж этот стыд
Красну девку воскресит?
Что в нем толку, если скоро,
Боль и стыд испив до дна,
От великого позора
Окочурилась она.

И смутились парни: "Да уж...
Вот тебе и вышла замуж.
Видно, впрямь за нас она
Не хотела ни хрена..."
Делать нечего. И братья,
Запихнув бедняжку в платье,
Получив сполна свое,
Положили в гроб ее.
Крышкой это все накрыли,
Гроб в пещеру отнесли,
На лихих коней вскочили
И - растаяли в пыли...

...Бабка Ежка замолчала.
Сразу тихо в доме стало.
Только муха на окне
Билась в этой тишине.
Но потом, прочистив горло,
Бабка платьем нос утерла,
И, отжав от слез платок,
Обнадежила чуток:
"Впрочем, милый, сказка сказкой,
Но не стоит унывать.
Помни: нежностью и лаской
Можно мертвую поднять".

Молча слушая старушку,
Филя сплющил в пальцах кружку.
От тяжелых, мрачных дум
Стал он черен и угрюм.
Обойти почти полсвета,
Чтоб в конце услышать это?!
Нет, никак не ожидал
Наш герой такой финал.
...С первым отблеском заката
Он покинул Ежкин дом
И ушел во тьму куда-то.
Как бульдозер - напролом.


ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

По долинам и по взгорьям
Филимон, убитый горем,
Все сметая на пути,
Очень долго мог идти.
Но уже к концу недели
Он дошел-таки до цели,
Выйдя из лесу на луг,
Где увидел терем вдруг.
В этот час себе на горе
(Вот что значит - не везет!)
Братья были в полном сборе
И готовились в поход.

Вихрем, смерчем, камнепадом,
Без пощады к подлым гадам
Невменяемый жених
Тут же бросился на них.
Хруст костей, удары, вопли,
Щепки, стекла, зубы, сопли,
Слезы, кровь, проклятья, мат
Превратили терем в ад...
Разрядившись в полной мере,
Чувству преданность храня,
Филимон рванул к пещере,
Реквизировав коня.

Топот смолк. И понемногу
Пыль осела на дорогу.
И осталась не у дел
На руинах груда тел.
"Как ты думаешь, Гаврила,
Это что такое было?" -
Из-под рухнувших стропил
Богатырь один спросил.
Тот не сразу, но ответил,
Зубы выплюнув в кювет:
"Так ить не на все ж на свете
У науки есть ответ..."

Возбужден процессом мести,
Филимон скакал к невесте.
А душа в нем от тоски
Разрывалась на куски.
Ах! Он даже после пьянок
Не страдал так спозаранок!
И когда продул "Спартак",
Он и то не плакал так!
Без надежды и без веры
В счастье зыбкое свое
Он добрался до пещеры
И, вздохнув, вошел в нее.

Гроб стоял на видном месте -
Все как надо, честь по чести.
И спала Алена в нем
Безмятежным вечным сном.
И, сдержать себя не в силе,
Восхищенно ахнул Филя:
"Как же ты, моя душа,
Офигенно хороша!"
Но к чему восторги эти!
Ведь, увы, была она,
Хоть и краше всех на свете,
Но навеки холодна.

Дрогнул голос, замирая:
"Я пришел. Проснись, родная..."
Но в ответ была одна
Гробовая тишина.
Нет, не слышала Алена
Робкой просьбы Филимона.
И тогда он просто взял
И ее поцеловал...
Ну, а дальше - все понятно.
Не пацан ведь был жених!
И давайте деликатно
Их оставим там одних.

Да! Любовь - большая сила.
Верно бабка говорила:
В жизни только ей одной
Все подвластно под луной.
Нет преград любви и ласке!
Вот пример из нашей сказки:
Час прошел, от силы - два,
И Алена вновь жива!
На коня он с ней садится,
И везет ее домой.
И встречает их столица
Ликованьем и гульбой!

А потом, восторгом полон,
Под венец ее отвел он.
Свадьба, радуя народ,
Продолжалась целый год.
Водки каждый день, наверно,
Выпивалась там цистерна!
Аж рассола по утрам
Не хватало всем гостям!
Эх, а сколько было песен!
Ух, а сколько было драк!
Словом, мир был свадьбе тесен,
Так что все прошло ништяк.

Что ж сказать вам напоследок?
Пусть такой финал нередок,
Но и я на свадьбе был
И не только пиво пил.
Разных жидкостей немало
Прямо в рот ко мне попало -
Я же ведь не для красы
Перед пьянкой сбрил усы!
И еще. Трудна дорога
От порога до порога,
От начала до конца.
Не судите, братцы, строго,
Если я приврал немного
Ради красного словца.


Некто Брехунов

Мой путь длиною в сотни дней
принес усталость и невзгоды -
заплечный груз все тяжелей
от нескончаемой заботы.

Минуя перепуться встреч,
развилины разлук минуя,
И тяжесть с онемевших плеч
когда-нибудь совсем сниму я.

Осанке царственной тогда
пускай завидует прохожий
Лишь мудрость - разума тоска -
кольнуть его отравой сможет.

Я - словно девочка на шаре -
в изломе локтя столько боли,
тоски щемящей, трепетанья -
на хрупком шаре бытия.

Распятье пальцев, губ дрожащих
сдержать без страха не сумею -
я стала телом голубая
от всех невыплаканных слов.

Вот-вот шагнет мой шар капризный
к монументальности в оранже
и я споткнусь уже навечно,
разбившись о его покой.

Но миг отчаянья и страха
перед движеньем неизбежным
пьянит бессовестным сомненьем
и мимолетной быстротой.

Шпи

Чистый жар, первозданная алость.

Не касайся, а только смотри.

Просто это вино отстоялось,

состоялось, зажглось изнутри.

Я давно не просила о чуде,

так оно приключилось само -

без наклейки, в случайной

посуде,

из горячего рая письмо.

Не бывает нечаянной встреча.

Эй, подруга, гляди веселей

и граненую музыку речи

по горчащим стаканам разлей.

Ирина Василькова

 
Ничего



Мы встречались больше года…

Она завела тетрадь и записывала туда каждую нашу встречу.

Когда я не приходил, она ставила мне прогул.

А после нескольких прогулов подряд, она записывала мне выговор.

Стоило же мне появиться во время и хорошенько отработать, в тетради появлялась благодарность.

Как-то раз я заявился после нескольких прогулов, не слишком трезвый, и она сказала:

- Ты уволен!

Кирилл Рябов

Баллада о человеке

Мы шли этапом. И не раз,
колонне крикнув:"Стой!"
садиться наземь, в снег и грязь,                                                                                 
приказывал конвой.

И равнодушны и немы,
как бессловесный скот,
на корточках сидели мы
до окрика: "Вперёд!"

Сто пересылок нам пройти
пришлось за этот срок!
И люди новые в пути
вливались в наш поток.

И раз случился среди нас,
пригнувшихся опять,
один, кто выслушал приказ
и продолжал стоять.

И хоть он тоже знал устав,
в пути зачтённый нам,
стоял он, будто не слыхав,
всё так же прост и прям!

Спокоен, прям и очень прост
среди склонённых всех
стоял мужчина в полный рост,
над нами, глядя вверх.

Минуя нижние ряды,
конвойный взял прицел.
"Садись!"- он крикнул-
Слышишь ты? Садись!"
Но он не сел.

Так было тихо, что слыхать
могли мы сердца ход.
И вдруг конвойный крикнул:
"Встать! Колонна! Марш! Вперёд!"

И мы опять месили грязь,
не ведая куда.
Кто с облегчением смеясь,
кто бледный от стыда.

По лагерям - куда кого -
нас растолкали врозь,
и даже имени его
узнать мне, не пришлось.

Но мне, высокий и прямой,
запомнился навек,
над нашей согнутой толпой
стоящий ЧЕЛОВЕК. 



Е. Владимирова

Книга

Недалеко от города на холме стояла старая башенка. В ней жили чародей и его ученик.

Чародей жил внизу, в двух больших комнатах, а ученик ютился в верхней башенке, продуваемой всеми ветрами. Впрочем, ему там нравилось, и, сколько не предлагал чародей ему перебраться вниз, ученик отказывался.
В городе их не очень любили, однако, когда чародей шествовал по улицам, люди останавливались и кланялись ему. Ученику повезло меньше. Женщины при его появлении вскрикивали от страха и бледнели. Мужчины сжимали кулаки и бормотали угрозы сквозь зубы. Дети бежали за ним следом и кричали что-нибудь обидное.

Он был высоким, но всегда ходил, ссутулившись, словно втягивая голову в плечи. Лица его никто не мог разглядеть, оно было завешено длинными спутанными волосами.

К сожалению, ходить в город ученику приходилось довольно часто: нужно было покупать еду и всевозможные ингредиенты для снадобий и ворожбы.
Ученик ненавидел людей. Всех, кроме своего учителя.

Чародей же радовался жизни. Слава о нём распространилась по всей округе, и к нему стали приходить просители не только из ближайших деревень, а ткже из дальних. Он уже представлял себе, как лет через десять уйдёт на покой, оставив после себя достойного преемника.
Всё рухнуло в один день.

Однажды ученик прибежал домой злой, с горящим от стыда лицом. Он быстро поднялся в свою комнатушку, запер дверь и упал на кровать.
Никогда не чувствовал он себя таким униженным, как в это утро. В городе они с учителем зашли в лавку зеленщика, чародей мило побеседовал с хозяином, купил необходимое, и они уже собрались уходить… Как вдруг зеленщик посетовал, что, когда к нему приходит «этот оборванец», то пугает всех клиентов. Пусть он приходит в лавку лишь после заката солнца!

Чародей миролюбиво ответил, что им следует обсудить этот вопрос, но как-нибудь в другой раз. Зеленщик сказал, что слышать ничего не желает. И ученик не выдержал. 

 Ноги моей больше здесь не будет! - крикнул он и одним ударом сбросил весь товар зеленщика на землю. А потом выбежал из лавки, оставив двоих почтенных мужей стоять с открытыми ртами.

Он лежал на кровати и заново, раз за разом, переживал свой позор. Наступил вечер.

Внизу хлопнула дверь. Чародей вернулся из города. Послышались шаги по лестнице. Мягко ступая, чародей вошёл в комнатку ученика. 
Собирайся, Оскальд, - сказал он.

Ученик рывком сел на кровать и растерянно уставился на мага. 
- Куда? 
- Ты уходишь отсюда, ? спокойно ответил чародей. 
- Но как?.. Из-за этого паршивого зеленщика? Мессир, вы не знаете, они все притесняют меня… я не могу и пару шагов спокойно сделать, чтобы они не... 

- Я много чего знаю! ? сухо отрезал чародей. - После зеленщика я разговаривал с алхимиком…  он сделал паузу.  Он сказал мне, что после твоих посещений у него стали пропадать разные вещества, кислоты, растворы…

Ученик молчал. 

- Неужели ты способен на воровство? Я бы не поверил, только у меня самого стали пропадать редкие ингредиенты. Кроме тебя, их некому взять. Откуда такая неблагодарность?

Оскальд угрюмо рассматривал противоположную стену и не отвечал на обвинения. 

- Я долгие годы растил тебя, заботился о тебе... Никогда не наказывал, даже тогда, когда ты влил в любовное зелье средство для удаления волос... Бедная женщина, она вся облысела, но как же её любил муж! Тебе было тогда пять лет, как сейчас помню...
Ученик невольно улыбнулся. 

- Впрочем, хватит. Ты соберёшь свои вещи и уйдёшь до восхода солнца!  вдруг резко сказал чародей.  Наворованное забирай с собой, всё, кроме одной вещи. Месяц назад у меня пропал редкий фолиант. Теперь я полностью уверен, что именно ты взял его. Книгу ты вернёшь мне. Это для твоего же блага. Она слишком опасна, чтобы ей мог воспользоваться маг-недоучка.
Оскальд взглянул на учителя исподлобья и тихо сказал: 
- Хорошо. 

- Вот и славно. А теперь уходи. Чтобы к рассвету тебя здесь уже не было.
Он вышел, прикрыв за собой дверь, а ученик, ошеломлённый, долго сидел без движения. Все теперь были против него, даже любимый учитель.
Значит, у него нет другого выхода.

Оскальд залез под кровать и стал вытаскивать оттуда баночки, мензурки, коренья растений, сморщенные лапки животных, словом, всё, удалось найти у чародея и алхимика для нужного ему дела. Скоро всё грудой лежало посреди комнаты. Ученик недоверчиво покосился на дверь и для подстраховки подпёр её стулом.

Лишь после этого он осмелился приподнять матрац и извлечь оттуда небольшой фолиант, обёрнутый в тряпочку.

Чародей сидел у камина в своих покоях. Не слишком ли жестоко выгонять ночью мальчишку на улицу, думал он. И тут же возражал себе ? нет, ведь он обошёлся со мной ещё более грубо. Сколько лет потрачено на его обучение, сколько любви и труда вложено в него!.. А он оказался вором.
Больше не буду брать себе учеников, решил чародей и пошёл в кладовку за котелком, чтобы сварить себе что-нибудь к ужину.

Ученик в это время рисовал на полу ровный круг, после заключил его во второй круг. В промежутке между двумя кругами он положил шесть камней друг напротив друга. Рядом с рисунком ученик поставил стул, а на него — котелок. Обычно его использовали для приготовления пищи, Но сейчас Оскальду нужен был именно такой: небольшой и устойчивый.

За окном стало совсем темно. Ученик зажёг свечи и воспалёнными глазами уставился в книгу.

Заклинание обещало ни много ни мало ? исполнение всех желаний. Для этого необходимо было вызвать существо из другого мира и в обмен на возвращение его домой потребовать что угодно. Только эта ночь была самой благоприятной для колдовства. Ученик печально подумал, что, если бы чародей не прогнал его, то он никогда не решился бы сотворить заклинание желаний. Однако следовало поторопиться.

Чародей вышел из кладовки, озадаченно почёсывая бороду. Ещё утром котелок был на месте. Неужели?.. Но зачем?.. Чародей рассеянно посмотрел на окно, оттуда на него посмотрела луна. Холодная и ясная догадка пришла ему в голову. Именно в такие ночи, лунные, страшные, когда на кладбищах шевелятся надгробья, творят чёрные маги самые сильные свои заклинания. Чародей ахнул и побежал к лестнице.

Оскальд сосредоточенно мешал состав, щурясь от едкого дымка. Осталось бросить лапку летучей мышки, и всё готово. В дверь постучали. Ученик вздрогнул. 

- Я уже почти собрался, - крикнул он. 

- Открой дверь! Глупец, я ещё внизу почуял вонь от твоего адского зелья! - раздражённо сказал чародей. - Оскальд, не делай этого. Заклинание приведёт совсем к другому результату, поверь мне! Книга, которую ты у меня украл - зло, чудовищное зло! 

- Я никогда ничего не крал у вас! - парировал ученик. - Я просто брал для своих нужд. Вы никогда не давали мне денег, что мне оставалось делать? - говоря, он осторожно бросил в котелок последний ингредиент и теперь смотрел, как зелье густеет на глазах, словно кисель. - И вы никогда не разрешали мне самому творить заклинания! 

- Последний раз тебе говорю: ты не знаешь, на что обрекаешь нас всех!
Ученик взял книгу, отошёл в самый дальний от круга угол и стал читать вслух тёмную молитву. 

- Я иду за топором, ? предупредил чародей и помчался вниз по лестнице.
Слова тёмной молитвы были длинными, жуткими, но Оскальд много раз до этого повторял их про себя и теперь произносил без запинки. С каждым прочитанным словом воздух в комнате густел, говорить было всё труднее. Уже задыхаясь, ученик закончил первую часть молитвы, зачерпнул ковшом зелье и плеснул в центр круга. Дышать сразу стало легче: тяжёлый воздух весь устремился туда и стал собираться внутри фигуры, постепенно теряя прозрачность.

Оскальд прочитал втору часть молитвы и плеснул ещё зелья. Оно не пролилось всё, а стало словно стекать вниз по невидимой фигуре.
В комнате сразу стало жарко. В окне мелко потрескалось стекло. Страницы книги по краям почернели. Оплавились и потухли свечи, но ученик мог читать последнюю часть тёмной молитвы уже наизусть. Воздух внутри круга засветился, стала видна тёмная фигура в нём. Она постепенно обретала очертания. Высокий рост (существо упиралось головой в потолок), широкие плечи и чёрный с зеленью цвет тела. Внешне оно напоминало человека.
Ученик обалдело смотрел на материализующееся перед ним создание, а рот его сам по себе произносил заключительные слова: 

- …и воцарят на Высоком троне Семеро Господ, и я буду … 
…орудием их! - хрипло закончило за него чудовище. Оно покрутило головой, расправило плечи и вышло из круга. Глаза ученика широко раскрылись: камни должны были удержать ужасное существо внутри ловушки. 

- Э…Мессир?.. -робко обратился он к демону. - Лорд?.. Ваше сиятельство?..

Чудовище подошло к окну, оставляя на полу чёрные следы, деловито выглянуло наружу. Всё тело его было покрыто пульсирующими жилками. Нижняя челюсть выдавалась далеко вперёд, придавая морде свирепый вид.

Изо рта наружу торчали кривые тёмные клыки.
Оскальд осторожно положил книгу на стул. Существо повернуло к нему голову; узкие горизонтальные зрачки светящихся глаз на мгновение расширились.

Демон целенаправленно направился к ученику. Тот отступил к стене, но чудовище одним прыжком оказалось рядом с ним. Оно протянуло вперёд мускулистую руку, и за мгновение до того, как острый коготь коснулся лба ученика, Оскальд понял ВСЁ.

Книга ? ловушка для легковерных и неопытных магов. Она была создана для того, чтобы помочь демону попасть к людям. Он уже был здесь, много сотен лет назад, и пытался захватить власть над миром, но нашлись опытные маги, которые отправили его в небытие. Эти маги умерли давным-давно, и теперь никто не помешает демону.

Стоя у двери, запыхавшийся чародей сжал рукоятку топора и решительно замахнулся. Опустить топор он не успел ? жуткий взрыв отбросил его от двери. Чародей кубарем покатился вниз по лестнице.

Когда он поднял голову, то увидел звёздное небо и луну. Крыши у его дома больше не существовало - всю верхушку башенки снесло взрывом. Даже от лестницы остались лишь три нижних ступеньки. На окнах весело горели занавески.

Чародей остановившимся взглядом смотрел на обезглавленную башенку, на огонь, плясавший вокруг него. Он понимал только одно ? ученик что-то сделал неправильно. Демона он не вызвал, зато случайно уничтожил сам себя.

Недалеко от башни стоял человек, пламя отражалось в его глазах. Человек несколько удивленно рассматривал свои руки, ноги, неуверенно двигал ими. Наконец он стал двигаться более уверенно, сделал пару пробных шагов и остановился, довольный.

Из руин башенки выскочил чародей и побежал вниз с холма, по направлению к городу.

Человек откинул с лица волосы, обнажив красивое молодое лицо, покрутил головой, расправил плечи и двинулся следом.

Тот, кто был раньше Оскальдом, шёл и улыбался. На рассвете он уже был в городе.

Raccoon

Обхохочешься...

Вpемена заcтойные, волга около 40 килоpyблей cтоит, на пляж пpиезжает мyжик на
cобcтвенной волге, пошел иcкyпнyтьcя, пpиходит, а там, около его машины на его
ковpике pазвалилаcь шикаpная женщина и загоpает cебе потихонькy.
Hy мyжик, понятно, на такое дело выcтавилcя и поближе так к ней пpимоcтитьcя
yже cобpалcя, тyт эта женщина глазки откpыла и говоpит емy:

- Вы меня пpоcтите, что я так cpазy к вам на ковpик, вы не подyмайте ничего
плохого обо мне, пpоcто я хотела вам пpедложить однy cделкy, cпоp одним cловом.
Hy мyжик, подyмал, что он теpяет, вcе хоть тема для pазговоpа бyдет, вот он и
cпpашивает:

- А о чем вы хотели поcпоpить?

- Я хотела вам пpедложить cпоp на вашy Волгy. Еcли пpоигpываете Вы, то отдаете
мне cвою машинy, еcли пpоигpаю я, то отдам вам cтоимоcть вашей машины.
Hy мyжик заинтеpеcовалcя, дальше cпpашивает:

- А в чем пpедмет cпоpа?

- Вcе очень пpоcто: еcли вы cделаете то, что cделает маленькой мальчик, то
выигpываете Вы, еcли же вы не cможете повтоpить за ним, то выигpаю я.
Мyжик подyмал - подyмал, что он не cделает из того что cделает мальчишка, нy и
дал cвое cоглаcие.
Она подзывает cвоего мальчика:

- Витенька, пpинеcи, мамочке cyмочкy :)
Витенька пpиноcит cyмочкy, мyжик поcмотpел, ага лежат pодные, то еcть не
обманyт, нy а тyт yже наpод подcобpалcя, болеют значит..
Тyт она и начала:

- Витенька, что-то жаpкова-то cтало, pаccтегни мамочке лифчик.
Hy Витенька, значит, тянетcя, pаccтегивает, мyжик довольный помогает. Толпа
заинтеpеcовываетcя.. :)
Она дальше:

- Витенька, что-то cовcем жаpко cтало: cними c мамочки лифчик.
Hy мальчик тянетcя, а мyжик yже во вкyc вошел: впеpед него, cдеpгивает c нее
этот лифчик.
Дамочка cмотpит на него, yже хоpоший :) И чем дальше тем лyчше.. Тyт она
cовcем pазошлаcь:

- Витенька, может ты мамочке и тpycики cнимешь?
Hy Витек, делает что cказано, а мyжик yже и дpожать от yдовольcтвия начал :)

Потом она мило yлыбаяcь, вcтает и говоpит:

- Витенька, а тепеpь обмотай пиcю вокpyг пальчика.
Hy Витенька и обмотал..

Тост на день рождения

Умер старик.

Но перед тем, как попасть в рай, увидел он всю свою жизнь в виде песчаного берега моря, а на берегу следы ног.

Пригляделся и видит, что следы то от одной пары ног, то как будто-бы два человека идут рядом.

И спросил он у Бога:

"Чьи следы рядом с моими?"

А Бог ответил:

"Это я иду рядом с тобой."

Тогда старик присмотрелся получше, и увидел, что в счастливые моменты жизни он шёл рядом с Богом, а в трудные моменты Бог покидал его.

И спросил старик Бога:

"Почему ты покидал меня в трудные моменты жизни?"

И ответил ему Бог:

"Ты всё не правильно понял, старик. Когда тебе было хорошо, я действительно шёл рядом, а в трудные моменты твоей жизни, я брал тебя на руки."

Давайте выпьем за нашего именинника, и если у него будут в жизни трудные моменты, то пусть Бог берёт его на руки.

Единство

Они встретились случайно. Этой встречи могло вообще не произойти.
Но Судьба решила пошутить, и среди всех глаз на свете он увидел именно её глаза.
Время остановилось на секунду, замерло. И с этого момента ничего не могло быть для них как прежде.
Более странной пары было не придумать:
ОН с рождения был победителем, мир прогибался под ЕГО ногами. ОН изучал энергию и Вселенная менялась по ЕГО прихоти. ЕГО решения не обсуждались. ЕГО слова всегда оказывались решающими. ОН никогда не сворачивал с выбранного пути. И ЕГО одиночество было спрятано так глубоко, что само себя потеряло.
Кто была ОНА не знал никто, даже 
ОНА сама, просыпаясь каждое утро, уже не могла вспомнить, какой была вчера. В ЕЕ жизнь постоянно входили новые люди. Бродячие собаки шли за ней по пятам, провожая ЕЁ до самого крыльца. В ЕЁ квартире жил ветер. Он был совсем ручной. И он был единственным её близким другом.
Каждое утро она сеяла цветы, а днем дарила улыбки. Каждый вечер ОНА слушала сказки и истории, которые ей нашёптывал ветер. Грустила и смеялась. И в эти моменты звёзды улыбались, глядя на НЕЁ.

ОНА отдала ЕМУ своё стеклянное сердце, потому что видела - оно необходимо ЕМУ.
ОНА рассыпала перед ним блестящие фантики своей странной цветной души. ОН смотрел на неё с нежностью. Иногда ОН даже чувствовал, что задыхается от боли без НЕЁ.
Поначалу ЕГО восхищали ЕЁ метаморфозы. Но постепенно ОН стал ощущать страх. ЕЁ сказки никогда не повторялись.

 Из ЕЁ глаз смотрели на НЕГО миллионы разных людей.
И ночью, даря счастье её телу, он не знал, кто именно проснётся рядом с ним утром.
ОН впал в тревогу. ЕГО замучили подозрения и опасения. А ОН этого не любил.
ОН всегда был победителем, а победители не могут жить в тревоге и сомнениях. ОН шел путем побед и исканий.. ОН шел путем, ему одному известному, по которому может идти только один ОН…

ОН шел и продолжал смотреть на НЕЕ с нежностью, ЕГО продолжали восхищать ЕЕ сказки, ОН задыхался от боли без НЕЕ…ОН уже готов был принять ЕЕ в свой мир. ОН приготовил для НЕЕ чистое, теплое и уютное место в своем мире. Но тот зародившийся в НЕМ страх мешал ЕМУ каждый день.

ОН попросил у Жизни время. ОН не мог попросить времени у НЕЕ. ОН знал, что все ЕЕ время уже отдано ЕМУ. ОН видел весь безвременный ЕЕ полет над ЕГО головой во время ЕГО пути.
- Жизнь, дай мне время, - попросил ОН - Я ещё не исходил всех своих дорог, я ещё не готов взять у Судьбы абсолютное счастье, я боюсь, что мне станет скучно с ним жить.
ОН не мог попросить ЕЕ ждать. ОНА уже давно ждала ЕГО. Подарив ЕМУ свое стеклянное сердце, ОНА решила ждать ЕГО столько, сколько будет нужно ЕМУ. ОНА знала, что ОН никогда не сворачивал с выбранного пути. ОНА не хотела бы этого даже ради НЕЕ. ОНА просто любила ЕГО и звезды улыбались ей.

ОН не знал когда вернётся. ОН не знал вернётся ли ОН. ЕГО сердце сжималось, и ОН задыхался от боли без НЕЁ. Но путь звал ЕГО, а Жизнь дала ему время.
И ОН ушёл.
Он воевал и побеждал, ОН вызывал страхи и боль на поединок, и они испуганно проигрывали бой за боем. ОН был далеко и никогда не приближался. ЕЁ стеклянное сердце ОН хранил и любовался им во время перерывов между поединками. В эти моменты ОН улыбался и видел ЕЁ глаза.
Каждый вечер ОНА слушала сказки и истории, которые ей нашёптывал ЕЁ ветер. Грустила и смеялась. Думала о НЁМ и посылала ЕМУ свою любовь. ОНА наполняла любовью свое стеклянное сердце, потому что чувствовала - оно необходимо ЕМУ полное любви. Время замедлилось для НЕЁ. И с этого момента ничего не могло быть для НЕЁ как прежде. ОНА училась быть победителем. ОНА изучала себя. ОНА дарила веру и надежду людям. Вселенная менялась от ЕЁ улыбки. ЕЁ слова всегда оказывались решающими. ОНА училась быть собой. ОНА училась быть собой, чтоб быть ближе к НЕМУ. ОН никогда не сворачивал с выбранного пути. ОНА это знала и прокладывала свой путь рядом с ЕГО путём.

ЕЁ одиночество было спрятано так глубоко, что само себя потеряло. ОНА светилась счастьем и посылала ЕМУ свою любовь.
Он продолжал воевать и побеждать. ОН каждый вечер смотрел, как наполняется стеклянное сердце прозрачной как слеза жидкостью. В эти моменты ОН улыбался и видел ЕЁ глаза полные любви и света. ЕГО восхищали ЕЁ метаморфозы. ОН любовался ЕЁ чистотой. И однажды ОН нашёл причину своих тревог. ОН вызвал свой главный страх на поединок и стал абсолютным победителем.
Взор ЕГО просветлел. ОН увидел перед собой свой путь. Рядом ОН увидел ЕЁ путь. Два пути шли параллельно и уходили далеко за горизонт, откуда восходило Солнце.
ОН не мог остановиться на своём пути. ЕМУ нужно было идти вперёд. И ОН шёл высоко подняв ЕЁ стеклянное сердце, облегчая ЕЙ поиск ЕЁ пути и…продолжая ждать её. ОН послал ЕЙ сказку с её другом ветром и попросил ветер погладить ЕЁ цветную душу. ОН ждал ЕЁ появления и продолжал идти.

 Время шло. Она любила жизнь и всё вокруг. ОНА улыбалась, но была одинока. ОНА ждала ЕГО, а потом начала искать. ОНА стала видеть ЕГО в каждом, кто встречался на ЕЁ пути. Ветер стал помогать ЕЙ. Ветер доносил до НЕЁ ЕГО сказки. Ветер заглядывал в ЕЁ глаза и гладил ЕГО руками ЕЁ цветную душу.
ОН не мог вернуться. ОН не мог свернуть со своего пути. ОН был впереди ЕЁ. А ОНА шла за НИМ, отставая и спотыкаясь. Порой сердце ЕЁ сжималось от боли, и ОНА задыхалась, теряя надежду. Но ЕЁ стеклянное сердце, наполненное ЕЁ же любовью как маяк светило ЕЙ, указывая путь к НЕМУ. И ОНА шла, познавая ЕГО мир. ОНА шла, видя ЕГО везде. ОНА познавала ЕГО через всё вокруг. ОНА приняла его всем своим существом. ОН был везде. ОНА растворилась в единстве, ощутив себя ЕГО частью. И ЕЙ стало легко. ОНА нашла ЕГО в себе подарив ЕМУ часть себя.
И в этот момент ОН замедлил свой ход. ОН стал готов принять ЕГО абсолютное счастье. ОН улыбался и видел ЕЁ приближение. А из-за горизонта вставало красное Солнце. Все вокруг стало красно-золотым.

ОН взял ЕЁ за руку и повёл вперед по дороге из красного песка. ОНИ шли каждый своим путём, но параллельно и так близко друг к другу. ОН подарил ЕЙ свое золотое сердце. Оно было наполнено кристально чистой, как слеза, жидкостью.
Ветер радовался, заглядываясь на НИХ. В ИХ глазах отражалось солнце. ОНИ крепко держались за руки.
ОНИ принадлежали только небесам. ОНИ поклялись идти вместе даря миру свою любовь. ОНИ смотрели друг на друга глазами любви и стали одним целым. ОНИ стали единой жизнью своей единой души. ОНИ прикоснулись к вечному счастью… ОН и ОНА как ОДНО.
И Жизнь открыла перед НИМИ дверь в мир Света и Любви. Там для них было давно приготовлено чистое и тёплое место. Жизнь любила ИХ и ждала ИХ появления, что бы ОНИ несли в мир Свет и Любовь. Жизнь давала ИМ время и не торопила. Жизнь любила ИХ и улыбалась, глядя как ОНИ познают себя, идя каждый своим путём оставаясь при этом одним целым …

Поразительная история

На берегу широкой реки в соломенной бедной хижине с прохудившейся крышей жил человек. Жил он там себе и жил бы дальше, если б только его не донимала одна мысль: "Почему так несправедливо устроена жизнь".

Обычно, после тяжелой работы, по вечерам он выходил из своей хижины, садился на берег реки и, наблюдая за закатом солнца, думал:

-Боже, Всемогущий! Почему ты так жесток к одним и так добр к другим, хотя первые заслуживают твоей щедрости больше, а другие не заслуживают ее и вовсе.

Почему завтра с восходом этого светила, которое ты сейчас укладываешь на ночлег, к одним придет радость, а к другим лишь печаль.

Почему ты так несправедлив? Может быть, ты знаешь о других больше, и они чем-то виноваты перед тобой, и мое суждение об их участи примитивно, но чем прогневал тебя я, чем не угодил?

 За что мою жизнь ты превратил в одну длящуюся муку. За что? Я не знаю за собой ни одного греха. Так за что же? Ты молчишь. Ты всегда молчишь. И что же мне делать? Как жить дальше?

Это продолжалось из года в год и, наверное, так бы и шло дальше, но однажды к человеку пришла мысль, что Бога в этом месте нет и надо отправиться на его поиски. И он отправился его искать, куда глаза глядели.

Долгие годы он потратил на поиски Всевышнего, и, наконец, тогда, когда он потерял всякую надежду, что его поиск закончится успешно, нашел его.

 Нашел и задал ему вымученный, выстраданный собственной жизнью вопрос, почему не чувствуя за собой никакого греха, он влачит такое жалкое существование.

Бог внимательно выслушал человека, а затем молча подвел его к неведомо откуда взявшемуся огромному зеркалу.

Человек взглянул в зеркало и с ужасом отпрянул от него. Там он увидел себя в виде зловонной массы темного цвета.

-Что это? - спросил он.

-Твоя суть - ответил Бог и добавил - С рождения я даю человеку НЕЧТО, что должно вести человека к счастью, блаженству, но он своей внешней и особенно внутренней жизнью искажает это НЕЧТО, превращая свою суть в источник своих же мук. Из того НЕЧТО, что я дал тебе с рождения ты сделал, то, что увидел только что в зеркале. Иди, найди то НЕЧТО, что я тебе в свое время дал, а ты потерял на дороге жизни и ты увидишь, как несправедлив был твой вопрос.

Человек ушел на поиски того, о чем очень смутно догадывался, не имея представления, где и главное, что он должен был искать. Его вдохновляла лишь мысль, что он знает дорогу к Богу и в случае необходимости всегда может вернуться за помощью.

И вот однажды, через десять лет, он вернулся. Вернулся и упал в ноги Всевышнему.
-Слава, Слава тебе Всевышний правитель мой. Я прошел долгий и тяжкий путь с того дня, когда ты мне открыл глаза на мое безрадостное существование. Я мучился, страдал и искал. Искал и нашел. Сейчас моя жизнь изменилась. Я счастлив, богат и всем доволен. И все это благодаря тебе мой Всевышний повелитель.

Бог внимательно выслушал человека и молча, как и в первый раз подвел его к внезапно появившемуся огромному зеркалу.

Человек увидел там благоухающий красивый цветок и с удивлением уставился на Бога.
-Ты изменил свою суть со зловонной массы, от которой отворачивались вся и все на красивый, излучающий аромат, притягивающий к себе всех и все цветок. К тебе пришли любовь, богатство и слава, но это не то НЕЧТО, что я дал тебе с рождения. Иди, ищи дальше и может быть …

Человек ушел растерянный и огорченный. Столько лет были потрачены, оказывается зря. Хотя не совсем зря. Кое-что он приобрел. Порой ему казалось, а стоит ли вообще искать дальше. Ведь жизнь его изменилась. Он жил в любви, достатке и как ему казалось вполне счастливо.

Он вернулся к Богу десять лет спустя после второго визита. На этот раз он был уверен, что нашел то НЕЧТО, о котором говорил Бог, но его опять ждала неудача. В зеркале Всевышнего он увидел красивого, мужественного воина и скорее интуитивно, чем осознано понял, что это не то НЕЧТО, о котором говорил Бог.

-Да, у тебя есть власть, любовь, сила, богатство. И даже, может быть, ты чувствуешь себя счастливым, и тебе больше ничего может и не хотеться, но это не то НЕЧТО, что ведет человека к счастью и блаженству несравнимому на самом деле ни с чем. Твое счастливое состояние сейчас, это всего лишь слабая тень того блаженства…
Человек ушел раздосадованный и огорченный. Ушел, не зная совершенно, что будет дальше делать.

Прошло еще десять лет, но человек не появлялся и в один прекрасный день Бог сам отправился на его поиски. И он нашел его.

Человек сидел на берегу широкой реки спиной к соломенной бедной хижине с прохудившейся крышей и, улыбаясь неведомо чему, наблюдал закат солнца. Бог подошел к нему, сел рядом, обнял его за плечи и сказал:

-Теперь нас двое. 

 Орли Би Дорси

 ЛЮБОВЬ

Когда без страсти и без дела
Бесцветно дни мои текли,
Она как буря налетела
И унесла меня с земли.

Она меня лишила веры
И вдохновение зажгла,
Дала мне счастие без меры
И слезы, слезы без числа...

Сухими, жесткими словами
Терзала сердце мне порой,
И хохотала над слезами,
И издевалась над тоской;

А иногда горячим словом
И взором ласковых очей
Гнала печаль - и в блеске новом
В душе моей светилася моей!

Я все забыл, дышу лишь ею,
Всю жизнь я отдал ей во власть.
Благословить ее не смею
И не могу ее проклясть

Алексей Апухтин

Бартер                            

Словно в коконе
Будто в копоти
Ноги связаны
Руки сомкнуты
Голова в тисках
Грудь в царапинах
Разум в сумерках
Дух в развалинах
Ногти сорваны
Пальцы сломаны
Вены порваны
Мысли скованы
Кость расколота

Трость из золота

Тигра Саблезубович Острый

Монетки

Весеннее солнце и свежий воздух утомили мои ноги, и я присел на лавочку.
Слегка щурясь на солнце, закурил.
Из сладкой весенней истомы меня вывел шорох за лавочкой. Я обернулся, и увидел малыша лет шести, который пристально всматривался под лавочку. Пацан неспешно обошел лавочку, все так же продолжая что-то под ней искать.
После рождения моего сына, я стал совсем по-другому, относится к детям.
Рассматриваю малыша.
Одежда до ужаса бедная, но вроде чистая. На носу грязное пятно. Взгляд, его взгляд меня поразил. Было в нем что-то слишком взрослое, самостоятельное. Думал, что показалось, не может в шесть лет быть такого взгляда. Но малыш смотрел под лавочку именно так.
Я достал жвачку и положил подушечку в рот. Малыш на мгновение перевел взгляд на мои руки, и тут же опустил глаза на землю.
- Дядя подними ноги, пожалуйста,- глядя на меня сказал пацан.
Я больше от удивления, чем осознанно поднял ноги над землей. Малыш присел, и внимательно посмотрел на землю под моими ногами.
- И тут нету, - пацан вздохнул.
- Жвачку будешь?- спросил я, глядя на этого маленького мужичка.
- А у тебя какая, я люблю фруктовые,- ответил он.
- У меня мятная, - я достал жвачку и на ладони протянул ему.
Он, немного помедлив, взял подушечку и сунул в рот.
Я улыбнулся увидев его руки, обычные руки маленького пацана, грязные до ужаса.
Мы смотрели друг на друга и жевали жвачку.
- Хорошо сегодня, тепло,- сказал я
- Снега нет, это очень хорошо,- задумчиво сказал он.
- А чем тебе снег мешал?

- Вот ты даёшь, под снегом же ни чего не видно, - заметил мальчуган.
Малыш засунул руки в карманы, посмотрел на меня и сказал:
- Пойду я, скоро темнеть уже начнёт, а я почти ничего не нашёл, спасибо за жвачку, - он развернулся и, глядя в землю, пошёл по алее.
Я не могу сказать точно, что же именно заставило меня окликнуть его, наверное какое то взрослое уважение, к рассудительному пацану.
- А что ищешь ты? - спросил я.
Малыш остановился, чуть помыслив, спросил:
- Никому не скажешь?
- Хм, нет никому, а что это тайна? - я удивленно поднял брови.
- Это мой секрет,- сказал пацан.
- Ладно уговорил, честное слово не скажу, - улыбнувшись сказал я.
- Я ищу монетки, тут на алее их иногда можно много найти, если знаешь где искать. Их много под лавочками, я в прошлом году очень много тут нашёл.
- Монетки? - переспросил я.
- Да, монетки.
- И что прошлым летом, ты их тоже тут искал?
- Да искал, - лицо малыша стало очень серьёзным.
- А сегодня много нашёл? - ради любопытства спросил я.
- Щас, сказал он, и полез в карман брюк.
Маленькая рука достала из кармана клочок бумаги. Малыш присел на корточки, развернул газету и положил на асфальт. В газете блестело несколько монет. Насупившись, малыш брал монетки с газеты и складывал в свою маленькую, грязную ручку. При этом его губы шевелились, видно он очень усердно подсчитывал свои находки. Прошло несколько минут, я улыбаясь смотрел на него.
- Сорок восемь копеек,- сказал он, высыпал монеты в газету, завернул их и сунул в карман брюк.
- Ого, так ты богач, - ещё больше улыбаясь, сказал я.
- Неа, мало, пока мало, но за лето я тут много найду.
Я вспомнил своего сына, и себя, а кто не собирает на конфеты или игрушки деньги в детстве?
- На конфеты собираешь?
Малыш насупившись молчал.
- А, наверное на пистолет? - переспросил я.
Малыш ещё больше насупился, и продолжал молчать.
Я понял, что своим вопросом я перешёл какую-то дозволенную черту, я понял, что затронул что-то очень важное, а может быть и личное в душе этого маленького мужчины.
- Ладно, не злись, удачи тебе и побольше монет, завтра будешь тут? - сказал я и закурил.
Малыш, как-то очень грустно посмотрел на меня и тихо сказал:
- Буду, я тут каждый день, если, конечно, дождь не пойдет.
Вот так и началось моё знакомство, а в последствии и дружба с Илюшей (он сам так себя называл). Каждый день, я приходил на аллею, и садился на лавочку. Илья приходил, почти всегда в одно и то же время, я спрашивал его, как улов? Он приседал на корточки, разворачивал газету и с большим усердием пересчитывал свои монетки. Ни разу там не было больше рубля.
Через пару дней нашего знакомства я предложил ему:
- Илюша, у меня тут завалялось пару монеток, может, возьмёшь их в свою коллекцию?
Малыш надолго задумался, и сказал:
- Неа, так просто нельзя, мне мама говорила, что за деньги всегда надо что-то давать, сколько у тебя монеток?
Я пересчитал на ладони медяки.
- Ровно 45 копеек, - с улыбкой сказал я.
- Я щас, - и малый скрылся в ближайших кустах.
Через пару минут он вернулся.
- На, это я тебе за монетки даю,- сказал пацан и протянул ко мне ладошку.
На детской ладошке, лежал огрызок красного карандаша, фантик от конфеты и кусок зелёного стекла от бутылки.
Так мы совершили нашу первую сделку.
Каждый день я приносил ему мелочь, а уходил с полными карманами его сокровищ, в виде, крышек от пива, скрепок, поломанных зажигалок, карандашей, маленьких машинок и солдатиков. Вчера я вообще ушёл сказочно «богат», за 50 копеек мелочью, я получил пластмассового солдатика без руки. Я пытался отказаться от такого несправедливого обмена, но малыш был крепок в своём решении как железобетон.
Но в один день малыш отказался от сделки, как я его не уговаривал, он был непреклонен.
И на следующий день отказался.
Несколько дней я пытался понять почему, почему он больше не хочет брать у меня монетки? Вскоре я понял, он продал мне все своё нехитрое богатство, и ему нечего было дам мне взамен за мои монеты.
Я пошёл на хитрость. Я приходил чуть раньше и тихонько кидал под лавочки по нескольку монет. Мальчуган приходил на аллею, и находил мои монеты. Собирал их, садился у моих ног на корточки, и с серьёзным видом пересчитывал их.
Я к нему привык, я полюбил этого мужичка. Я влюбился в его рассудительность, самостоятельность и в настойчивость в поисках монеток. Но с каждым днём, меня всё больше и больше мучил вопрос, для чего он второй год собирает монетки?
Ответа на этот вопрос у меня не было.
Почти каждый день я приносил ему конфеты и жвачки. Илюша с радостью их лопал.
И ещё, я заметил, что он очень редко улыбался.

Ровно неделю назад, малыш не пришёл на аллею, не пришёл и на следующий день, и всю неделю не приходил. Никогда не думал, что буду так переживать и ждать его.

Вчера я пришёл на ту самую аллею в надежде увидеть Илюшу.
Я увидел его, сердце чуть не вылетело из груди. Он сидел на лавочке и смотрел на асфальт.
- Здоров, Илюша, - сказал я, улыбаясь во все зубы, - ты чего это не приходил, дождя не было, поди монеток под лавочками лежит видимо невидимо, а ты филонишь.
- Я не успел, мне монетки больше не нужны, - очень тихо сказал он.
Я присел на лавочку возле него.
- Ты чего это, брат, грустишь, что значит не успел, что значит, не нужны, ты это брось, давай выкладывай что там у тебя, я вот тебе принёс, - и протянул ему ладонь с монетками.
Малыш посмотрел на руку и тихо сказал:
- Мне не нужны больше монетки.
Я никогда не мог подумать, что ребёнок в шесть лет, может говорить с такой горечью и с такой безнадёжностью в голосе.
- Илюша, да что случилось? - спросил я, и обнял его за плечи, - зачем тебе вообще нужны были эти монетки?
- Для папки, я собирал монетки для папки, - из глаз малыша потекли слёзы, детские слёзы.
Во рту у меня все пересохло, я сидел и не мог вымолвить ни слова.
- А зачем они папке? - мой голос предательски сорвался.
Малыш сидел с опущенной головой и я видел как на коленки падали слёзы.
- Тетя Вера говорит, что наш папка много пьёт водки, а мама сказала, что папку можно вылечить, он болен, но это стоит очень дорого, надо очень много денег, вот я и собирал для него. У меня уже было очень много монеток, но я не успел, - слёзы потекли по его щекам ручьём.
Я обнял его и прижал к себе.
Илья заревел в голос.
Я прижимал его к себе, гладил голову и даже не знал, что сказать.
- Папки больше нет, он умер, он очень хороший, он самый лучший папка в мире, а я не успел,- малыш рыдал.
Такого шока я не испытывал ещё никогда в жизни, у самого слёзы потекли из глаз.
Малыш резко вырвался, посмотрел на меня заплаканными глазами и сказал:
- Спасибо тебе за монетки, ты мой друг, - развернулся и, вытирая на бегу слёзы, побежал по аллее.
Я смотрел ему вслед, плакал и смотрел вслед этому маленькому мужчине, которому жизнь подсунула такое испытание в самом начале его пути и понимал, что не смогу ему помочь никогда.
Больше я его на аллее не видел. Каждый день в течение месяца я приходил на наше место, но его не было.
Сейчас я прихожу намного реже, но больше ни разу я его не видел, настоящего мужчину Илюшу, шести лет от роду.
До сих пор я бросаю монеты под лавочку, ведь я его друг, пусть знает, что я рядом. 



FeeLS

Гензель и Гретель - 2



"..раскрыла Гретель передник, и рассыпались по комнате жемчуга и драгоценные камни, а Гензель доставал их из кармана целыми пригоршнями.
И наступил конец их нужде и горю", только ненадолго: король того государства прослышал, что разбогател дровосек. Пришли тогда к дровосеку солдаты, а потом и сам король пожаловал. Стал он спрашивать:
— Откуда у тебя все эти жемчуга и драгоценные камни?
А дровосек не отвечал ему, потому как знал, что король жесток и если услышит правду, то не пощадит, пожалуй, и детей.
Король же приказал колоть дровосека мечами и копьями, пока не расскажет тот, откуда у него жемчуга и драгоценные камни. Увидели Гензель и Гретель мучения батюшки, стало им жаль его. Сказали они тогда королю:
— Не коли нашего батюшку мечами и копьями, эти сокровища принесли мы. И тебе тоже принесем — прикажи только отпустить нашего батюшку.
Приказал тогда король заковать дровосека в цепи и отвести в свой замок. А Гензелю и Гретель сказал так:
— Вижу, милые дети, вам дорог ваш батюшка. Потому помните — если не принесете мне жемчуга и драгоценные камни через три дня — велю я его казнить.
Заплакали Гензель и Гретель, но делать нечего — плохое начало не к доброму концу, — и уж если вызвались доставить жемчуга и драгоценные камни, то так тому и быть.
Взяли они хлеба на дорогу и пошли в лес, к пряничному домику. Шли они, шли и вышли к озеру, по которому все так же плавала белая уточка. Кликнула тогда Гретель снова, как в первый раз:

Ута, моя уточка,
Подплыви к нам чуточку,
Ни дорожки, ни моста,
Переправь нас, не оставь.

Повернулась тогда уточка к берегу и говорит:
— Не стану я переправлять вас, детки, на тот берег, потому что не вернетесь вы тогда ко мне снова.
Но Гретель опять кликнула:

Ута, моя уточка...

— Хорошо, — сказала тогда белая уточка. — Перевезу вас. Но обещайте, что возвратитесь сюда до того, как стемнеет.
Обещали ей дети, и перевезла их уточка — двоих сразу, ведь не было теперь у них ни драгоценных камней, ни жемчугов.
Вот прошли они потом часа два и добрались до пряничного домика. Сели у порога, поели хлеба. И захотелось Гензелю снова попробовать кусочек пряничной крыши.
Стала Гретель его отговаривать:
— Обещали мы уточке, что не задержимся здесь надолго. Пойдем, братец, наберем жемчугов с драгоценными камнями, да и вернемся к уточке.
Не послушался Гензель, поднялся на крыльцо, да и отщипнул кусочек от крыши. Стоит, есть пряник, нахваливает:
— Ах, какой вкусный пряник! Какой сладкий он, какой сытный!
Не выдержала тут Гретель, отломила и себе кусочек от леденцового окошка.
Не успели они поесть, как сморила их дремота. Вошли Гензель и Гретель в дом, а там постель — такая мягкая, такая теплая! Не вытерпели они, решили уснуть на часок.
Проспали они час, проспали другой — тут и солнышко закатилось. Открыла Гретель глаза: темно вокруг, и только словно бы плачет кто рядом... Зажгла она свечку — видит, нету Гензеля в комнате, только пряничный человечек лежит на подушке, а на полу сидит жаба, да горько-горько рыдает.
— Чего ты плачешь, жаба? — спрашивает Гретель.
— Как же мне не плакать, — отвечает та, — если голодна я, да и детки мои давно ничего не ели. Дай мне кусочек пряничного человечка, добрая девочка, а я тебе за то покажу твоего батюшку.
Пожалела ее Гретель, отрезала у пряничного человечка ноги и дала жабе. Жаба съела ноги, и тот час увидела Гретель королевский двор: стояла на том дворе виселица, а в петле висел батюшка Гензеля и Гретель.
Вскрикнула тогда Гретель:
— Как же так? Ведь король обещал нам три дня срока.
— Обманул вас король, — сказала тогда жаба. — А не хочешь ли отомстить ему? Тогда дай мне за мою помощь еще кусочек пряничного человечка.
Отрезала Гретель ручки у пряничного человечка, съела их жаба и дала взамен волшебную мазь, чтобы летать по воздуху. А еще дала волшебные капли, ядовитей которых и нет ничего на свете.
Намазалась тогда Гретель волшебной мазью и полетела к королевскому замку. Влетела в окно спальни и капнула волшебными каплями королю в ухо. Тот же час умер злой король в мучениях, а Гретель вернулась назад в домик. И захотелось ей тогда пить, потому что вызывала волшебная мазь страшную жажду.
— Дай мне, жаба, попить, — взмолилась Гретель, а жаба в ответ:
— Дам, но сначала хочу съесть еще кусочек пряничного человечка.
Отрезала Гретель пряничному человечку голову и отдала жабе, а та протянула Гретель ковшик с водою. И едва отпила та из ковшика, как увидела: сидит она в кровати, на кровати мертвый Гензель — без рук, без ног, без головы, в руках у нее ковшик с зельем, а жаба — и не жаба вовсе, а душа злой ведьмы, которую они с братом в печи сожгли.
Усмехнулась тут жаба и сказала:
— Отомстила ты за смерть своего батюшки, но и я сумела отплатить тебе за мои страдания. И быть тебе теперь хозяйкой пряничного домика до скончания века.
И сгинула.
А Гретель вмиг постарела, скрючилась и превратилась в старую ведьму.
Так и воздалось каждому по делам его: ведьме за то, что злоумышляла против детей, Гензелю и Гретель — за то, что нарушили слово, данное белой уточке, батюшке их — за то, что согласился с мачехой убить детей, а королю — за то, что преступил клятву.

Сказочка короткая,
А жизнь такая длинная...
Теперь рассказывайте мне
Сказочку старинную

Kadi

Заповедь вторая



— Имей простоту и будь незлобив, будь как дитя, которое не знает лукавства, губящего жизнь людей.

Ни о ком не говори дурно и не стремись слушать того, кто говорит дурно.

Если же будешь слушать, то будешь причастен греху злословящего; веря ему, ты будешь подобен ему, потому что поверил злословящему на брата твоего.

 Гибельно злословие: это — дух беспокойный, который никогда не находится в мире, но всегда живет в несогласии.

Удерживайся от него и всегда имей мир с братом твоим.

Облекись благопристойностью, в которой нет ничего оскорбительного, но все ровно и приятно.

Делай добро и от плода трудов твоих, который дарует тебе Бог, давай всем бедным просто, нимало не сомневаясь, кому даешь.

Давай всем, ибо Бог хочет, чтобы всем досталось от Его даров.

 Берущие дадут отчет Богу, почему и на что брали.

 Берущие по нужде не будут осуждены, а берущие притворно — подвергнутся суду.

Дающий же не будет виноват: ибо он исполнил служение, назначенное Богом, не разбирая, кому дать и кому не давать, и исполнил с похвалою пред Богом.

 Итак, соблюдай эту заповедь, как я сказал тебе, чтобы покаяния твое и семейства твоего были в простоте и сердце твое явилось чистым и непорочным пред Богом.

Откуда-то изнутри рвались слова. Выдирались с мясом из сердца, выплескивались наружу и, словно мертвые птицы, падали к ногам. Мои чувства превратились в пламя слов и жгли меня, жгли. Я не помнил слов. Я не слышал слов. Я видел только ее глаза, ее печальные глаза. И я не видел отклика в них. Ни огонька. Только печаль. Я говорил что-то важное, что-то ласковое. Но я видел ее глаза, в которых затаилась жалость. Я не мог остановиться. Так бывает, — ты видишь, что несешься к пропасти, но не можешь остановиться. Ты видишь край и пустоту за ним, но не можешь остановиться, продолжаешь шагать вперед, понимая, что через секунду окажешься внизу, разбитый вдребезги. Но я говорил, — я шагал вперед, холодея от ужаса, и видел, что она тоже не слышит этих слов, а видит только мои глаза. И она тоже шагала к краю, тоже понимая, что иначе нельзя.
Слова кончились. Я разом выдохнул последнюю фразу и застыл, балансируя на краю пропасти, ожидая приговора. Ее глаза.... Я увидел боль в ее глазах — отражение своей боли. Ей было жаль, очень жаль. Ее губы дрогнули, собираясь сказать мне об этом. И ветер засвистел в моих ушах, обрыв остался где-то высоко, а черная бездна распахнула свою пасть.....

Gringrin

Восточная притча

В восточном городе жил один молодой учёный. Хотел он жениться на красавице, и пошёл к ней свататься.
Пришёл и говорит:
- О, Красавица! Я пришёл просить твоей руки. Примешь ли ты меня?
И сказала красавица:
- Ну что ж... Ты, говорят, знаниями богат. Если ответишь на три моих вопроса, выйду за тебя.
- Говори свои вопросы, - самодовольно согласился молодой алим.
И спросила красавица:
- Скажи, юноша, праведной или нет уйду из этого мира? Задумался джигит:
- Это очень сложный вопрос, на него никто, кроме Аллаха, ответить не сможет.
И ещё спросила красавица:
- Что скажу я, будучи в могиле? Ответил юноша:
- И это нельзя узнать, сложный это вопрос.
И снова спросила красавица:
- Ответь мне на третий вопрос: что я буду делать, когда придёт конец света?
- И это невозможно узнать, - ответил юноша.
Сказала тогда красавица:
- Если ты, учёный, не можешь ответить на мои вопросы, зачем пришёл сватать меня? Прежде всего, я хотела услышать учёного, а не претендента на мою руку... И всё же я спрошу тебя ещё: скажи, сколько страсти в мужчине и сколько страсти в женщине?
Ответил юноша:
- В женщине страсти девять частей, а в мужчине - одна часть.
Снова спросила красавица:
- А сколько разума в женщине и сколько разума в мужчине?
Ответил молодой алим:
- В женщине разума - одна часть, в мужчине девять частей.
Тогда сказала красавица:
- О, юноша! Если мне хватает одной части разума, чтобы победить девять частей страсти, как же тебе девять частей разума не хватает, чтобы победить всего лишь одну часть страсти?
И тут устыдился молодой алим, посрамлённый умной женщиной.

Таков смысл этой истории: страсти в женщине, наверное, много, но самое интимное в ней издавна стремится к терпению.

История о принце на белом коне


(поучительно для особ юного возраста)


   В одной далекой стране, жила-была молодая, прекрасная девушка. И не было во всем мире отраднее зрелища, чем то, когда полоскала она в прозрачных озерных водах свои длинные, шелковистые волосы. Солнце в смущении пряталось за пеленою туч, едва красавица выходила на крыльцо по утренней заре (надо признать, что и погода то в той стране почти всегда была пасмурной и дождливой, но повесть моя не о том) и дивились люди глядя на неземную красоту девушки. А когда она пела: о, как она пела! Нет слов описать эти звуки и сердце мое замирает при мысли о ее волшебном голосе. Соловьи замолкали, признав пораженье, и сладкие мелодии ее голоса в тишине разносились над лугами родного края. О, как она была красива!
  

   И женихов много было у красавицы, все высокие да статные, богатые да сильные, лучшие парни со всей округи. Но никого не привечала красавица, ждала все своего принца, принца на белом коне. И то люди говорили: такой бриллиант требует достойной оправы. И гнали незадачливых сватов из селенья.

Шло время, слухи о гордой красавицы достигли и королевского дворца. Единственный сын короля, наследник трона прознав про ее красоту оседлал своего любимого коня и ночной порой, в тайне от отца выбрался из дворца. Долго ли, коротко, но добрался юноша до жилища юной прелестницы, скромно постучал в дверь и обмер при виде вышедшей девушки. Он соскочил с коня и припав к ее ногам стал клясться в вечной и пламенной любви.

— Постой — молвила красавица — моим женихом будет только прекрасный принц на белом коне, а кто ты?
— Я наследный принц этого королевства — даже припав к ногам красавицы он умудрился оставаться таким же гордым и сильным — и готов стать твоим женихом, а затем и законным мужем.
Задумалась девушка, оглядела принца, любезно улыбнулась, заставив чаще биться его сердце. И вдруг нахмурилась, увидев коня. Ухоженного, сильного, породистого, черного жеребца.
— Моим женихом будет принц на Белом коне, — сказала так, развернулась и скрылась в доме. Принц молчал, молчал долгие часы, не в силах двинуться с места, затем вскочил на коня.
— Да будет так — молвил он.

Он исчез за холмом, а красавица все сидела у окна и ждала своего принца на белом коне. Так прошло много лет. Принц женился на заморской принцессе и сам стал королем. Исчезла красота, смятая подступающей старостью, огрубел некогда чарующий голос, а она все ждала и ждала. И никто почему то не сказал ей, что всех белых лошадей в округе приказал зарезать король, не желавший видеть женой своего сына простолюдинку.

Александр Воробьев 1999 г

О ПРАВЕДНЫХ И НЕПРАВЕДНЫХ ЖИТЕЛЯХ




В одном городе жили праведные жители. Они верили в бога, соблюдали его заповеди и построили ему на главной площади большой храм. В храме был высокий купол, много золотых статуй и изображений, яркие свечи и лампады и блестящий золотой крест на кровле. Праведные горожане очень гордились своим храмом, часто собирались туда молиться богу и считали, что ни один храм во всем мире не достоин бога больше, чем их храм.

А в том городе жили и другие люди, которых праведные горожане не пускали в храм за то, что те были неправедными. Был среди них парень, которые сочинял музыку и играл ее на городской площади, и его музыка была странной, и не было в ней сладости, к которой привыкли горожане. И одни праведные жители города, когда он играл, затыкали уши. А другие гнали его прочь, крича ему вслед, чтобы он не смел показываться в храм, так как бог покарает его за такую музыку. А он кричал в ответ, что лучше гореть в аду, чем молиться с ними такому богу. И никто никогда не дал ему и мелкой монетки, так что он часто ложился спать голодным. Но он продолжал играть музыку, и праведные горожане не пускали его в храм.

А еще жила там девушка, которая родила маленького сына. У мальчика не было отца, и одни праведные горожане смеялись над ней и дразнили ее, а другие презирали ее, называя прелюбодейкой и еще более плохими словами, и ее ребенка тоже. Ей было не на что жить, и она мыла посуду по ночам, пока ее малыш спал, а платили ей меньше, чем другим, потому что она была неправедной. И когда она выносила своего сынишку погулять, горожане уводили своих детей, чтоб те не водились с безродным отродьем, и тогда она тихо плакала. И ее горожане тоже прогоняли от храма, даже на большие праздники, крича, что бог не любит развратников. А она молчала и продолжала работать, чтобы прокормить себя и малыша.

А еще там был один человек, который делал из глины и дерева игрушки и раздавал их детям. Праведным горожанам нравились его игрушки, но они не водились с ним и не звали его в храм молиться, потому что он раздавал свои игрушки бесплатно, хотя сам был очень бедным и носил заплатанный плащ и очки, перевязанные проволочкой. А когда над ним смеялись, он только молча виновато улыбался. И некоторые потихоньку говорили, что он опасный сумасшедший, а другие утверждали, что он спутался с дьяволом и по ночам ворожит и насылает порчу на праведных жителей. И когда все шли молиться в храм, его не звали. А он продолжал делать свои игрушки для детей и улыбаться.

И случилось так, что в этот город пришел бог. Все горожане, даже те, кто не выспался или болел, вышли встречать его к городским воротам. Они хотели повести его в храм и показать, какие замечательные там статуи и изображения, какие высокие колонны и купол, как там приятно пахнет ладаном и воском. А грешники, и музыкант, и девушка с ребенком, и мастер-чудак, тоже пришли к воротам, но стали подальше, так как им было стыдно подойти близко, и они боялись, что если бог заметит их, то станет ругаться на них за неправедность, а может быть, даже прогонит. Да праведные горожане и не подпустили бы их к воротам, потому что они не заслужили того, чтобы стоять рядом с богом.

А бог подошел к воротам, увидел праведных жителей с хлебом-солью, и оркестром, и грудами цветов, а поодаль - неправедных. Только он не взял хлеб и соль, а сразу прошел мимо толпы праведных жителей и пошел туда, где стояли грешники. Праведные жители решили, что вот наконец-то грешники получат по заслугам от самого бога, а грешники совсем смутились, когда увидели, что бог идет к ним. А бог, вместо того, чтобы разбранить их или покарать, взял их за руки и сказал:

- Это мои дети возлюбленные, и в них мое благоволение.

Тогда праведные жители страшно обиделись и стали ругаться на бога, а иные стали называть его лжебогом. Ничего не сказал бог, а только повел за собой музыканта, девушку с ребенком и мастера-чудака, и ушел из города. А праведные горожане долго бранились ему вслед и бросали камни, а потом пошли назад в храм. Вошли они в храм и увидели, что стены заросли паутиной и грязью, как будто прошло сто лет или больше, колонны разваливаются, позолота потускнела, штукатурка облупилась, и мерзость запустения на месте святом.

А спустя немного времени пал на этот город огонь, и не осталось ничего.

Эрик Миккивер

О ЦВЕТАХ



Шел человек. Шел неизвестно откуда и неизвестно куда.

- О, Солнце! Я знаю, что мне предстоит пройти Великую Пустыню. Хватит ли мне сил? И для кого это голубое небо, для кого поют птицы и играют ручьи?

Но никто ему не ответил. Он проходил небольшой лес, зная, что это последний оазис на его пути. Он знал, что много дней и ночей не увидит ничего, что обрадовало бы его взгляд, и поэтому долго любовался лесом и вдруг на небольшой поляне увидел цветок.

- Что это? Песня? Мечта? Это самое красивое создание жизни, какое я когда-либо видел, а ведь я прошел все земли.
Человек увидел в этом цветке всю Вселенную. Он смотрел на него и говорил сам себе и деревьям, что это хороший знак. Он решил, что цветок всю жизнь ждал только его, что это подарок за его нелегкий путь. И он, поблагодарив Великого Духа, обветренными руками сорвал чудесный цветок. "Пусть он будет со мной", - подумал человек и отправился дальше.

Лес давно уже скрылся за горизонтом. Сначала человек шел легко. Он часто останавливался и смотрел на цветок. Но когда он привык к его красоте, то положил его в сумку. С каждым днем цветок в его сумке все угасал и угасал.

Через много дней и ночей пути по Великой Пустыне человек, обессиленный, упал лицом в раскаленный песок. Он поднял глаза - пустыне не было видно конца. "Все", -подумал он и вспомнил о прекрасном цветке. Он дотянулся до сумки и вынул оттуда засохший черный трупик. И человеку стало обидно и так больно - и это результат всей его жизни? Он плакал от жгучей тоски, и сухой ветер развеял пыль того, что когда-то было цветком.

Взошло еще одно Солнце. И утром по той же дороге опять шел человек, шел неизвестно откуда и неизвестно куда. Он проходил по тому же лесу, и впереди его ждала та же Пустыня. Для него светилось голубое небо, для него пели птицы и отражалось в ручьях Солнце.

Вдруг он увидел цветок. Ему показалось, что он видел его в каком-то забытом сне. Это был самый красивый цветок, какой он когда-либо встречал. Он был похож на магическую песню, на несбывшуюся мечту, на далекую звезду. В этом мгновении жизни была вся Вселенная. Человек долго смотрел на него, он нежно протянул к нему свои грубые пальцы, но не стал прикасаться. Он чувствовал чудесное излучение цветка. Человек благодарил Великого Духа за такой подарок, он пел цветку свои песни и молился ему. Он старался запомнить каждое дыхание цветка, чтобы оно осталось с ним навсегда.

И когда в пустыне, обессиленный, он упал в горячий песок, перед ним возник живой благоухающий образ.
Человек умер, но его глаза унесли с собой улыбку вечной жизни.

Убийца

Сидит Сократ, размышляет. Подбегает к нему какой-то человек:

— Здесь только что пробежал убийца, вы его не видели?

— А кто такой убийца?

— Тот, кто другого человека убил.

— Палач?

— Нет, тот, кто убивает без приговора.

— Воин?

— Нет, тот, кто убивает человека в его собственном доме.

— Врач? Нет, врач здесь не пробегал…

Сказки

                                                                         CЕКС                                       

Дороже жизни, только ночь
С тобой любимым человеком.    
Пожалуй, каждый бы не прочь
За эту ночь расстаться с веком.

И жизнь, отдав за ночь одну,
И душу дьяволу ты продАв.
Благословляешь сатану,
С ним сделку века подписав

Так что ж такое секс для нас,
И мысли разве лишь о том?
Да, страстью мы горим подчас,
Да, часто думаем о нем.

Но секс, что свел с ума на миг,
Хоть комом был - как первый блин,
Хоть что хотел ты, не достиг,
Но, в жизни был тот секс один.

Потом все будет уж не то,
Оргазмы, страсть к разнообразью,
Обед вчерашний уж ничто,
И даже торт замешан с грязью.

А балом - правит сатана,
И рай перемешался с адом,
Уж не прельщает новизна,
Страсть не цветет весенним садом.

В итоге жизнь твоя пуста…
Рисуем, пишем, унываем,
Простая жизни суета,
Лишь о любимых вспоминаем…

Ведь секс с любимым не купить
За все блага на свете этом.
Пожалуй, стоит заплатить
За ночь одну, аж целым веком!

27.11.2006

Чисто функционально


Отравленный алкоголем мужской организм стоял на автобусной остановке. Организм просуществовал на этой земле уже более половины отмеренного ему природой срока, поэтому он был изношен, потрёпан и засорён. Хотя световые, цветовые и звуковые анализаторы ещё работали, но их диапазон значительно сузился. Вкусы и запахи жизни ещё привлекали, но чисто функционально. А главный синхронизатор всех процессов организма, отвечающий, по слухам, за шестое чувство, всё чаще барахлил и сбивался с ритма.

Организм потерял значительную часть волосяного покрова на черепе, а также значительную часть коренных костных наростов для перемалывания пищи. Поэтому пищу он откусывал тем, что осталось, и проглатывал не жуя. После этого запивал её жидкостью – преимущественно алкогольного содержания.

Для лучшей обработки и усвоения.
Надо заметить, что в тот момент организм стоял весьма неустойчиво, всё время норовил упасть. А время было позднее. Смеркалось.
Наконец, он упал и, опираясь всеми пятью точками, никак не мог подняться. К нему подошел так называемый «земляк». То есть второй мужской организм, когда-то проживавший на том же участке суши, что и наш первый. Это, кстати, можно было определить по виду и размеру его глаз и носа. Он попытался поднять, помочь, так как был моложе и сильнее, но наш, поношенный, передумал подниматься и продолжал сидеть на пятой точке, озираясь по сторонам.

Неподалёку на лавочке группировались несколько различных организмов, в крови которых был не только алкоголь, но и другие растворители. По социальному статусу эта группа было несколько ниже нашего сидящего, так как не имела постоянной точки ночного пребывания, скажем так. Наш сидящий, по всей видимости, её имел, ибо стремился к цели. Его целью была самодвижущаяся тележка на колёсах, в обиходе – «маршрутка», которая, собственно, и должна была его доставить до упомянутой ранее точки.

Сидящий организм пребывал в туманном раздумье относительно дальнейшей своей судьбы, когда к нему приблизилась тощенькая, низенькая, косоглазенькая особь. Она отделилась от своей группы, захватив при этом пластиковую бутылку с пенистой жидкостью. Она подошла, отхлебнула из бутылки и, с целью завязать беседу, хрипло пропищала: «Дай пять рублей!».
Судя по писку (невзирая на хриплость тембра), можно было предположить, что особь – женского пола. Другие вторичные половые признаки отсутствовали. Волосы были обстрижены до минимума. Одежда носила хаотичный характер – как по цвету, так и по форме, так и по стилю, так и по гигиеническому состоянию. Морда лица имела общее содержание, а запах оставлял желать лучшего. Тем не менее, мужской организм встрепенулся и заинтересовался предложением. Он сделал очередную попытку встать. Неудачно. Особь повторно пропищала: «Дай пять рублей!».

Тогда к ней подошел земляк и предупредил, чтобы она отстала. Серьёзно так взглянул, акцентировал и отошел. Особь, поразмышляв немного, присела на корточки и протянула свою бутылку сидящему. Тот взял, отпил пенной жидкости и что-то хотел сказать, но получилась только протя-я-я-я-яжная отрыжка. Всё же какое-то действие жидкость оказала, ибо он повернулся, опёрся и встал на свои шаткие конечности. Мелкая особь тоже вскочила и даже поддержала его за локоть. На организм была надета светлая рубашка с короткими рукавами, слегка расстегнутая на объемистом пузе. Он погладил себя по этому пузу и конкретно занялся особью в смысле рефлекса осязания.

Понимаете, есть организмы, помешанные на качестве. Если у них, к примеру, завелся какой-нибудь дохлый телевизор, то им непременно подавай видик, а там и ДиВиДи подавай, спать не будут. А всего-то – ну, зернистость поменьше, ну волосок к волоску, а функционально – один хрен. Может, у них анализаторы в порядке, в смысле гормонального обмена? Но для нашего поношенного организма вопрос качества не стоял. Уже не стоял.

Он как-то сам по себе перерос в количество, да и оно стремилось к нулю. Поэтому возникшая единичная особь и произвела соответствующую реакцию. Возможно, он лишь хотел на ощупь убедиться, что слух его не обманул, и женская особь действительно существует как факт. Она же всего этого понять не смогла, поэтому взъерепенилась и, отпрянув, заорала:
– Ты чё, пацан, лапаешься? Отлипни!
Заметив у себя в руках бутылку, она резко плесканула из неё мужику на грудь. Окатила его изрядно. Он стоял – мокрый и непонятый, растопырив руки, как большая кукла.

К женской особи опять подошел земляк и сказал, что если она не отстанет, он сломает в её тщедушном организме какую-нибудь кость, какую именно – пусть выбирает сама. Она отошла, отдала посуду с пенистой жидкостью своим собутыльникам и… опять вернулась. По всей видимости, «мокрое» дело для неё было лишь поводом сойтись поближе. Этот мокрый, поношенный, но всё-таки мужской организм стал ей ближе и роднее.

– Ну, ты чё? – примирительно пробурчала она, трогая его за локоть.
Тот, пребывая в прострации, посмотрел на неё и поплёлся нетвёрдым шагом к недавно подошедшей маршрутке. Особь – за ним.
– Слышь, пацан, пошли на лавочку…

Идя к маршрутке, он выбрал промежуточным пунктом столб, на котором висела табличка с номером и расписанием движения, но промахнулся. Его повело в сторону. Он опять чуть не упал. Его удержала женская особь.
– Ну, чё, пойдём?
– Да отстань ты! – осоловело произнёс мужской организм.
– Ладно, не хочешь на лавочку, поехали к тебе… – выступила она с новым предложением.

Тем временем мужской организм, наконец, сориентировался и обрёл-таки желанную опору в виде искомого столба. Маршрутка потихоньку заполнялась. Он прикинул расстояние и скорость перемещения в пространстве, нацелился и, оттолкнувшись от опоры, точным броском упал в маршрутку. И, по счастью, угодил на сиденье. Женская особь полезла за ним, пристроилась рядом. Он с удивлением уставился на неё. Потом махнул рукой и взял под «крыло» эту приставучую. Дверь захлопнулась, маршрутка отошла в западном направлении.

Так два организма нашли друг друга. И, скорее всего, этой ночью они войдут в синхронизм, возможно, совершат гормональный обмен и при этом на мгновенье ощутят сладостное, а потому достаточно редкое чувство.

Дядя Вадя

Истории спившегося священника.
История первая.

Сто рублей

Пролог.

…ее звали – Роза. Бесспорно, красивое имя, достойное, столь красивой женщины. Она пришла в обитель под вечер, тихо вошла в безлюдный, в эту пору храм и нашла меня возле аналоя. Вокруг, больше не было ни души, она, упав на колени, прильнула ко мне в слезах и прошептала только одно – Выслушайте… –

Наши дни.

В той счастливой семье было трое детей. Мария, Анастасия и Роза, три девочки. Три сестры. Как в одноименной пьесе Чехова.
Что явилось всему виной, воспитание или просто время, сейчас тяжело сказать, так часто бывает, живет себе дружная семья, постепенно взрослеет, и дети, разлетаясь птенцами из родового гнезда, забывают о своих родителях.
Да, и живут вроде бы рядом, в двух шагах: но все как-то нет времени, или желания: все как-то с неохотой, и в сутолоке проблем, забывают (или стараются забыть) о своих близких, о тех, кто их воспитал и вырастил. Все реже и реже заходим мы к родителям, реже звоним и навещаем стареющих близких, словно возводим невидимую стену между нами, и готовимся к вечной и неизбежной разлуке. А может быть, просто молодость не приемлет старость, в любых ее проявлениях, брезгует и стесняется ее. И, наверное, потому со временем, мы просто забываем о своих родных, и эта исповедь, чью тайну я сейчас нарушаю, явилась излишним тому подтверждением.

Все три сестры вышли замуж, завели собственные семьи, в которых в свою очередь тоже уже появились дети, Мария и Анастасия разъехались по разным концам города, третья сестра – Роза, переехала в другой город.
Шли годы, лето сменяло весну, дети сестер взрослели, а их родители напротив, старели, все реже и реже собирались они все вместе, все реже и реже звонили и встречались друг с другом. Со временем уже не в силах даже вспомнить о дате последней встречи.
Пасмурным днем 15 октября, постояв под плаксивым осенним дождем, рядом со свежей могилкой матери, сестры вновь разъехались. Их отец – немощный старик остался один, в ветхой доме на окраине города, доживать остатки отведенного ему времени.
Две сестры редко появлялись к своему отцу, внуки и вовсе не заглядывали, чтобы проведать старика, помочь ему по хозяйству, все как-то не ладились отношения. Пожалуй, чаще остальных, навещала отца, младшая дочь – Роза, не смотря на то, что жила она в другом городе…

Та августовская ночь, выдалась душной, детвора, долго не желала отправляться спать, с визгом, до глубокой темноты заигравшись на улице. Да и старшее поколение, устав от дневной духоты, тревожно ворочалось с боку на бок, напрасно пытаясь заснуть.
Женщина, долго лежала в смятой постели одна, но потом, преодолев жару, видимо все-таки задремала. Лунная теплая ночь еще дышала с улицы в распахнутые окна квартиры, звезды лучились в небесах. Легкие тюль занавесок на открытой двери балкона, слегка колыхались от ветерка.
Тикали в пустынной квартире часы…
– Доченька…–
– Доченька – в тишине квартиры послышался сдавленный голос. Женщина открыла глаза и, смахнув пот села в постели, откинув простыню.
– Доченька… – сквозь шум крови в ушах, послышалось ей снова. Темная сгорбленная фигура отделилась от мрака в углу комнаты и начала приближаться к кровати. Женщина попыталась закричать, сорваться с места, но не могла и пальцем пошевелить от парализовавшего все тело и разум страха.
Фигура приблизилась и в ней. В призрачной тени, она явственно узнала своего отца, которого навещала несколько дней назад. Замерев, женщина могла только безмолвно наблюдать за происходящим.
Старик присел на краешек кровати.
Роза не видела в темноте его лица, не чувствовала дыхания, но осознавала всей душой что это он.
– Спасибо доченька, но это мне больше не понадобиться – знакомым голосом сказал старик и вложил на колени женщине что-то, так же как и он, невидимое в темноте.
Миг спустя фигура начала наклоняться, что бы поцеловать ее…
Крик, наверное, разбудил половину пятиэтажного дома, Роза вскочила с кровати и осмотрелась. – Кошмар, это был просто кошмар – молнией пронеслось в ее голове. Женщина включила ночник, осмотрев спальню еще раз. – Уф, всего лишь кошмар – вновь выдохнула она, взглянув на часы. Шел четвертый час – уже светало.
С облегчением, выпив на кухне, стакан холодной воды и, постояв на балконе, Роза снова отправилась в кровать, а когда легла и накрылась простыней, то ее рука нащупала на кровати мокрую сторублевую купюру, накануне, отданную отцу. Купюру, от которой разило зловонием трупа…

Эпилог.

Как оказалось, одинокий старик и взаправду умер, и еще долго лежать бы ему в окружении мух, разлагаясь в жаре, если бы не сон дочери. Или действительно, то был не просто сон?

P. S.

Лишь после ее исповеди, мне стало понятно, на чем зиждется щедрость прихожанки, пожертвовавшей для прихода сумму в сто рублей – одной купюрой…

Отр.
Владимир Кремовских   

Ожидание.

Она ждала его с упрямой грустью в глазах.
Вздрагивала каждый раз, когда слышала, что коричневая дверь, ведущая в её подъезд, громко хлопала. Оповещая, тем самым, о прибытии очередного гостя.
Но он всё не приходил.
А она ждала.
Ждала каждую секунду.
Чем бы не занималась.
Такое вот странное, тянущее сердце, бередящее ум и раздражающее душу, ожидание.

Он снился ей каждую ночь, мерещился в лучах восходящего солнца по утрам, когда она силой заставляла себя вылезать из жарко-холодной постели.
В её мозгу находился бьющий безумным импульсом образ. Его образ.
Она ждала.
Просто за все эти годы счастливо-безысходного ожидания, она разучилась делать что-либо другое.
И он постоянно был с ней.
Она иногда даже разговаривала с ним.
Неслышно шевеля губами, она шептала ему признания, рассказывала о погоде, пыталась передать всю красоту зеленой травы после дождя, молчала о рубиновом закате и…ждала.

И вот однажды дверь её подъезда хлопнула особенно громко.
Страх бешенной синей волной захлестнул её обнажённое сознание.
«Он! Пришёл!»
Да. Это был он.
Вошёл, заворожив глубокими серыми глазами, окутав теплом и ароматом свежего воздуха. Прижал к себе её исстрадавшиеся плечи и тихонько прошептал:
-Наконец-то я тебя нашёл…..
Она растаяла в нём, отпустив на волю океан слёз, накопившихся за месяцы отчаяния.
Позволила ему дотронуться до своего лица, проникла взглядом в его отчаявшийся овал лица.
Растворила его любовь в своей накопленной и не отданной никому нежности.

Что это было? Простое счастье.
Прошло время.
И вдруг она поняла, что скучает по своему ожиданию…
Потом перевела взгляд на него.
Он спал безмятежным сном.

А она. В дверях вдруг резко обернулась, последний раз с улыбкой взглянула на его родное лицо, робко взмахнула рукой, и ушла….

Просто ей нужно было кого-то ждать.
Иначе она не могла.

Марина Дрозжина

Подруга

Мои маленькие неистории...

Сон или снег?

«Знаешь ли, бывает же чудо,
Знаешь ли, встречают же люди…
Может быть, и ты встретишь…»
Z.


Нет, все же на самом деле идет снег.

Первый НАСТОЯЩИЙ снег в этом году.

Он совсем не спешит упасть на землю, кружит медленно, размеренно, красиво.

Белые, пушистые, легкие до невероятности хлопья просто завораживают.
Я протягиваю ладони и жду.

Какой снег все же капризный..! Он не хочет лечь ко мне на руки.

Он боится растаять и исчезнуть навсегда…
- Ну, вот ты и попалась! – говорю я маленькой, белой снежинке.
А она почему-то не тает…
Руки совсем замерзли без перчаток, я их почти не чувствую.

Только где-то в центре моей правой ладошки, на совсем маленьком участке меня, начинает разливаться обжигающее тепло.

Меня греет смелая снежинка, которая не побоялась пожать мою протянутую руку.

Она знала и верила, что я жду именно ее.
Теперь она капелька чистой, небесной воды и она никуда и никогда не исчезнет.

Она будет всегда жить в моем сердце нежной, согревающей, чистой любовью.

Она не сможет пропасть, ведь она НАСТОЯЩАЯ.

Только как не ошибиться?
Как найти ту самую, настоящую, НЕТАЮЩУЮ любовь среди миллиона пустых хлопьев?
Или она найдет меня сама?..

4 ноября 2006
Алена Другая

Таял снег на губах

Таял снег. Таял в воздухе, на асфальте и прямо на твоем лице - на пламенеющих щеках, жарких губах, взволнованно шепчущих что-то в темноте. Я не слышу тебя, но понимаю, что ты хочешь сказать – то, твои крылья намокли и стали тяжелыми. Ты просто не мог взлететь, не мог прилететь ко мне. Прилететь ко мне вовремя.

Поэтому ты опоздал. Я иду медленно, еще медленнее падает снег. Но он не тает на моем лице. Мое лицо холодное, губы не улыбаются, а глаза смотрят мимо тебя – в пустоту, из которой падает снег. Отойди. Разве ты не видишь эту детскую коляску, которую я качу перед собой?

Алиса Пантер

Колдунья

   А послушай-ка историю, что я тебе расскажу. Знаешь, наверное, деревню, на краю которой стоит одинокая избёнка? И стоит она не в ряд с остальными хатами, а далеко от них, будто не захотела деревня принять её в свою общину. А кроме того, отгораживают избенку от деревни ряд белоствольных берёз… Не знаешь? Так послушай.

   В домишке том давно уже никто не живёт. То ли не хотят люди отделяться от мира, то ли не доверяют крепкости избёнки… Ведь она была построена так давно, что даже никто не помнит, когда. Но удивительно: несмотря на свою старость и неухоженость, избёнка не разваливалась, переживая иные дома в деревне. Таинственность ещё усиливалась тем, что ходили слухи в деревне, ставшие уже легендой, будто жила в этой избе… колдунья!

   Было это очень давно; с тех пор сменилось в деревне много поколений. Так вот, в те далёкие времена не было здесь никакой деревни. А были просторные луга, ограниченные с одной стороны лесом, а с другой стороны – рекой. О таких землях только в песнях поют, как о неведомой стране, щедрой, богатой, свободной; о такой только мечтают.
  

 И вот однажды пришли сюда охотник и молодая его жена. То, что теперь стояло перед глазами явью, охотник искал долго. Ради этого и родное село покинул. В поисках заветной стороны прошёл много земель, лесов, деревень, много людей видел, у многих крова на ночь просил.
  

 Но вот в одном поселении задержался: увидел девушку и уже не мог уйти один. Сам даже не понял, чем она его так поразила. Ведь некрасива была. Многие девушки его родного села были куда пригожее. А у неё и губы не алы, и щёки не румяны, и брови не соболиные, а уж косы она совсем не заплетала; короткие волосы до плеч придерживал обруч ото лба к затылку. Но будто струился от неё какой-то мягкий, ровный свет. А уж поднимет глаза – так будто тайну какую приоткроет. И смотришь, и оторваться не можешь.
  

   Охотник сначала столбенел, завидя её, и откладывал продолжение своего пути на потом. Сам он был хоть и старше её намного, но крепок и красив той красотой, которая изобличает силу и мужественность человеческой натуры. …Томился охотник и решился, наконец, попросить у родителей руки своей избранницы.
  

   Невиданный народ жил в этом поселении, будто другого племени: сразу дали согласие, соединили руки наречённых и даже не отговаривали молодую пускаться в путь в неизвестные места.
  

…Теперь, на опушке леса, она стояла рядом с мужем и любовалась красотой развернувшейся перед глазами равнины.
- Ну, что ж, тут и остановимся.

   И построил охотник небольшую избушку недалеко от леса. А закончил работу, заготовил жене дичи стреляной и ушёл…
  

   А ушёл он в родное село, созывать на лучшие, вольготные земли односельчан (уговор такой был). Но слишком далеко от села находилась та благодатная земля. Побоялись сельчане. И только пятерых молодых парней, не укоренившихся ещё крепко в родной земле, не пожелавших пугаться трудного пути, - только пятерых привёл на новую землю охотник.

   Не пожалели ребятушки, что пришли сюда. Загорелись ещё пуще желанием построить здесь деревню. Да и первая веха уже поставлена. Дождь ли, холодная ли ночь – будет, где укрыться от непогоды – в охотничьей избушке.

   Но, когда охотник подошёл поближе, оторопел. Там, где рядом с домом была ровная земля, теперь кривились овраги. Да так далеко от дома резали они землю, что строить рядом было невозможно. Погоревал охотник, погоревали товарищи. Да ничего не поделаешь…
  

   Принялись за работу. Выстроили дома побольше, побогаче. Так и встали пять свежих срубов в ряд. А шестая избёнка – поодаль. Вот и деревня.

   Стали жить. Охотник с женой в избушке, а товарищи их – теперь уже на новой улице. Обзавелись кой-каким хозяйством.
Пока строились да обживались, молодайка, как могла, помогала: сварит, постирает, зашьёт. Довольны были этим работнички. Да только каждому хотелось свою семью. Чтоб жена была, дети – как полагается.

   Стали собираться в дорогу, суженых искать. И в один прекрасный день разошлись на четыре стороны. Только пятый, самый молодой из них да весёлый, остался.

   - Я, - говорит, - успею ещё жениться. А пока буду охотнику помогать да наше новое хозяйство поддерживать: долго, видно, товарищам в отлучке быть.

   Сказано – сделано.

   Стали охотник да молодой работник дело делать, а молодайка помогает им. И вот однажды охотник и говорит им:
- Вот обрадуются сотоварищи мои – вернутся, а оврагов этих и нет. – Видно, долго мучился, что приходится в стороне от товарищей жить; мучился, думал, как поправить дело и, наконец, решил. Нужно эти овраги засыпать! А на пустом промежутке можно потом кому-нибудь из новых сельчан избу построить. Вот и будут все вместе.
  

   Теперь работы прибавилось. Молодайка да охотников товарищ с утра до вечера таскали в мешках землю с берега реки. Охотник, когда возвращался с добычей помогал им. А потом снова в лес. Много дней пришлось так работать. Уж осень на дворе. И вот , наконец, когда работа была кончена, отлегло у охотника от сердца – не порушится старая дружба!

   Да только пришла новая беда. В ту осень рано начались дожди. Да так часто лили, что люди почти на улицу не показывались. Но и дожди когда-то кончаются…

   Дожди-то кончились, да остался страшный след: всю землю, с таким трудом принесённую сюда, вымыло обратно в реку, а овраги стали ещё больше. Тоска охватила охотника.

   Но человек силён: и нет, кажется больше сил, а находятся. А когда друзья рядом, - и беда легче.
Переждали зиму. А весной, как только сошли талые снега, вновь принялись за работу, снова засыпАли овраги.

   Однажды охотник, уйдя в лес, дольше обычного не возвращался домой. Уж и еда в избушке кончилась, уж голодать начали работнички, но завета строгого не нарушали. Всё носили землю, засыпали овраги. И только, когда высыпали последний мешок земли, показался из лесу охотник, худой и оборванный. И добыча у него была необычная – не зверь, не птица, а молодые деревца, берёзки, корни которых бережно были обёрнуты мокрыми тряпицами. Увидал охотник, что овраги засыпаны, посмотрел на друзей своих верных и силы у него прибавились. Не захотел откладывать дела. Тут же решил посадить деревца, чтобы своими корнями укрепили они землю.

   А молодые саженцы, невысокие, тоненькие, глаз радовали – будто сад растёт.
А как же радовались охотниковы товарищи, когда вернулись! Да, вернулись. И не одни, а как обещали, с женами. И жен-то каких выбрали! Одна красива да стройна, другая – проста да весела, третья – хозяйка хорошая, а у четвертрой – всего понемножку.

   И стали жить. Разбили поле, засеяли рожь. Жили, как одна семья, всё между собой делили. Четверо с женами в поле работают. Охотник с весёлым помощником дичь бьёт. А молодая охотничиха еду на всех готовит, из пуха дичи нитку прядёт да по лесу ходит, травы собирает. Чуть кто прихворнёт, тут она и поможет. Работали дружно и жили дружно. А когда из лесу охотники возвращались, тут уж и вовсе праздник: работа быстрее спорится, обед вкуснее варится, а по вечерам песни веселей поются.

   Четыре хлеборобки были постарше охотничихи, но её не обижали, хоть и казалась она им странной. Молчит, молчит, а коли слово скажет, то так метко, что вокруг рты открывают, и воцаряется удивлённое молчание. И поболтать с ней попросту не удавалось – улыбается да из глаз свет льёт, а что на уме не поймёшь.

   …Прошло несколько лет. У друзей охотниковых уже дети растут. И всяк зажил своим домом, своими заботами. Теперь каждый хотел только на свою семью трудиться и из своего котла есть. Коли так, решили поле поделить. Охотники лесом кормились, а хлеб выменивали у сельчан-хлеборобов. Теперь редко когда вечером собирались вместе, а потом и совсем перестали.

   Берёзы, когда-то пересаженные охотником из леса, вытянулись, окрепли, разрослись. Теперь они уже не напоминали сад. И хоть стволы берёз были чисто-белыми, а листва нежно-зелёной, но они стали прозрачной стеной между охотничьей избушкой и деревней.

   Охотников подолгу не было в деревне, а охотничиха редко появлялась на общей улице. Всё больше – в лес, за ягодами да травами…

   И тут как-то всё сразу припомнилось. И что без охотника овраги появились – неспроста это! – и что людей сторонится; и КАК молчит, и КАК говорит, и КАК смотрит; что собирает травы, которые убивают или вылечивают, и что она совсем не такая, как обыкновенные люди. Вот и поползло из дома в дом: КОЛДУНЬЯ!

   Перестали захаживать к ней в избушку. Только болезнь ребёнка могла заставить мать тайком от соседей тёмной ночью попросить у неё помощи. Она, наверное, знала, что о ней говорят, но помочь никогда не отказывалась.

   Однажды охотничиха, как обычно в отсутствие мужа, пошла за травами да ягодами. И вдруг сердце у ней защемило, такая тоска подступила. Ой, не хорошо! Плохое предчувствие. Выронила кузовок с ягодами и побежала вглубь леса наугад. Бежала, сама не знала, какая сила её ведёт. И вдруг увидела сквозь деревья, как молодой охотник несёт на своих плечах друга её милого, а тот без кровинки в лице… Потом уж рассказал парень, как напал на охотника медведь, как подрал его. Не успел тогда товарищ на выручку. Хоть и убил медведя, но рана у охотника оказалась очень глубокой.

   Старый охотник лежал в своей избушке на широкой скамье. И одинокая свеча освещала его лицо. Рана была смертельная. Долго мучился он. А когда стало полегче, велел позвать своего помощника. Позвали.

   - Садись, - прохрипел умирающий. – Говорить с тобой буду… Хочу, чтоб выполнил ты мою последнюю просьбу… Не перебивай! Помираю я… Прошу, как пройдёт срок после смерти, возьми её в жёны… - И он посмотрел на свою жену, что сидела у изголовья. Ни слова не проронила, только ресницы дрогнули у женщины. Охотник перевёл взгляд на товарища. Даже в таком сумраке можно было заметить, как тот побледнел.
- Что, испугался? – усмехнулся охотник. – Знаю, что тебя беспокоит: пустые слухи, что жена моя – колдунья? А ты не верь. Иным людям объявить человека нечистым легче, чем понять его. А чтоб понять, любить надо, а не отталкивать… Ты любишь, я знаю… Потому и прошу. И колдовство-то всё её в том, что любить умеет, потому и слово каждое от души идёт и прямо в сердце падает, потому и силой неведомой к себе притягивает. Только кто боится этой силы, не поймёт. А ты постарайся понять… Великую радость тогда узнаешь… Да что мне тебя уговаривать!.. Прошу только – исполни… Ради неё… Теперь так всё складывается, что после моей смерти туго ей будет. Прошу… А я мешать вам не буду… - И закрыл глаза.
- Хорошо, - ответил товарищ. – Пусть будет по-твоему.
- Вот спасибо, - вздохнул. - Успокоил… А теперь ступай, с женой прощаться буду.
Долго ещё мерцал огонёк в окне. А утром старый охотник умер. Похоронили его в лесу, как просил.

   Удивлялись сельчане на вдову: ни слезинки не проронила, не повыла по мужу. Только бледная да немая больше обычного.
- Смотри-ка, не плачет.
- Колдунья…
- Верно!
- Это она подстроила, чтоб медведь охотника насмерть порвал!
- Ах!...
- Конечно! Чтобы чёрные дела творить подальше от человеческого глазу.

   Ропот пошёл по селу. И хоть не трогали траурницу, но шарахались от неё, ею детей пугали. Мужья еле сдерживали жён – в память о старой дружбе с охотником. Но усилия их становились всё слабее и слабее: хоть не верилось, что такая молодая – колдунья, но всё подтверждало это. Да и жёны говорят…

   Но новая весть, поразившая всех, разлетелась по селу: молодой охотник берёт в жёны… колдунью!
- Ты что! – отговаривали его. – С ума спятил? Видал, что она со старым охотником сделала?! И ты туда же хочешь? Опомнись!
Но молчал молодой охотник.
- Подменили парня!
- Раньше весёлей его не было. А сейчас молчит…

   Перебрался он в охотничью избушку. Никто не знал, как они живут. Избёнка маленькая, а тайну хранит. Да только увидят охотника на улице – поражаются: будто светится человек!
- Не иначе, без колдовства не обошлось. Такого терпеть больше нельзя: одного в могилу свела за другого принялась. Не дай Бог, на детишек перекинется.

   Сговорились сельчанки вытравить её, чтоб духу не осталось. Пришли к охотничьей, а там нет никого. Нашлась добрая душа – отблагодарила за вылеченного ребенка: предупредила о затеянном.

   Поутихли страсти в деревне: избавились, наконец!

   Потом кто-то из ребятишек рассказывал, что видел, как уходили к лесу двое – молодой охотник и его жена. На опушке леса обернулись на село и исчезли.
- Околдовала человека, нечистая! Увела на погибель…

   О хозяевах избушки никто больше ничего не слыхал. С той поры и пустует она. Боятся в ней селиться. Только ребятишки, взволнованные тайной, иногда пробираются сюда. И с неохотой уходят домой из этого убежища с запахами мятных трав и свежих ягод.

Елена Горисвет